Подозрительно.

Тем временем девушки вышли из «спокойного» района, где было их жилище, населенное в данный момент маньяками и извращенцами, а затем погрузились в немного злачную атмосферу ночного рынка. Думать здесь было тяжело, слишком уж вкусно пахло снедью и свежими фруктами, так что, японка и вампиресса освежились ледяной газировкой, а затем, даже внезапно для себя, оказались в компании нескольких знакомых Юки дам, принявшихся пичкать тощую девчонку угощениями, а её шикарную подругу — рекламой собственных сыновей.

Это сработало на пользу им обеим. Отвлеклись, да и Эрика, не выпускавшая из внимания окружающую среду, увидела, как к ним теряют интерес некоторые индивиды, тершиеся неподалеку. Получив от гостеприимных торговок нечто вроде «прописки», обе девушки начали потихоньку расслабляться, утопая в неумолчном потоке болтовни сразу нескольких женщин.

Рынок, тем временем, заполнялся покупателями, шумом торговли, сплетен и похвальбы. Эрика и Юки с удовольствием утонули во всей этой мирной суете, такой непривычной для вампирессы и такой желанной для маленькой кицуне, которую буквально уронили в жизнь, где то и дело стреляют, режут, убивают, даже колдуют. Вон даже Эрика вышла на прогулку как с пистолетом, так и с тем огромным изогнутым ножом, который ей всучил русский, сказав нечто вроде «у тебя когти есть, так что нужен инструмент другого плана!».

Откуда-то на пластиковом столе появился огромный арбуз, который и решила разделать брюнетка, выволочив из-за пояса своё чудовище под перешептывания торговок. Юки, подумав о том, что было бы очень хорошо, если бы от такого ножа пострадал только арбузище, приготовилась насладиться прохладной сладкой мякотью определенно зрелой ягоды, но в самый ответственный момент брюнетку прервал негодующий вопль со стороны:

— Эй! Шикарная чикса! Я не продавал тебе этот кукри! Откуда ты его взяла⁈

Не успела Широсаки и ресницами взмахнуть, как возле их стола нарисовался очень невысокий, довольно бледный, отчаянно рыжий и чем-то очень ей знакомый парень, бесстрашно подскочивший к развернувшейся брюнетке вплотную так близко, что чуть не уткнулся носом в её грудь!

Юки Широсаки мялась под интенсивным мужским вниманием. Глаза человека тщательно и придирчиво изучали её юное и невинное тело, почти обнаженное во всей своей костлявой красе. Конечно, девушке определенно пошло бы на пользу, будь изучающий молодым рыжим ирландцем…

— Эй! Не надо кидать в меня бутылкой! — возмутился я, еле поймав пустую тару.

— Засунь свои комментарии себе в задницу, русский! — рявкнула Хатсбург, обнимая за плечи аж затрясшуюся от смущения японку, — Ты не помогаешь!

— Вы свалили гулять, а вернулись бухими и с ирландцем! — отбрил её я, разведя руками и оборачиваясь в поисках защиты к нашему блондину, — Это произвол! Они полночи верещали! А затем еще и положили его спать в кладовке!

— Меня лично напрягло не то, что они засунули ирландца в кладовку, а что они пели после этого. Вдвоем. До утра, — сурово отрезал Марий, — Очень. Плохо. Пели!

— Эй!

— Вредительницы, — припечатал я, окинув осуждающим взглядом возмущенно-смущенных девушек, а затем обратился к человеку, который до этого провел столько времени, разглядывая Широсаки в купальнике, — Ну, что скажете, Армэн?

— Ничего хорошего, — отозвался тот, поднимая глаза от блокнота, уже убористо заполненного на нескольких страницах, — Девочка слишком слаба, мало выносливости. Она полностью не подходит для обучения даже на облегченном туристическом оборудовании. А такое для нас не имеет значения.

— Значит, справимся втроем, — кивнул я.

— Это рискованно! — тут же заметил толстый псих, — Весьма! Вам придётся взять на себя дополнительную нагрузку там, где я её никому не пожелаю. Если бы речь шла о моих интересах, то я бы потребовал у вас найти четвертого… или отказался бы обучать!

— А так — будете?

— Так — буду, — послушно кивнули в ответ на мой вопрос, — Вы же платите.

И мы приступили.

Неделя после этой знаковой фразы пролетела со скоростью звука. Если бы не появление в нашей жизни рыжего придурка Дугласа Уолша, я бы даже не замечал эти дни. Однако, ирландский дегенерат исправно нам надоедал, приходя чуть ли не каждый день якобы к Широсаки, а сам вовсю пытался кадрить Эрику. В первые пару посещений для нас это было забавное зрелище, потом еще немного потерпели ради Юки, вполне открыто пытающейся дружить с типом, которому было на неё совсем ровно, а уж затем обозлившаяся вампиресса вышвырнула своего воздыхателя, пообещав ему пулю, если еще раз явится.

— Почему мы его вообще терпели⁈ — рявкнет злая брюнетка, только что долбанувшая дверью так, что чуть не осыпался весь дом.

— Потому что он ходил за продуктами… — меланхолично пробормотал я, лежа на тренировочных матах, — И даже разок готовил.

— Ааа…

Армэн Ди Вайн был тем еще психом, полностью отбитым и повернутым на какой-то своей идее, но и преподавателем был знатным. Каждый день он всех нас дрючил самым безжалостным образом на профессию водолаза широкого профиля. Мы плавали, бегали, ходили, надевали на себя тяжеленные комплекты промышленного оборудования, погружались с ними, плавали, ныряли и выныривали. Учились дышать, учились следить за собой и друг другом.

Толстяк понимал, кого, для чего, и как учит. Легкий катер с туристическими аквалангами был только в первый день, сменившись затем кургузым обветшалым морским работягой с небольшим грузовым краном на боку. Аренда такого корабля с оборудованием нанесла солидный пинок нашему бюджету, но он оказался неощутим на фоне всего, что впихивал в нас этот бесстрашный психопат. Причем Юки он даже не думал игнорировать, либо возвращать уже уплоченные деньги за её обучение. Пока мы корячились в глубинах, пытаясь выполнить команды Армэна, бедная японка напрягалась поближе к поверхности, учась плавать и нырять на небольшой глубине с максимально легким снаряжением. Кроме этого старик, обнаруживший, что она разбирается в технике, вовсю третировал кицуне, объясняя ей нюансы работы с подъёмником, двигателем, генераторами…

Ничего удивительного не было в том, что, приходя домой, мы проявляли недюжинную терпимость и благодушие к ирландскому долбаку, капавшему слюной на фигуристую брюнетку. Но, всё равно или поздно заканчивается, особенно когда слишком уж хорошо стало видно выражение обиды и непонимания на лице Юки. Причем, как показал разбор полётов, мужика в ирландце даже наша экзотичная азиатка не видела, а просто хотела подружиться.

— Как говорят русские: когда заяц гонится за двумя охотниками, то ни одного не ловит! — утешала японку вампиресса.

— Мы не так говорим, — поправлял её я.

— Знаю, — не смущались мне в ответ, — Но этот рыжий заяц не тянет на больший калибр!

На следующий день у нас планировался выходной. Относительный, потому что мужская часть нашей команды пойдет выполнять заказ раввина Фридмана, пока женская будет бить баклуши, но жаловаться никто не собирался. Из сочного куска в шестьдесят тысяч долларов, скопившихся у нас за всё это время, остались лишь жалкие огрызки, бьющие в тревожный набат. Нам нужны были деньги, срочно.

Передав посылку весьма примечательному индусу с татуировкой на половину лица, я вышел из небольшого здания в Среднем городе на оживленную улицу. У припаркованной рядом «тойоты» стоял и курил Марий. Присоединившись к нему, я тоже с удовольствием воспользовался услугами ракового солдатика.

— Петр, — дав мне минуту тишины, привлек к себе внимание барон, — Нам нужно тридцать штук, срочно. Если мы не вкинем первый взнос в аренду большого тягача…

— … то сделка, выбитая нам Армэном, может приказать долго жить, — кивнул я, — У тебя есть мысли?

— У меня вообще нет мыслей и вариантов, — с горечью заявил блондин, — Никаких. Только вариант попросить тебя воспользоваться твоим… опытом прошлой жизни.

— Ты сейчас про что? — с любопытством спросил я, выпустив клуб дыма, — Не жмись, говори прямо!