— Красавец, да?

— Вне всяких сомнений. А есть полегче? Мне для девочки.

— Кукри? Для девочки⁈

— Это очень мрачная девочка, Яцех.

— Только не говори, что она как Агнешка…

— Нет. Но ей определенно нужен кукри. Есть полегче?

Юки бегала так, как будто бы родилась, вынырнув из матери, а затем тут же куда-то убежала. Загар, неумолимо покрывающий бегающую девушку, делал её еще более тонкой и звонкой на вид, от чего иногда казалось, что Широсаки фатально недокармливают. Тем не менее, это было ложью, энергии у японки итальянского происхождения было аж с перебором. Казалось, она еще быстрее может бежать, только её…

— Парусит, — с умным видом и очень решительно сказал сидящий около меня блондин.

— Парусит, — согласился я, дымя сигаретой.

Помолчали, наслаждаясь проницательностью друг друга. Юки продолжала бегать вокруг парка на храмовой площади, а мы изображали опытных и умудренных, то есть, уже умно отбегавшихся по холодку, людей, которым особо-то и нечем заняться.

— Я теперь понимаю, почему японцы в аниме своим спортивным персонажам постоянно утяжелители навешивают! — неожиданно сказал блондин с видом человека, получившего озарение, — Они же все легкие! Их парусит!

— Ты смотришь аниме? — я с интересом воззрился на молодого человека, которого хоть на плакаты пропаганды немецкого уберзольднера вешай.

— Смотрю, — насупившись и глянув исподлобья, признался в страшном «грехе» блондин, — А что?

— И… хентай?

— Да! — вызова в голосе определенно смущенного блондина стало больше.

— Я не осуждаю! — тут же, улыбаясь, поднял я руки, — Но будет весело, если Юки тоже. Будете на пару бесить Эрику.

— А сам? — с великим подозрением прищурился на меня барон.

— Я ей ролики с того вашего загула сливаю, порциями, — заговорщицким тоном поведал я.

— Нет, сам-то что… — на меня убедительно давили, вымогая компромат!

— Обожаю жареную куриную шкурку, — пришлось сознаваться, — под специями. И с маринованными овощами!

— Эй, я не про это! — возмутился обманутый в лучших ожиданиях блондин.

— Марий, я помню свою прошлую жизнь, — с усмешкой пояснил я, — Там эпизод, когда ты в опиумном притоне с двумя молоденькими китаянками, совершенно голенькими, после всех этих забав, балуешься, брызгая шампанским на сердящегося тигренка, напрыгивающего на твою ногу, знаешь, как называется? Вторник.

Ответом мне стало очень уязвленное молчание, окончившееся робким, но жадным до ответа вопросом:

— … насколько молоденькими?

— Тебе лучше не знать.

Мы продолжили сидеть, а Широсаки бегать. Носилась японка явно с удовольствием, а может быть, в глубине души, даже старательно избавляясь от всех этих противных белков, углеводов и прочих калорий, которых я ей пичкал, в надежде нарастить мясо на эти кости. Самое интересное, что белобрысая егоза жрать любила, но вот её метаболизм был чем-то за гранью моего понимания. Тем не менее, я твердо был намерен укрепить это чахлое создание, которому не то, что из винтовки стрелять, пистолет доверить нельзя!

Марий доложил о месте ритуала, что мы нашли, туда вылетела тревожная региональная группа. Где она базировалась и что нашла, было неизвестно, но факт остается фактом — мало что может возбудить инквизиторов сильнее, чем место кровавых жертвоприношений, использующееся годами. Чем там при этом занимались, было глубоко вторично, главное, что занимались.

— Вообще, насколько помню, — отметил блондин, — Такое частное предприятие обычно строится для продления собственной жизни…

— Животные — крайне непопулярная жертва, — не согласился с ним я, — А их там в разы больше, чем людей. Ставлю на задабривание какой-нибудь дряни, может быть, даже местной. Или подкармливание. Что-то там было, но мы не смогли почувствовать.

— Ну, я не маг и ничем таким не владею, — вздохнул блондин, покосившись на меня, а затем протягивая бутылку с водой подскакавшей к нам Юки, — Ты, думаю, тоже. Будем ждать, что ответят. Кстати, долго мы еще будем тут сидеть?

— Думаю, минут пять, — отозвался я, с сомнением осматривая пустую пачку из-под сигарет, — Если наш чернокожий друг с белоснежным прозвищем не понял намека, то мы с полным правом сделаем выводы. Я лично не буду считать членом команды того, кто надеется не только отсидеться за спинами остальных во время работы, но и считает, что можно не выйти на разговор после того, как мы ему помогли провернуть какую-то мутную схему.

Разумеется, никто не появился, но когда мы уже шли из парка, вычеркнув нашего неблагодарного альва из всех раскладов, то мою ногу пнула, перевернувшись, кособокая и кривая игрушка в виде машинки на радиоуправлении. Или чего-то похожего, но сделанного из говна, палок и сломанных деталей советского конструктора.

— Марий Гритт! — негромко проскрипело из недр странного устройства, — Приобретите рацию марки «Koia-14r» в магазине «У Педро» на улице Куа Фисао, настройте её на частоту десять двенадцать сорок один. Вызов с площади. Я буду ждать!

— Как-то ты усох, — поскреб щеку я, критически рассматривая машинку, — С космического дрона до хлама из помойки. Неужели твой алебастр кто-то обоссал?

— Кицуне! Если сильно искусаешь черноволосого, я подарю тебе «Альтрон Маус» третьего поколения! — тихо рыкнул динамик мусорной машинки, после чего она натуральным образом с шипением загорелась, издавая вонючий дым.

— Вот и поговорили, — с растерянностью заметил Гритт, а затем подозрительно прищурился, — Юки, ты почему на Петра так смотришь⁈

— Альтрон Маус… — с несколько нездоровым выражением лица пробормотала японка, еще на полшага приблизившаяся ко мне.

— Отставить кусать Петра! — сориентировался барон, — Не знаю, что это такое, но купим мы тебе это. Если полезное. Когда деньги будут. Идемте за рацией!

Как оказалось, я нахожусь в серьезной опасности, потому что «Альтрон Маус третьего поколения — это крайне ограниченная премиальная серия персональных компьютеров, собранная в Японии из комплектующих, произведенных там же. Ничего сверхъестественного или ультра-мощного, просто надежнейшая машина из очень хороших комплектующих»… но теперь я постоянно ловлю на себе взгляды Широсаки Юки.

И они — не задумчивые!

Быстро добравшись до нужного магазина и купив там китайскую рацию, оказавшейся чуть ли не «уоки-токи», мы закинули домой вяло сопротивляющуюся кицуне, озадачив последнюю приготовить ужин, а сам поспешили назад на храмовую площадь, переговорить с нашим будущим чернокожим другом, вызвавшим чересчур много вопросов.

Что же, поговорили.

— Могла бы предупредить, что не умеешь готовить, — ворчал я, тыкая вилкой в некое месиво на тарелке, очень условно напоминающее съедобную массу, — Тут даже определить нельзя, чем это было раньше! Эрика, ты куда смотрела?

— Смотрела? Чем? — ехидно поинтересовалась вампиресса, имея в виду свои заплывшие и еще не начавшие отходить глаза. Отметелил я тогда брюнетку крепко.

— Кушайте! Мы ждем вашего рассказа! — жалобно и настойчиво потребовала японка, приготовившая то клейкое чудовище, в котором мы сейчас с Марием ковырялись.

— Да? А где ваши порции? — подозревал блондин, весьма недоверчивый, как оказалось, к ближним своим.

— Мы уже поели!

Это восклицание нашему лидеру показалось недостаточным. На мой вкус, в интонациях кицуне царила полнейшая искренность, а вот вампирессу выдавали еле-еле заметные насмешливые нотки, скрытые бубнением из-за разбитых губ. Но я-то эксперт в выслушивании качественно избитых людей! Особенно, избитых (или избиваемых) мной самим!

Гритт тоже оказался не лыком шит.

— А ну-ка попробуй, — придвинул он тарелку со своим ужином к белобрысой тощей японке, — Попробуй, попробуй. Пару ложечек.

Глаза кицуне расширились, от чего она совсем стала похожа на маленькую девочку.

— Я очень плотно поела, Марий! — поведала она тоном, с которого просто сочилась искренность.