Тишина. Никого подозрительного не видно.

Хотя и не должно.

Не знаю, каким образом все так сложилось, но это точно просто неприятные совпадения.

Устало сажусь на пуфик, чтобы снять сапоги, но в этот момент чувствую прикосновение металлического предмета к виску.

Пистолет?!

Не может быть.

Ну а что иначе?!

Сглатываю и не шевелюсь.

— Глаза закрой, руки подними, — звучит рядом голос, больше похожий на мышиный писк.

Спорить страшно. Выполняю сказанное и чувствую, как связывают руки, предположительно, каким-то платком. Следом завязывают глаза тоже приятной на ощупь тканью.

— Встала и пошла, — звучит следующая команда. Легко сказать «пошла», когда я ничего не вижу.

Пистолет, уже тыкающий меня в лопатки, уговаривает все-таки попробовать.

Ощупывая впереди себя стену, дохожу по памяти до двери. Выхожу и останавливаюсь.

— Дальше ступеньки. Я могу упасть.

Похититель хватает меня за пальто под руку и помогает спуститься.

Медленно иду по двору, направляемая кем-то, кто зачем-то пробрался в мой дом и зачем-то куда-то хочет увести.

Ничего не понимаю.

Меня решили похитить, чтобы получить вознаграждение?!

Странно.

Как-то не клеится у меня этот абсурд, что происходит со мной сейчас.

А еще накрывает вопрос: вот почему я такая упрямая?! Не послушалась Гену.

Сейчас бы уже помылась и залезла в постель, а так ни душа, ни сна не предвидится. Надеюсь, моей жизни не угрожает опасность.

Снова основываясь на слухе и ощущениях, понимаю, что меня толкают в машину.

— Что вам надо? Куда вы меня везете? — не выдерживая, спрашиваю я, но теперь мои вопросы игнорят.

Понимая, что я не буду дальше сотрясать воздух и, значит, мне остается только ждать, молча сижу, ожидая своей участи.

Мы едем долго. Примерно около часа. После чего машина останавливается где-то за городом, потому как я улавливаю пение птиц, и глушится мотор. По хлопкам двери понимаю, что сейчас мне придется менять дислокацию.

Так и есть. Похититель хватает меня за рукав и тянет на себя.

Вылезаю, иду, куда меня ведут, и в скором времени оказываюсь неизвестно где на старой скрипучей кровати. По запаху в помещении мне кажется — это чей-то старый заброшенный деревянный дом.

Сырость, потом запах гари, поскольку кто-то пытается зажечь печь, и я тяжело вздыхаю, не зная, чего мне ждать дальше.

Просыпаюсь рано утром и морщусь. Вчера похититель влил в меня какую-то бурду, предположительно, снотворное, и теперь во рту сухо и голова квадратная. А еще тело после сна в неудобной позе на неудобной кровати неприятно ноет.

Распахиваю веки и вижу не темноту от повязанной ткани, а солнце, что уже проникает в помещение сквозь немытые окна. Повязка с глаз сползла, видимо, во время сна, и теперь я вижу помещение, в котором оказалась. Старая комната с печкой, столом, стульями и двумя кроватями. Смотрю на ту, что в противоположном углу, и вижу спящую фигуру в черном и длинные светлые волосы.

Женщина?!

Барби?!

Не может быть.

Хотя почему не может?!

Вошла в роль и решила доиграть партию с тем, что осталось.

Но что она хочет?!

Наверняка выкуп. Деньги-то за фирму уже не получить.

Хмурюсь. Вчера я так устала, что была слишком легкомысленна, и потому попала в эту передрягу. Но наверное, на меня так подействовало задержание Кирилла и мужа, и я уже не ждала никаких подвохов ни от кого, посчитав дело завершенным.

Перевожу взгляд и смотрю на связанные руки. Не имея вспомогательных острых предметов, мне их не освободить.

Оглядываюсь. Ничего, что бы мне помогло.

Расстраиваюсь, еще прохожу комнату и останавливаюсь взглядом на углу, где у печи стоят грабли, метла и лопата.

Вот оно, мое спасение. Да, но до него два метра. В обычной жизни это не расстояние, а в моем положении сейчас — приличное расстояние.

Но не попробовать я не могу. Не сидеть же сложа руки.

Стараясь быть бесшумной, встаю с кровати и замираю, ожидая, последует ли ответная реакция от блондинки.

Ничего.

Выдыхаю.

Теперь надо бесшумно пройти через комнату.

Практически не дыша и став воздушной, направляюсь к цели.

Когда до стены с инвентарем остается шаг, похитительница начинает ворочаться в кровати, и я расстроенно жду своего разоблачения. Но видимо, удача сегодня перешла на мою сторону. Блондинка на кровати опять замирает.

Стою еще около минуты и потом осторожно делаю оставшиеся шаги.

Чтобы не шуметь, не меняю положение лопаты, а сама встаю на колени, тяну руки к лезвию и начинаю водить тканью по железу.

Лопата оказывается тупой, ткань режется плохо. Я нервничаю, тороплюсь и в итоге задеваю грабли, которые падают с грохотом на пол.

Жмурюсь, понимая, что я накосячила, и сейчас мне хочешь не хочешь придется столкнуться с похитительницей, а я еще не освободила себя.

В подтверждение своих мыслей слышу шум. Блондинка явно вскочила с кровати. Последний раз со всей силы провожу по лезвию лопаты и тяну руки в разные стороны, одновременно поднимаясь на ноги, чтобы встретить преступницу лицом к лицу.

Ткань на удивление рвется, я развожу руки в стороны и вижу похитительницу, уже нацепившую чулок себе на голову и приближающуюся ко мне.

Прохожу взглядом по фигуре, и меня берут сомнения, что это любовница моего мужа и моего племянника. Карина выше, ноги у нее от ушей, а эта дама фигуристая, но другая, и явно уступает Барби.

Пораженная своими заметками, бросаю:

— Кто вы и что вам от меня нужно?

Молчит и направляет на меня пистолет.

По коже пробегается холод. Жуткое ощущение — быть на мушке, но еще больше мне не нравится быть пешкой в руках этой преступницы.

Вспоминаю в этот момент, как недавно Олеся что-то щебетала про самооборону.

Я тогда легкомысленно отмахнулась, а сейчас понимаю, что каждой женщине нужно уметь элементарно постоять за себя. Всякие ситуации бывают.

Продолжаю стоять неподвижно. Потому как никаких указаний голосом не звучит, а то, что она показывает мне — я в упор делаю вид, что не замечаю.

Зачем?

Я не знаю, на что надеюсь. В чудеса я не верю. Но знаю: однозначно, если буду слушать ее, скоро окажусь опять связанной, а мне непросто удалось освободиться, чтобы так легко это терять.

Блондинка швыряет стул и шепчет:

— Я сказала, иди туда.

Всматриваюсь в нее.

Почему она не говорит нормальным голосом?

Вчера пищала, словно надышалась гелием, сегодня шепчет.

Ответ на это у меня только один. Боится, что я могу узнать ее по голосу.

Но тогда кто это?

Может быть, это ниточка к спасению?

Не выдержав, женщина подходит совсем близко, скорее всего, для того, чтобы схватить меня, но это я хватаю ее за руку с пистолетом и направляю вверх.

Чувствую, как она в отместку ухватывается за волосы и больно тянет на себя. Не давая ей преимущества, сдергиваю мешок, что скрывает ее лицо, чтобы тоже ухватить ее за космы, и, взглянув на него, теряю дар речи.

Не может быть!

— Вы?

Не может быть!

— Вы?

Не верю своим глазам и таращусь на эту, как там ее... Нонну Михайловну.

Не знаю, что придает мне в дальнейшем сил — это открытие и возмущение, которым меня накрыло, или желание восстановить справедливость, но у меня получается пережать ей пальцами запястье, отчего пистолет с грохотом падает на деревянный пол, а потом толкнуть ее саму так, что она, потеряв равновесие, отпускает меня и падает следом.

Успеваю перехватить оружие и направляю его на женщину. Не уверена, что смогу нажать на курок, я вообще в жизни мухи не обидела, но утешаю себя тем, что она об этом не знает.

Вот только, словно противореча моим мыслям, сумасшедшая бесстрашно надвигается на меня.

Шаг… Еще один… Осознаю, что настало время принятия решения. Защищаться или… Снова идти в рукопашную нет желания, да и неизвестно, чем закончится следующий раунд, и я, целясь в ногу, давлю на курок.