Сердце падает в пятки. Я, конечно, жутко зла на Родиона, но точно не желаю ему смерти. Все-таки он отец моих детей.

— А где Королев? — уточняю у медсестры.

— Утром его перевели в палату.

Выдыхаю, уточняю, как мне его найти, и спешу в указанную сторону.

В палате, куда перевезли моего мужа, еще три соседа, и первое, что я слышу, когда подхожу к Королеву — это возмущение:

— Я не собираюсь жить в этом общежитии!

Молчу.

Рядом медсестричка ставит капельницу соседу, и мне на руку, что Родион показывает свою неуравновешенную натуру, потому как ждать, когда он уснет, до вечера я не хочу.

— Ты что, меня не слышишь?

— Слышу. Успокойся.

— Я успокоюсь, когда окажусь в человеческих условиях.

— Я сейчас схожу к врачу и обо всем договорюсь.

Вот только прежде, чем идти к врачу, я ловлю медсестру и прошу ее.

— Девушка, вы могли бы сделать успокоительный укол моему мужу. Видели же, как он разошелся, боюсь, как бы опять плохо не стало.

— Я не могу сделать без назначения.

Вздыхаю:

— Ладно.

Будет тебе назначение.

Иду к врачу и договариваюсь и на другую палату, и на успокоительное.

Через час Родиона переводят в ВИП-палату, и я отправляюсь с ним ждать у моря погоды.

Через час Родиона переводят в ВИП-палату, и я отправляюсь с ним ждать у моря погоды.

Занимаюсь раскладыванием вещей, которые привезла мужу из дома, а он продолжает ворчать:

— Что за персонал здесь. Я им сразу говорил, что меня не нужно размещать вместе со всеми, нет, в общую палату отправили. По мне что, не видно, что я состоятельный мужчина, способный оплатить себе комфортные условия?!

Вздыхаю и бормочу себе под нос:

— Ну да, у тебя на лбу написано, что ты не простой смертный.

— Что?

— Успокойся, все же утряслось, — бросаю и отворачиваюсь.

Из-за подозрений в измене, что живут во мне, из-за страшной находки, указывающей на воровство близкого человека очень сложно смотреть Родиону в глаза. Я по натуре человек прямой и открытый, а сейчас приходится скрывать истинные свои чувства.

Потерпи! На кону фирма твоего отца! Нельзя позволить отжать ее предателю!

— Легко тебе сказать, — продолжает гундосить муж. — Не ты мозги перетрясла. Не ты в реанимации ночью спать не могла.

Спохватываюсь:

— Вот и поспи сейчас. Тебе никто мешать не будет.

— Ты уйдешь, и я посплю.

Да чтоб его.

Понимая, что если начну спорить, ничего не добьюсь, и только выполнив его желание, я смогу уложить этого упрямца, беру сумку и, заставив себя посмотреть на Родиона, произношу:

— Хорошо. Я ухожу. Отдыхай.

— Ты приедешь вечером?

Пожимаю плечами:

— Может быть.

— Привези мне нормальной еды.

Обязательно. Подсыплю только слабительного, чтобы ты всю ночь на белом коне скакал.

— Хорошо.

Выхожу в коридор и задумываюсь: чем заняться?

Первым делом решаю заглянуть к врачу и расспросить, не появились ли у него какие-то новые данные. Как долго продлится амнезия мужа — для меня очень существенная информация. Вот только его нет на месте.

Постояв немного у кабинета, спускаюсь на первый этаж в поисках кофе.

Вливаю в себя бодрящий напиток, проговариваю про себя план разблокирования телефона и возвращаюсь к палате.

Отдышавшись, заглядываю внутрь, словно воровка.

Мне жутко не нравится действовать таким методом, но в моем случае, прежде чем орать с пеной у рта о том, что муж изменщик и вор, мне необходимы неопровержимые доказательства. А поскольку в наше время гаджет любого человека — это мина замедленного действия, ведь он хранит все его секреты, мне обязательно надо получить к нему доступ.

Убедившись, что Родион лежит с закрытыми глазами, медленно и тихо, стараясь не издавать звуков, подхожу к кровати.

Останавливаюсь, вглядываюсь в лицо мужа. Вроде бы и правда уснул.

Практически перестав дышать, кладу мобильный на матрас рядом с его рукой и беру палец, чтобы приложить и тем самым разблокировать телефон. Экран загорается, я на радостях тут же забираю оживший гаджет и вздрагиваю оттого, что муж сонно произносит:

— Ты чего вернулась?

От неожиданности, что меня застали на месте преступления, не подобрать слов. Стою, как истукан, сжимая палевный мобильный, и моргаю.

Родион, естественно, замечает свой телефон в моей руке, и взгляд его мгновенно меняется.

— Мой телефон?! — звучит он многозначно и тут же с раздражением кидает: — Что ты хотела там увидеть? Смотри! При мне!

Гляжу, как гаснет экран, и начинаю унизительно оправдываться:

— Да ничего я не хотела. Бухгалтеру нужен твой мобильный для электронной подписи документов, вот я и взяла.

— Никаких телефонов бухгалтеру! — сотрясает воздух Родион. — Это моя личная вещь!

— Я хотела оставить его у себя, — объясняю возмущающемуся мужу.

Злится:

— Я что, немощный?! Пусть предупредит, и я ей код сразу перешлю.

Вздыхаю. Поспешишь — людей насмешишь. Вот точно. Нужно было подождать еще минут десять, чтобы он покрепче уснул, и все бы получилось. Обидно.

Осознавая, что я профукала возможность узнать тайны мужа и потеряла сам гаджет, понимая, что делать мне здесь больше нечего, бросаю мужу.

— Хорошо. Так ей и скажу.

Не глядя на Родиона, направляюсь к двери и выхожу из палаты, сердясь на себя.

Как так можно было спалиться?

Что теперь делать?

Забираюсь в машину в жутком состоянии и решаю: раз у меня самой ничего не получается, я должна нанять специалиста — частного детектива. Воодушевившись идеей, собираюсь поехать домой, погуглить лучшее агентство, но меняю план и, дав себе еще один шанс, отправляюсь в офис. Может быть, разговор с Барби прояснит ситуацию.

Девица не отличается умом и сообразительностью, и возможно, мне наконец улыбнется удача.

Отстукивая каблуками по мраморным плиткам, целенаправленно иду к кабинету Родиона.

Блондинка на месте и встречает меня изучающим взглядом.

— Здравствуйте, — произносит спустя несколько секунд.

— Здравствуйте, — вторю я и добавляю. — Представьтесь, пожалуйста.

Во взгляде появляется настороженность, но она отвечает:

— Карина…

Таращусь на нее.

— Ой, Мальцева Карина Леонидовна.

— Вы, кажется, говорили, что вы личная помощница моего мужа.

Кивает.

Отлично.

— Через пять минут ко мне с личным делом.

— Вы, кажется, говорили, что вы личная помощница моего мужа.

Кивает.

Отлично.

— Через пять минут ко мне с личным делом.

Отправляюсь в кабинет походкой победительницы, хотя победы вообще не ощущаю, но покерфейс никому еще не помешал.

Устраиваюсь в кресле мужа и жду, когда Барби явится на ковер.

Она приходит спустя пару минут, и я вижу: нервничает. Конечно, это можно списать на обычное волнение, но мне видится что-то большее.

Блондинка протягивает мне личное дело, и я, не торопясь, открываю папку и смотрю документы.

Итак: согласие на обработку персональных данных, обязательство о неразглашении конфиденциальных сведений, лист ознакомления с локальными нормативными актами, трудовой договор, копия приказа о приеме на работу, анкета…

Беру последний документ и первым делом останавливаюсь на дате рождения. Этой заразе всего двадцать четыре года… Невольно кривлюсь.

Как можно было ложиться под мужика почти на тридцать лет тебя старше?

Что за нравы у сегодняшней молодежи?!

Заставляю себя проглотить ситуацию и смотрю дальше.

Образование высшее. Закончила Политех два года назад, получив степень бакалавра по специальности «менеджмент». Перечитываю, не веря глазам своим.

Барби и университет — это странно. А Барби и Политех — это нонсенс. Это один из лучших университетов в городе.

— Где вы учились? — спрашиваю я, рассчитывая услышать другую информацию и убедиться, что информация внесена неверно.