Вечер прошел под вдохновленную речь Кельса о светлом будущем, которое вот-вот наступит, о долгожданной помощи и скорой победе. Стук глиняных кувшинов и одобрительный гул сопровождал каждый выкрикиваемый лозунг.

Харт попойки избежал, отговорившись тем, что магам терять контроль нельзя и отсел подальше. Местное пойло пахло так, словно его начерпали из выгребной ямы — аж глаза слезились.

По мере продолжения вечера речь Кельса становилась все пламенней, а восторг толпы сильней.

— Сейчас про корабли, бороздящие просторы вселенной будет рассказывать, — кивнул в его сторону Сергей, поглаживая лежащую на коленях кошку.

— Как они могут надираться, когда постоянно в бегах? — возмутился Шильярд.

— Так они не пьют, а лечатся, — ответил некромант. — Жизнь у них видишь какая? Серая до беспросветности. С одной стороны жрецы с мертвецами, с другой свои, которые жрецам могут продать в любой момент, с третьей — голод и болезни. То, что они не вымерли — вообще достижение.

— Надеюсь, после такого лечения они завтра смогут встать, — проворчал Харт. Тратить драгоценную силу на опохмел хоть кого-то он был не намерен.

В какой-то момент язык Кельса начал заплетаться, речь стала бессвязной, а потом он рухнул лицом на стол и оглушительно захрапел. Подошедшая женщина спокойно растолкала его, подняла и поволокла куда-то.

— Ну вот, а ты переживал, — кивнул Харт на вполне симпатичную карситанку. — Он просто увидел в тебе нового жреца, вот и не сдержал своих чувств.

— В гробу я видел его чувства, какими бы они там ни были, — отрезал некромант, и в черных глазах промелькнул зеленый всполох.

Ночь они провели на полу в общей зале, не став разделяться, а с рассветом двинулись к побережью. Обитатели крепости тоже спешно собирались. В ожидании наступления они хотели рассредоточиться по общинам.

Обратный путь показался Третьему короче. Ноги сами несли к кораблю, сердце рвалось домой, однако у них еще оставались дела на Карси-тане.

Бледный Кельс, казалось, шел на одном упрямстве, на ходу прикладываясь к фляжке с водой и вытирая испарину со лба.

Когда впереди показался берег, Харт не поверил глазам — на горизонте четко отпечатались силуэты двух кораблей.

— Похоже, нас догнали люди Второго высочества, — обрадовался Шильярд. — Теперь повоюем, — и парень погрозил кулаком за спину.

Но чем ближе они подходили к берегу, тем больше сомнений одолевало Третьего. Ларс обещал помощь дней через пять самое раннее. Тогда кто составил им компанию?

Подозрения начали складываться в не самую приятную картину, так что он не удивился, когда Касмейра испуганно вскрикнула, прикрывая ладонью рот.

— Корабль вашего батюшки? — уточнил он, хотя ответ был и так очевиден.

— Именно его, — донеслось из-за россыпи скал громко на такийском, — дергаться не советую. У нас есть, чем вас удивить, даже в этом проклятом месте. Идите на берег, капитан желает с вами поговорить.

От второго корабля отчалила узкая лодка, гребцы налегли на весла, и она понеслась, взрезая волны, к берегу.

— Кто это? — полюбопытствовал Кельс, озираясь. В чем главе нельзя было отказать, так это в чутье на неприятности.

— Друзья, — бесстрастным тоном ответил Харт, мысленно проклиная упертого такийца. Старый дурак! Боится, что они его дочурку насильно замуж выдадут? Да проще пламя в воду превратить, чем заставить Касмейру сделать что-то против воли.

Но такийцы просто с ума сходили, если речь заходила о дочерях. Для них жена — добытое воровством сокровище, зато дочь — сокровище, рожденное в сердце. Дочерей баловали, берегли, крайне придирчиво отбирая им мужей.

Харт до сих пор не понимал, как Таврис рискнул отпустить дочь в академию Асмаса. Как и то, каким образом Касмейра ухитрилась не просто избежать замужества, но и удрать из дома, еще и добраться до Асмаса. Поразительная женщина. По характеру — настоящий капитан, пусть и без корабля и команды. Самое то для скверного характера некроманта.

— Наши где? — напряженно уточнил Шиль, кладя ладонь на навершие меча.

Берег был пугающе пуст.

— Надеюсь, у них хватило ума не сцепиться с такийцами, — проворчал Харт, представляя последствия. Морской народ хоть и ставил мужскую красоту среди достоинств на первое место, но трусостью никогда не отличался. А уж взять на абордаж чужое судно они могли и с закрытыми глазами.

— Сергей, — Харт чуть отстал, поравнявшись с идущим в задних рядах некромантом, — ты мне доверяешь?

— Допустим, — неопределенно отозвался мужчина.

— Тогда не вмешивайся. Как бы тебя ни пытались спровоцировать — не реагируй.

— Иначе что? — недобро прищурился некромант.

— Если убьешь вон того лысого, что вылез сейчас из лодки, Касмейра сильно расстроится и ты лишишься своего учителя, — ответил Харт, потом скомандовал:

— Всем оставаться на месте.

И зашагал в одиночестве к поджидающим его такийцам.

От группы моряков отделилась и двинулась ему навстречу широкоплечая фигура капитана.

— Где он? — спросил вместо приветствия Таврис, ощупывая взглядом стоявшую в отдалении группу. — Просто укажи — я все сделаю сам. Он у меня здесь, в песке, заживо похоронен будет. Хотя нет. Слишком легкая смерть. Я ему в глотку хищную плесень напихаю, пусть пожирает заживо.

Харт слушал, не перебивая. Человеку нужно выговориться. Со всех парусов сюда мчался. Ночью, небось, и глаз не сомкнул от нетерпения.

За спиной послышалась невнятная возня, и Третий понадеялся, что Шильярд выполнит приказ, не дав Касмейре вмешаться в разговор.

— Или на мачту вместо паруса повешу. Пусть бултыхается, пока не сдохнет.

Таврис мечтательно посмотрел за спину Харту. Подался вперед.

— Прошу выдай его, брат Харт. Ты же сам отец, должен меня понять!

«Твоя дочь тоже будет любить сладкое», — всплыло в памяти, и принц мысленно содрогнулся. Не дай Девятиликий оказаться на месте Тавриса. Он бы точно не стал играться с плесенью или парусами… Сжег бы к жыргхве. Или нет…

— Неужели считаешь свою дочь настолько глупой, что она могла потерять голову от мужчины?

Капитан моргнул, явно не рассматривая иные варианты, прищурился.

— Защищаешь? Слышал он твоя дальняя родня, — голос исполнился подозрением. — Я хоть и уважаю тебя, Третий принц, да и капитан из тебя вышел бы неплохой, но не смей становиться у меня на пути. Не пощажу.

Ишь, приперло, — подумал недовольно Харт. До угроз опустился. Совсем мозги пеплом покрылись.

— Не позволю дочери жизнь испортить и связаться с бездарем. Я ведь ей такого жениха выбрал! Лучшего на острове! — Таврис горестно вздохнул, огладил ладонью выбритый череп. — Сам бы… Тьфу. Ну ты понял. А она?

— А она решила, что тесно ей в клетке. Да найди ей лучшего жениха во всем мире — не удержал бы. Раз позволил вылететь из гнезда, зачем снова запираешь?

— Скажешь тоже, в клетке, — нахмурился Таврис. — А ты предлагаешь стоять в стороне и смотреть, как единственное дитя ломает себе жизнь? Я ведь все для нее. Против воли совета пошел, когда в академию отправил. А что из этого вышло? Позор один! По своей глупости домой вернулась. Две ее подружки уже замужем и всем довольны. Одна в жрицах под присмотром старших женщин — дурость из мозгов вымывает. И только моя…

— Не смирится, — хмыкнул Харт, без всякой жалости глянув на постаревшего за это время капитана. Когда-то он был красив той суровой красотой, от которой веяло силой. Но после смерти любимой жены перестал обращать на внешность внимания. Одичал… и сердцем, и душой. Жил счастьем дочери.

— Вся в тебя, — добавил он, стараясь сдержать ехидство. — Да и не бездарь он больше. Твоя дочурка постаралась. Добила парня. Причем в прямом смысле этого слова. Однако смерти весьма удачно понадобился помощник. Так что мой родственник, которого ты столь жаждешь закопать в песок, единственный некромант на оба материка. В Фаттаре его бы с руками оторвали с таким даром. Да и здесь он самый сильный из нас.