— С Барби?

Гена смотрит с удивлением.

— С секретарем Родиона.

Смеется. Громко, заливисто.

— Отличное сравнение, — а потом, снова став серьезным, продолжает: — Они любовники и, видимо, план кинуть тебя — его идея.

Ошарашенно смотрю перед собой.

Отец ничего не оставил моему приемному брату, кроме небольшой денежной суммы, заявив, что он и так сделал для него много, вырастив и выучив его. Он хотел, чтобы пасынок, как он, грыз землю зубами и добивался всего сам, ведь отец с нуля, обладая даже меньшими исходными данными, создал свою строительную империю.

Вот только приспособленец и лентяй не хотел работать и воспринял завещание как личное оскорбление. Но кроме того, как сотрясать бурю в стакане, он не мог, вот и осел на дно и как-то жил.

Я не пересекалась с ним все это время. Видимо, сын пошел не в отца, больно инициативный, но история с наследством, скорее всего, его задела.

Вздыхаю.

Гена смотрит на меня:

— Переварила? Я могу продолжать?

Киваю.

— До прихода Карины на работу Кирилл приходил к Родиону и разговор у них не удался, потому как перепалку устроили даже в приемной, и бывшая секретарша твоего мужа сразу узнала парня.

— Надо же.

— Спустя месяц Родион меняет секретаря и, несмотря на возможные сплетни, мало скрывает свои отношения.

Морщусь. Неприятно это слышать.

— А вот что случилось в тот день, когда Родион упал и ударился — непонятно и подозрительно, потому как пропали все записи с камер наблюдения.

— Значит, ты считаешь, что мой племянник решил распорядиться наследством по-своему и, не договорившись о какой-то сделке с моим мужем, подложил под него свою любовницу?

Мужчина кивает. — Дальше та разводит его на продажу фирмы подставному лицу, чтобы они жили долго и счастливо, а на самом деле хочет кинуть моего дурака мужа вместе со своим сообщником?

— Да. А вот дальше провал. Но однозначно кто-то или что-то случилось и сорвало их планы.

— Остается узнать, что.

— Узнаем и обезвредим.

Всю дорогу домой обдумываю слова Геннадия.

Беда пришла, откуда ее не ждали.

Я уже забыла о том, что когда-то мой отец привел в дом чужую женщину с ребенком, и они, несмотря на все старания, не прижились в нашей семье, а теперь оказывается, что на столько долгих лет затаили обиду.

В доме меня встречает тишина, и я, воспользовавшись ею, брожу по комнатам и размышляю о том, что так и осталось пока загадкой.

Что случилось с мужем в тот злополучный день?

Помогли ему упасть?

Это мне кажется наиболее очевидным, но я не могу уловить смысла. Если главный документ процесса захвата моей фирмы был у Родиона, то зачем его было устранять так рано?

Что произошло?

Не замечаю, как наступает вечер.

Бросаю взгляд на часы и думаю, почему нет мужа?

Куда он пропал?

Вариант, что он опять у дочки, сразу отметаю. Сентиментальность — это не про Родиона. Побывал, увидел и пропал на пару месяцев — вот его сущность.

Решаю пойти что-то перекусить, не дожидаясь, когда он надумает вернуться, и направляюсь на кухню. Достаю продукты из холодильника и неожиданно слышу звук захлопнувшейся входной двери.

— Родион? — спрашиваю, хотя больше никто не может вот так просто войти в дом. Даже Олеся звонит, предупреждает, а потом еще и стучится. Она называет это «маминым воспитанием».

В прихожей либо меня не слышат, либо…

Направляюсь посмотреть, кто ко мне пожаловал, и, уперевшись во взгляд Гены, выдыхаю:

— Ты меня напугал. Вошел и ничего не сказал.

— Родион дома? — не отвечает, а задает свой вопрос.

Отрицательно мотаю головой.

Вздыхает:

— А ты меня.

Смотрю на частного детектива, как баран на новые ворота.

— Я тебе целый час дозвониться не могу, — объясняет он.

Вытаскиваю телефон из кармана и любуюсь на приказавший долго жить кусок металла и стекла.

— Сел.

— Как это в духе женщин.

— Прекрати ворчать, а рассказывай. Ты приехал ко мне в гости, наверное, не для того, чтобы отчитывать, что я растяпа.

— Нет. Я приехал тебя забрать.

Таращусь на него.

— Забрать? Куда?

— К себе.

Усмехаюсь:

— Гена, я, конечно, почти свободная женщина, и ты правда классный мужик, но…

Его губы слегка приподнимаются:

— Я запомню эту фразу и вернусь к ней позже, а сейчас мне совсем не до юмора.

Злюсь:

— Я ничего не понимаю. Ты можешь объяснить нормально, что происходит?!

— Да, в машине по пути ко мне, — звучит так, что понимаю: спорить бесполезно.

— Ты считаешь, что реально все серьезно? — впиваясь в Гену взглядом, спрашиваю я. — Если это твои перестраховки, я разверну твою машину и повезешь меня обратно.

— Ты не сделаешь этого.

Убедительно.

Заинтригованная его словами, отправляюсь собирать сумку с вещами на первое время и, покидав всего по чуть-чуть, спускаюсь вниз.

Убираю так и не приготовленный ужин на кухне и возвращаюсь к ждущему меня в коридоре и не пожелавшему проходить в дом Гене.

Оглядываюсь, вздыхаю. Мне совершенно не нравится сложившаяся ситуация, но я верю, что раз мой частный детектив сказал, что мне опасно здесь оставаться, значит, это так.

Забравшись в его внедорожник, пристегиваюсь и разворачиваюсь вполоборота, чтобы лучше его видеть, после чего произношу:

— Слушаю тебя.

— Не знаю, что сегодня случилось, но Родион с работы, прихватив любовницу, повез ее куда-то в противоположную от дома сторону, — произносит он.

Это, конечно, очень неприятная новость, но точно не та, что заставит меня капитулировать и сдать им свой дом.

Понимая, что, скорее всего, это не все, даю Геннадию фору.

— Я поехал за ними, думая, что после внезапного просветления рассудка Родион повез девицу выполнять возложенные на нее обязанности, но…

Он останавливается, а я взрываюсь:

— Не томи! Что «но»?

— Они поехали в кафе. Как ты думаешь, кто туда пришел?

— Племянничек, — произношу я, уверенная на сто процентов, что попала в яблочко.

Гена кивает.

— И в чем опасность для меня?

— Не гони. Дай все рассказать.

Послушно замолкаю.

— Спустя где-то минут двадцать в кафе произошла грандиозная драка с порчей чужого имущества.

— Да ты что?! И кто кого?

— Твой, конечно, проиграл только потому, что был не в форме, но Кириллу морду хорошо разукрасил.

Усмехаюсь. То, что двоим досталось, мне уже нравится.

— Дальше.

— Родиона погрузили в бобик, а вот племянничек не знаю каким образом скрылся.

— И ты думаешь, что он может что-то сделать мне? — пытаюсь провести логическую цепочку.

— На адреналине, с провальным планом, припертый к стене… — перечисляет частный детектив. — В таком состоянии, уверен, что он способен на многое.

— Почему ты думаешь — с провальным планом?

— Потому как если бы все было полюбовно, им и драться было бы не из-за чего.

Задумываюсь. Наверное, Гена прав.

Я совсем не знаю этого Кирилла, но биография у него впечатляющая.

— А что с Родионом?

— Предполагаю: завтра он внесет за себя залог и выйдет.

Снова обмозговываю полученную информацию и спрашиваю:

— Ты знаешь, в каком он отделении находится?

— Да.

— Поворачивай в отделение, — командую я так, чтобы мой сыщик даже не вздумал спорить.

— Ты знаешь, в каком он отделении находится?

— Да.

— Поворачивай в отделение, — командую я так, чтобы мой сыщик даже не вздумал спорить.

Гена притормаживает и, пропуская машины, поворачивает в обратную сторону.

Проехав несколько минут в тишине, он спрашивает:

— Что ты задумала?

— Я хочу узнать правду.

— Нельзя подождать до утра?

— Хочу воспользоваться его эмоциональным состоянием и антуражем. Может быть, это поможет поговорить откровенно.