Горло перехватило, из глаз выступили слезы, в голову шибануло чем-то ядовито-противным настолько, что он потерял ориентацию. Туман рядом зашатался, и Шиль согнулся, пытаясь не упасть и не расстаться с завтраком.

— Что это? — выдохнул он, когда смог продышаться.

— Средство для прочищения мозгов. Теперь, когда вам захочется нанести друг другу увечье, вспомните о том, что вас ждет, — пояснил с довольным видом целитель и приказал:

— Теперь на кушетки оба. И чтоб до прибытия на материк я ваши рожи у себя больше не видел.

— Целитель у вас зверь, — пожаловался Туман, надевая рубашку.

— У вас другие? — ревниво поинтересовался Шиль.

— Гуманнее, — ответил парень. — У нас без обезболивающих не лечат.

— А у нас считают, что боль при излечении помогает мужчине быть сильнее, ну и не рисковать бездумно жизнью следующий раз. Обезболивают лишь детей и женщин.

— Сурово, — кивнул Туман.

— Да и нестабильность сейчас. Целитель и так рисковал, применяя артефакты. Просто их воздействие не столь искажается, действуй он напрямую… — счел нужным пояснить Шиль.

Они помолчали. Огонь требовал что-то сказать, но он не мог подобрать нужных слов… Не говорить же, что уступает? Асмас ведь не сдается. Если стоит на чем-то, то до пепла. Однако и упираться, третируя фаттарцев, смысла нет.

— Третий принц умный человек, не стал бы брать вас на борт, не будь у него на то веской причины, — проговорил Шиль, разминая сведенные от болевого шока мышцы на плечах. Покрутил шеей. Целитель в этот раз точно переборщил с уровнем воздействия. Нервный какой-то. Шиль к нему только второй раз попадает, правда, за два дня…

Он провел языком по искусанным губам. Фаттарец хоть и стонал при лечении, но держался стойко. А вот Шиль с удовольствием поорал бы от огненной волны, бушевавшей в крови, будь он один, конечно…

— Его решение я оспаривать не стану, но до причин все равно докопаюсь. Хочешь ты этого или нет.

— Докапывайся, — согласился Туман. Провел рукой по волосам, вытер полотенцем мокрое от пота лицо. — У нас больше холодом лечат, а тут… — и он снова промокнул пышущее от внутреннего жара лицо.

— Лиран не трогай, — попросил он, отбросив полотенце. По-доброму так попросил, что Шиль аж растерялся. Если бы ему бросили вызов, он бы его принял, а так… — Эта поездка для нее единственный шанс… Захочет — расскажет сама. Не дави. Ей и так не сладко пришлось.

И он вышел из целительской, оставив Шиля в глубокой задумчивости.

Шанс о чем? И для чего? Чем таким должны были помочь девчонке стихийники? Не понятно…

Следующие два дня нестабильности корабль превратился в зал Силы под открытым небом. Ребята тренировались с утра до вечера. Парни спаринговались, девчонок Шиль заставил подтягивать физическую форму.

Лиран выматывалась так, что не могла потом швабру в руках держать — отработку никто не отменял. Шиль посмотрел на то, как она с мученическим выражением лица возит ею по доскам и навестил целителя. Выслушал недовольную речь о недопустимости отвлечения серьезного человека от важных дел, но вытребовал-таки мазь для облегчения боли и две настойки: тонизирующую и расслабляющую.

Вечером заявился в каюту, которую девчонки делили вчетвером. Как ожидалось, внутри безвольными тряпочками валялись только его подопечные.

Артефакторша пропадала в трюме, где разбирала и сортировала артефакты, а такийка занималась в столовой, заняв себе один из столов. Менее всего она походила на заучку, но Шиль чаще всего видел ее с книжкой подмышкой.

Кто-то из парней пытался подкатить к красавице, но был изящно послан в жырхгву — больше желающих заигрывать не нашлось. Да и сердце девушки явно было уже занято…

«И что она в этом мертвяке нашла?» — возмутился Ирлан, когда такийка прошла мимо, даже не заметив адресованной ей улыбки.

«Дурак, это же дядя Сережа! — ответил Шиль, беззлобно отвесив подчиненному подзатыльник. — И не смей называть его мертвяком! Он тебя уделает и без всякого пламени».

Парень глянул недоверчиво, однако нарываться не стал. И правильно. Дядя Сереже теперь вообще не требуется махать кулаками, чтобы уделать оппонента.

Постучав и получив разрешение, Шиль вошел в каюту.

Она была просторнее остальных, да и, пожалуй, уютнее. Четыре двухуровневые койки. Два небольших столика, спрятанные в стенах шкафы. На одной из полок крупная ракушка — куда без нее такийке. На другой — блестящие отшлифованными гранями камни. Рядом стояли книги, лежали заколки, расчески и еще-то девчачье вроде кремов и духов. На небольшом столике сложный механизм гонял по кругу металлический шарик. Рядом пестрел разноцветными лепестками какой-то цветок — явно не живой.

Из Фаттары, — с неодобрением подумал Шиль, осматриваясь. Там любят издеваться над живым.

— Чего тебе? — испуганно спросила Лиран, подскакивая на нижней кровати. Вторая, Тайса, со стоном натянула на себя одеяло.

Шиль не без раскаяния вспомнил, как безжалостно орал на них сегодня, поднимая с палубы и заставляя приседать, а потом бегать, лазить по мачтам, отжиматься. Глядя на это, даже дядя Сережа одобрил творящееся издевательство: «Парень — ты прямо как у нас прапор был. Не давай им спуска, может, толк будет».

«Мертвый выродок», — еле слышно выругалась Лиран, но Шиль все равно услышал, а мыслевик с готовностью перевел. И девчонки получили дополнительный круг по палубе.

— Ложись, — кивнул он Лиран, закатывая рукава рубашки.

Фаттарка насторожилась.

— Ты же с Туманом дрался. Я тут при чем? — попыталась она вжаться в стенку.

— Лечить тебя буду, — он продемонстрировал мазь.

Тайса заинтересованно приподнялась на койке. Свесила голову, принюхалась.

— Странный состав, — протянула она руку за баночкой, но Шиль не отдал.

— Мне тебя силой уложить? — насмешливо уточнил он у Лиран. Та засопела в ответ, сверкнула яростно глазами, но легла.

Он глянул на рубашку, на которой были изображены смешные розовые зверьки, алели пара бантиков на плечах. Ребенок же, — отметил он с нарастающим раздражением. Представил Лиран на поле боя — раздражение усилились.

Шиль задрал рубашку — и застыл с занесенной рукой, судорожно сжимая баночку. Спина девчонки была живой иллюстрацией вояки-неудачника: ветвистые белесые шрамы соседствовали с багровыми срощенными участками мышц.

— Испугался? — глухо донеслось из подушки. Лиран нервно дернула лопатками, и шрамы зашевелились, словно живые.

Шиль сглотнул. Моргнул, выныривая из мыслей. Кажется, видение этих лопаток: худых и в шрамах навечно останется с ним.

— Тощая слишком, — буркнул он грубо. Зачерпнул побольше темно-фиолетовой мази, шлепнул на кожу.

— Тебя сначала откормить надо, а потом уже тренировать. Я скажу коку, чтобы добавил вашу порцию.

— Нам и так двойную дают, — возмутились сверху.

— Будет тройная, — парировал Шиль, осторожно втирая мазь, словно шрамы могли еще болеть.

— Почему не свела? — спросил он тихо.

Вместо Лиран со вздохом ответила Тайса.

— Такие не удаляются, — и снова нырнула под одеяло, словно испугавшись, что и так сказала много.

— Я не целитель, — напряженно произнес Шиль, — но у нас огонь на многое способен. Когда закончится нестабильность, я попрошу тебя посмотреть.

— Нет, — отрезала девчонка. — Не вздумай, слышишь!

И добавила просительно:

— Пожалуйста.

Шиль замер, перестав втирать мазь. Кажется, сейчас он невольно прикоснулся к тайнам девчонки. И она чуточку больше стала ему доверять…

Сердце вдруг застучало с силой, а пламя волной прокатилось по крови, опаляя кожу жаром.

— Дальше сама справишься, — он поспешно поднялся, оставив мазь у изголовья.

— На ночь выпей белую настойку, утром красную. Не перепутай. Тебя тоже касается, — он посмотрел на Тайсу, продолжавшую прятаться под одеялом.

— У нас свои есть, — гордо уведомили его.

Ну раз свои… Значит знали, к чему готовились.