Родион ловит меня за руку.

— Альбина.

Задерживаю на нем взгляд.

— Что?

— Ты простишь меня? — повторяет свой вопрос он.

— Возможно, — отвечаю я и, видя в его глазах облегчение, договариваю, потому как муж все неправильно понял, а я не хочу ему давать напрасную надежду. — То, что я, возможно, прощу тебя, ничего не поправит и никак не повлияет на наши отношения. Я смогу пересекаться с тобой на общих праздниках ради внука, но не более того. Мужчина, однажды предавший свою женщину, предаст снова, и я не готова жить на вулкане. К тому же ты вызвал во мне такое разочарование, что оно убило любовь. Предателя невозможно любить.

— А фирма?

Вот он, главный вопрос.

— Я уже заказала аудит, следующим моим действием будет написать приказ, который не временно, а навсегда лишит тебя полномочий директора.

— Но…

— Ты взрослый человек и должен отвечать за свои поступки.

— Значит, будешь мстить? — цедит он рассерженно.

— Я буду восстанавливать справедливость.

— Значит, будешь мстить? — цедит Родион рассерженно.

— Я буду восстанавливать справедливость.

Произнеся эту фразу, я разворачиваюсь и направляюсь к двери.

— Помни, что мы прожили вместе всю жизнь, — бросает муж вслед. — Я отец твоей дочери.

Оборачиваюсь.

— А ты помнил об этом, когда изменял мне? Или когда подделывал документы?! Ты думал обо мне или об Олесе?!

Молчит.

Говорить нам больше не о чем, и я стучу в дверь.

Как по волшебству она тут же отворяется, и я вижу внимательные глаза Гены.

— Все в порядке?

Нет, конечно. Я пережила разрушительную эмоциональную бурю, но признаваться в своих слабостях не привыкла.

— Все нормально.

— Обманываешь, — констатирует мой личный частный детектив.

Приподнимаю уголки губ и признаюсь:

— Немножко.

Гена берет меня за руку и тянет за собой:

— А у меня для тебя хорошая новость.

Поднимаю на него глаза и спрашиваю:

— Какая?

— Кирилла поймали.

Реально хорошая.

— И что ему светит?

— Если ты не спустишь мужу попытку обманного продажи фирмы, то реальный срок одному и другому. Думаю, и девица эта как соучастница пойдет.

— Не спущу. Я не буду никого выгораживать.

— Тогда надо будет написать заявление, и им предъявят обвинение не в нарушении общественного порядка и порче имущества, а в мошенничестве или вообще в попытке захвата фирмы.

Киваю.

— А куда его поместили?

— Где-то здесь, а что?

— Я хочу его видеть, — произношу так, чтобы не спорил.

— Альбина.

— Не отговаривай. Бесполезно.

— Но ты вымотана. На тебе лица нет.

Усмехаюсь:

— Спасибо за комплимент, но силы поговорить с этим засранцем я найду.

— Я буду присутствовать, — давит Гена своим авторитетом.

— Хорошо.

Спустя какие-то пятнадцать минут мы подходим к другой комнате свиданий и входим внутрь.

Она мало чем отличается от той, в которой я только что была, и жуткое ощущение так же накрывает, как совсем недавно.

Дальше все то же — словно я снимаюсь в кино, и это новый дубль того же эпизода. Грохот открывающейся двери, конвоир, вводящий арестованного, и только в глаза бросается замена актера.

Кирилл выше, мощнее, наглее. Он явно узнал меня и сразу смотрит с вызовом.

Поражаюсь. Красивый, явно знающий себе цену парень — и ищет лучшей жизни не своими мозгами или, на худой случай, руками, а незаконными махинациями.

Когда конвоир уходит, он плюхается на стул и, убивая меня взглядом, спрашивает:

— Кто вы такая? Что вам надо?

Забавно. Мальчик решил играть со мной в игру.

Усмехаюсь. Он изначально просчитался. Решил, что я пешка и не играю роли, так, разменная фигура. Но недооценивать противника очень дорогостоящая ошибка. Пешка может дойти до конца поля противника и стать ферзем. Королевой, имеющей очень большие возможности.

— Можешь не утомлять нас своим представлением. Я прекрасно знаю, кто ты. Ты — кто я. А также я в курсе твоих намерений относительно моей фирмы, — заявляю я, экономя свое время и силы.

— Что за бред вы несете?! — не сдается упрямец.

— Я здесь только для того, чтобы разочаровать тебя и рассказать правду, которую ты, скорее всего, не знаешь.

Молча смотрит на меня, не веря моим словам.

Продолжаю:

— Мой отец дал твоему отцу деньги и образование, чтобы он построил свою империю, так что претензии, почему он этого не сделал, предъявляй ему.

— Он должен был оставить моему отцу половину своей фирмы, — взрывается мальчишка.

— С какой радости?! Твой отец не родной сын моему. Он хотел, чтобы фирма оставалась его потомкам.

Вижу по его лицу, что он в шоке.

— Вы врете!

— Нет!

— Попроси отца и бабку сдать тест на ДНК вместе со мной, и ты убедишься в этом.

Зло ударяет кулаками об стол.

— Этого не может быть!

— Может!

Он кладет голову на руки и почти воет.

— Я стольким пожертвовал ради восстановления справедливости!

— Чем, например?

— Я спустил все свои деньги на документы.

— На подделку, — исправляю я.

Не комментирует мои слова, а продолжает:

— Я подложил под старого козла Карину.

Кривлюсь. Вот это мне совсем не понятно.

— И как она согласилась на это?

Поднимает на меня глаза и рычит:

— Она меня любит.

Странная любовь, но не мне их судить.

— Скажи спасибо своим родственникам, что обманывали тебя все эти годы и подпитывали ненависть к нашей семье, — бросаю напоследок и, встретив взгляд Гены, стоящего в качестве моего личного охранника, выхожу из камеры.

— Ты молодец. Хорошо его уделала, — произносит он и обнимает меня за плечи.

— Просто поставила все точки над i.

Кивает:

— Ну что, ты со всеми поговорила, теперь мы можем поехать ко мне.

Отрицательно мотаю головой.

— Нет.

Гена удивленно смотрит, и я прошу:

— Отвези меня домой.

— Но Альбина...

— Кирилл пойман. Кого мне еще бояться?

Он молчит. Возразить нечего.

Знаю, он бы хотел отвезти меня к себе не для того, чтобы соблазнить. Уверена. Просто побыть вдвоем, но сейчас не лучшее время строить отношения. Мне нужна передышка.

— Тебе так не хочется быть со мной?

— Нет. Просто мне нужно побыть одной.

— Хорошо. Поехали, отвезу тебя домой, — грустно произносит мой ненаглядный Крокодил, и я шепчу ему.

— Спасибо.

— Хорошо. Поехали, отвезу тебя домой, — грустно произносит мой ненаглядный Крокодил, и я шепчу ему.

— Спасибо.

Почти всю дорогу мы молчим.

Я слишком устала, чтобы вымучивать из себя общение, он слишком воспитанный и чуткий, чтобы на нем настаивать.

У ворот дома, когда Геннадий, заглушив машину, поворачивается ко мне, я снова произношу:

— Спасибо, Гена.

— Пожалуйста, — и после недолгой паузы он добавляет. — Надеюсь, ты не пропадешь с радаров, поскольку я стал ненужным.

Улыбаюсь:

— Ты напрашиваешься на комплимент?

Он удивленно приподнимает брови.

— Ты нужен мне, Гена. Только не дави на меня.

— Хорошо. Принял.

Выхожу из машины и под пристальным взглядом, который чувствую даже спиной, направляюсь к калитке.

Всовываю ключ, собираясь открыть, но замок оказывается незапертым.

Странно. Охранники всегда его запирают.

Подхожу к будке, стучу в окно, чтобы кто-нибудь выглянул.

Никто не реагирует.

Странно. Уснули, что ли?

Не хочу входить внутрь. Слишком устала. Порядки наведу завтра, а сейчас хочу в душ и в кровать.

Поднимаюсь на крыльцо. Берусь за ручку и ради прикола тяну на себя.

Поддается. Это уже не смешно. Я ее точно закрывала!

Если бы своими глазами не видела за решеткой племянничка, подумала бы, что это его проделки, а так…

Открываю дверное полотно, вхожу в коридор и включаю свет.