— У меня есть лучший вариант, — отвечаю мужу, и едва слышу в динамике знакомый голос, тараторю:

— Мне нужна машина на Пискаревский проспект, дом 2. Бенуа. БП Полюстрово.

— Альбина?!

— Да.

— Что-то случилось?! — обеспокоенно спрашивает мой личный Крокодил, которому я хочу доверить роль таксиста.

— Мужу стало плохо, его нужно отвести домой.

— Хорошо, я понял. Через десять минут буду.

Радует, что Гена понимает с полуслова и что его словам можно верить.

Минут через десять он правда подъезжает, и Родион смотрит на меня.

— Это кто?

— Такси, — не мигая произношу я, смотря, как частный детектив выходит из Тахо. — Для любимого мужа вызвала премиум.

— Здравствуйте, — подыгрывая мне, произносит Гена. — В Солнечное?

Киваю.

— Да, вот этот мужчина едет.

Родион медленно, держась за мою руку, доходит до соседней машины и садится в нее.

— Позвони, как приедешь, — произношу мужу, а адресую другому, потому как уверена, что вредный супруг не сделает этого.

Родион не комментирует мои слова, я закрываю дверь, и, отойдя в сторону, смотрю, как Геннадий обходит машину и садится на водительское кресло.

Сейчас, видя двух мужчин рядом, отмечаю: очень резко бросается в глаза их отличие.

Гена любезный и внимательный, мой муж — вредный и ворчливый.

Кто кого выбрал!

В конторе весь день занимаюсь пересмотром бумаг, пытаясь найти еще какие-то сюрпризы или просто косяки, нещадно гоняю Барби, заставляя выполнять различные поручения и не спуская ей ошибок, а уже вечером, перед тем как отправиться домой, в кабинке туалета слышу чей-то тихий разговор:

— Королева сегодня разошлась, рвала и метала.

— В чем именно?

— А ты не видела, с каким лицом Каринка летала по офису?

Анализирую. Королева — это, значит, я. Неплохое имя. Мне подходит.

— Думаешь, она знает?

— А то. Чего иначе ей на ней отыгрываться.

— Ну да. Хотя… Почему она тогда ее не уволила?

— Может, ей нравится измываться над девчонкой?

— А может…

Продолжение фразы я уже не улавливаю, но в принципе — разве это не доказательство измены мужа.

Задумываюсь. Прямо это не было сказано, но косвенно...

О чем иначе я могу знать или не знать?!

Вздыхаю. Надоели мне эти тайны мадридского двора. Скорей бы мой Крокодил накопал достоверной информации.

Возвращаюсь в кабинет и, собрав вещи, выхожу.

— Завтра чтобы не опаздывала, — строго предупреждаю Барби. — Опоздание равно увольнению.

— Угу, — мычит она неопределенно.

Смотрю на нее и просто не могу не спросить:

— В моей фирме существует дресс-код?

— Да, — лепечет она. — Белый верх, черный низ.

— Так вот, завтра чтобы не поскупилась, и черного низа было больше.

— Но Родион… — начинает она и останавливается под моим остужающим ее прыть взглядом.

— Сейчас руковожу фирмой я, а не Родион Андреевич, и не известно, сможет ли он вернуться.

Она смотрит ошарашенно, и я добавляю, чтобы она не прочитала моих скрытых планов:

— По состоянию здоровья.

— Он так плох?

— Его состояние оставляет желать лучшего, — произношу и, разворачиваясь, ухожу, ставя точку в нашем разговоре.

Всю дорогу до дома мусолю случайно подслушанный разговор. Неприятно, но жена действительно всегда все узнает последней.

Паркую машину во дворе и неторопливо иду домой, ловя себя на мысли, что раньше бы торопилась. И вообще скучала…

Когда все изменилось?

Почему я этого не заметила?

Видимо, измены не происходят вот так, с бухты-барахты, этому предшествует разлад в семье, охлаждение друг к другу.

Вхожу в дом и, сняв верхнюю одежду, направляюсь на кухню. Подогрею ужин, что стоит на плите и позову Родиона. Надеюсь, ему лучше.

Ловлю себя на мысли, что он не позвонил и я тоже не набрала его за день и не спросила о самочувствии. Все у нас печально.

Разогрев еду, кричу:

— Родион.

Никто не отвечает.

Жду, когда мой вредный муж спустится, но он не идет.

Вздыхаю и сама направляюсь на его поиски.

Захожу в спальню. Никого.

Обхожу другие комнаты второго этажа и не нахожу его.

Заперся в кабинете?

Спускаюсь, но в кабинете тоже нет моего мужа.

И куда он делся?

Приступ был сымитирован?

И куда Родион делся?

Приступ был сымитирован?

Вытаскиваю телефон, набираю мужа — вызов идет, но трубку никто не снимает.

Сбрасываю, снова набираю — та же история.

Пипец!

Экстренно думаю, что делать, и набираю детектива.

— Гена, ты же сказал, что доставил Родиона домой.

— Так и есть, — звучит из динамика.

— Но его нет дома! Не в прятки же он со мной играет.

Гена тоже зависает от шока, а мой мозг выдает варианты:

Может, любовница нажаловалась?

Все вспомнил?

Ничего не забывал?

Сделал ход конем, чтобы усыпить мою бдительность, а сам что-то предпринял?

Я бы продолжала придумывать дальше, но замечаю, как во двор въезжает машина такси, и из нее, видимо, скрипя и скуля, вылезает мой муж. Тут же лечу на первый этаж, завершая разговор с Геной:

— Ладно, потом поговорим. Нашелся.

Появляюсь в прихожей в тот момент, когда он закрывает дверь.

Бросаю взгляд на часы. Если бы я не пришла раньше, я бы даже не знала, что он где-то пропадал.

Странно.

— И где ты был? — спрашиваю, не скрывая возмущения.

— Я что, должен теперь отчитываться?! — с раздражением летит вместо ответа вопрос.

Да, с ним напором не прокатит, и я меняю тактику:

— Я волновалась. Тебе было плохо утром, а приехав, я тебя не нашла.

— Что-то удивительно. Раньше не волновалась! — произносит сердито и садится на пуфик, чтобы снять обувь.

Раньше — это когда?!

В том прошлом, что он помнит, у нас все еще было хорошо.

В том прошлом, что было после его юбилея, все стало иначе. Я променяла мужа на внука и помощь дочери. Сейчас я отчетливо это понимаю и признаю свою вину, но уж точно я не заслуживаю в качестве наказания быть обокраденной собственным мужем.

Чувствую, что с этими тайнами, проблемами и головоломками скоро сойду с ума, и больше не пристаю к Родиону. Хочет играть в свои игры, пусть играет. Я тоже буду играть. По своим правилам. Пускай черными, потому как не я сделала первый ход, но это совершенно не значит, что я проиграю.

— Голодный? — уточняю, потому как карты я еще пока не вскрыла.

— Нет.

Ну, на нет и суда нет.

Демонстративно разворачиваюсь и ухожу, и уже на втором этаже меня настигает телефонный звонок.

— Слушаю, — отвечаю не глядя и слышу голос дочери.

— Устала?

Олеся всегда филигранно считывает мое настроение.

— Да. Очень, — признаюсь в очевидном.

— Береги себя.

— Спасибо, милая.

— Папа вернулся? — летит следом неожиданный вопрос.

Подвисаю:

— Откуда?

— Он сегодня почти целый день у нас был. Ты не в курсе?

Плюхаюсь на кровать, благо стою рядом с ней.

— Нет. Так, давай рассказывай.

— А чего рассказывать? Я утром ему позвонила и спросила, как самочувствие. Он сказал, что не очень, и я ответила, что это потому, что он с внуком не играет. Играл бы — был бодрячком.

— И что он?

— Сказал, что приедет, и приехал.

Усмехаюсь:

— Понятно.

Вот зачем это надо было это скрывать?

К чему такие тайны?

Смешно.

— Ладно, милая. Рада, что вы папу растрясли, но сейчас я хочу лечь и полежать, голова кругом. Обещаю, в ближайшее время доберусь до вас.

Вот только разберусь со всеми, кто решил нас пустить по миру.

— Хорошо, мама.

Разъединяю звонок и, откидываясь на матрас, произношу вполголоса:

— Я свихнусь со своими подозрениями.

Вздыхаю.

Изменял Родион или нет, но обворовать точно хотел. У меня есть неопровержимое доказательство.

Надо предъявлять ему обвинения и не затягивать с этим. А была у него любовница или нет — уже не важно. То, что он хотел сделать, уже не подлежит прощению. Так что для меня все однозначно.