— Кормить не нужно, сон им тоже не требуется — идеальные матросы, — Харт попытался сдержаться, но полностью избавиться от язвительности не удалось.

Капитан обиженно засопел.

— Они же морскому делу не обучены! — выдал он последний аргумент.

Третий глянул выразительно.

— Нет, — помотал головой, отступая Таврис. — Чтобы я… Рыбы со смеху потонут, узнав.

— Ради родной дочери, брат, — Ларс поддерживающе хлопнул такийца по спине, — ты и рыб управлять кораблем научишь, а тут такие бойцы… Соглашайся. Я буду первым в очереди нанять корабль Касмейры на рейс. Нужно же поддержать родную страну, — и он выразительно подмигнул Харту.

Сергей с трудом поднялся, тяжело оперся о подставившую свое плечо девушку, обнял ее за плечи, потом не удержался — коснулся губами лба и выдохнул:

— Спасибо, родная.

— Не торопись, — процедил Таврис, мрачно оглаживая бритый череп. — Я еще не согласился отдать тебе дочь.

— Набьешь ему морду, когда поправится, — предложил Харт, добавив: — Сейчас важнее вернуться и заняться ранеными. Да и нам не помешает отдохнуть.

— Конечно, только заберем кое-кого, — согласился Сергей. Он наклонился, протянул руку над Живкой и тихо позвал:

— Кис-кис.

Воздух наполнился знакомой морозной свежестью, потянуло мертвенной стылостью, глаза некроманта полыхнули ядовитой зеленью. По телу кошки прошла дрожь, она приоткрыла один глаз, потом второй. В них полыхнул зеленый свет, отражая силу хозяина. Животное медленно приподнялось на лапы, потянулось с хрустом, отряхнулось — во все стороны полетел пепел. Однако часть словно осела на шкуре, впитавшись в шерсть. И кошка из трехцветной сделалась серо-белой с темными пятнами на тех местах, где раньше была черная шерсть.

Она открыла пасть, но вместо мяуканья из нее донеслось жалобное сипение.

— Ох ты, бедолага, голос потеряла, — огорчился Сергей и подбадривающе почесал питомца за ушами.

Целитель посмотрел на нее, потом на некроманта и предложил с таким видом, словно сам не верил в то, что говорил:

— Могу мазь дать, которая восстанавливает эластичность связок. Будете втирать в кожу на горле, — и добавил с воодушевлением исследователя: — Даже любопытно — подействует ли на мертвую ткань…

Ларсу любопытно было другое и, наклонившись к Харту, он горячо зашептал ему на ухо:

— А некромант наш теперь, похоже, вылитый огневик. Одной масти с кошкой стал. Волосы отрастить, бороду сбрить — настоящий асмасец будет.

— Это пепел, — усомнился Харт. — Смоется.

— Это тлен, — поправил его Ларс и азартно предложил: — Спорим?

— Я с тобой в детстве наспорился, больше не хочу, — с гордым видом отвернулся Харт.

Отряд медленно шел вдоль побережья к уединенному пляжу, напротив которого стояли на рейде их корабли.

Поднятых балахонов еле удалось спасти от самосуда местных, и они двигались за некромантом в заляпанных гнилыми овощами одеждах. Жители, которых пришлось отгонять от мертвецов огнем, не стали их сопровождать, а вот троица повстанцев не отставала.

— Ты возьмешь к себе в орден фаттарцев? — спросил Третий.

Ларс задумчиво почесал кончик носа, потом принюхался к руке и брезгливо сморщил нос.

— Хотел позвать, — признался он, вытирая ладонь о штаны. — Перспективные детишки. Пусть только сначала пару лет в Асмасе поучатся.

— Уверен, что мы их тебе отдадим после учебы? — усмехнулся Харт.

Ларс недовольно засопел. С досадой пнул подвернувшийся под ноги камень. Оглянулся назад, где растянулся в цепочку отряд магов.

— У родного брата людей воруешь? — возмутился он.

— Сманиваю, — согласился Харт. — Ты же их угробишь в какой-нибудь заварушке или споишь. А мы их будем использовать для укрепления дипломатических отношений с Фаттарой.

— Все бы тебе отношения поукреплять, — проворчал Ларс. — Мало Шакри-нару с Карси-таном? Уже на Фаттару замахнулся?

— Союзников никогда мало не бывает, — поучительно заметил Харт. — К тому же непонятно, какие стихии проснуться у остальных. Пока у нас два огневика. Но ты знаешь — эта стихия всегда торопится первой.

— Не понимаю, как получилось, что они стали стихийниками? — Ларс поправил браслет на запястье, щелкнул пальцем по накопителю, проверяя уровень заряда. — Когда мы были на Фаттаре, нам разве что не плевали вслед. А тут сами… добровольно… И что теперь нам ждать нашествия желающих познать огонь?

Харт ответил не сразу. Приложил ладонь к глазам, высматривая дорогу. Потом послал в воздух огненный шар, заставив его взорваться в воздухе над водой — знак тем, кто остался на корабле, чтобы высылали лодки.

— Ты забываешь — детишки непростые. Пока не попали в школу к тому упырю, детство провели на улице. Потом суровая подготовка, отсутствие рядом любящей семьи. Они привыкли выживать и как только появилась возможность стать сильнее, тут же за нее ухватились, несмотря на риск. А насчет массовости… Вряд ли это возможно. На Карси-тане энергетические каналы фаттарцев подверглись серьезным изменениям за счет пробуждающихся стихий. Повторить такое…

Харт скептически покачал головой.

— Они просчитались лишь в одном, — он обернулся, нашел взглядом Тумана, — обратной дороги им в родной мир нет. Огонь их не отпустит, да и сами не захотят уходить.

— Не страшно, — беззаботно улыбнулся Ларс. — Видел я, как они с твоими парнями общаются — прям одна семья. Признавайся, чем взял?

— Точно не огневухой, — отмахнулся Третий, не желая признаваться в том, сколько сил пришлось потратить на сплочение команды.

— Не спишь? — в каюту к Лиран заглянул Харт. Шиль встретил его напряженным взглядом. Попытался встать, но принц махнул рукой:

— Сиди.

Прошел до кровати, наклонился над девушкой, всмотрелся в бледное лицо.

— Ваше высочество, — взмолился парень, — мне-то скажите, что с ней происходит! А то из целителя толком ничего не вытянуть. Пеплит что-то про несогласованность потоков.

Харт пододвинул стул, сел, устало вытянул ноги. С тоской подумал о том, что поспать сегодня не удастся. Наворотили дел детишки, а ему разгребать.

Ларс вернулся на берег — к своим, пообещав прислать Кельса, как только глава сопротивления отыщется. Таврис не терял надежды забрать дочь к себе на борт. Фаттарцев поместили под жесткий надзор, запретив оставаться одним. Кок с восторгом выспрашивал подробности битвы, подкладывая за ужином добавку героям. Капитан ходил, словно нажравшийся пепла — Харт, не сдержавшись, послал его в жыргхву в ответ на истеричное заявление: «Либо я, либо эта тварь». Словом, все шло по плану…

— Заходи, — позвал он, и в каюту бочком протиснулся Туман. Замер в нерешительности у двери — и без того небольшое помещение сразу съежилось в размерах.

Стульев было только два — и оба заняты.

Ничего, постоит, — решил Харт.

— Рассказывай, — приказал он.

— Все? — испугался фаттарец.

— Про детство можно опустить. Давай все, что знаешь о Лиран.

Туман напрягся, посмотрел тяжело на Шильярда, не торопясь раскрывать рот.

— Да не жмись ты, — поморщился Харт, — ему решение принимать, не тебе. А до момента, чтоб самой рассказать, девчонка может и не дожить. Нужно было раньше думать, когда ее сюда тащил. Хотел помочь? Так помогай до конца.

У Тумана закаменели скулы, а глаза вдруг полыхнули желтым, и воздух в каюте резко нагрелся.

— Отставить! — рявкнул Харт так, что Шиль испуганно подскочил на стуле, не сводя с фаттарца потрясенного взгляда.

— Ты? — выдохнул он настолько удивленно, что Туман заморгал, возвращая себе контроль над стихией.

— Он, — согласился Харт. Поднялся со стула, в два шага оказался рядом.

— Полыхнешь — не посмотрю на заслуги, вышвырну за борт остывать, — процедил ледяным тоном.

Туман судорожно сглотнул и кивнул.

— На контроль они надеялись, — проворчал Харт, возвращаясь обратно на стул, — считали себя умелыми бойцами, думали, что с огнем-то справятся. Не догадывались только о том, что огонь свои эмоции вместе с силой приносит. И вот с ними совладать не так просто получается. И срывы у огневиков случаются не во время битвы, а дома, когда кто-нибудь сильно обидит словом.