— Я отказываюсь с ним работать, слышишь! — добежав до Харта, крикнул Сергей и умчался дальше.

Следом, чуть не плача, пронесся Кельс, причитая:

— Умоляю, не гневайтесь, великий.

В воротах уже толпились любопытные, привлеченные криками.

— Держите его от меня подальше. На мальчиков он перешел, урод! — донеслось с другой стороны двора. — Я таким морды сразу бью.

— Вы что-то понимаете? — ошарашено произнес Шиль, наблюдая за эпичной гонкой. Парочка пошла на третий круг.

— Кажется, да, — кивнул Харт, вспомнив рассказы кузена о некоторых мужских странностях землян.

— Ты ловишь сопротивленца, я беру на себя Сергея. Иначе тот сейчас психанет и… даже представлять не хочу, как психуют некроманты.

Шиль соображал быстро, и в следующий миг совершенно потерянный от горя глава сопротивления летел носом в землю, споткнувшись о коварно выставленную ногу.

— То есть он просто потерял голову от счастья, почуяв во мне собрата по силе? — недоверчиво проговорил Сергей, не переставая следить за Кельсом подозрительным взглядом.

— Что за психи? — удивился он.

— Не психи, а отвергнутые дети, — поправил его Харт. — Сначала из-за катастрофы они потеряли стихии, а потом и смерть отвернулась от них. Но как тогда ваши жрецы продолжают управлять мертвыми? — нахмурился Третий.

— Мы не знаем точно, — глава сопротивления со вздохом уставился в пол. — Я давно не был в столице. Беженцы рассказывают, что главный жрец изменил ритуал. Раньше мы добровольно шли на смерть и лишение жизни было быстрым и легким. Мы не чувствовали боли, только радость от встречи с богиней, а сейчас… Чем больше боли испытывает жертва, тем больше силы получают жрецы. Они еще и сами себя истязают. Иглы втыкают, кожу режут. Самые ретивые пальцы себе отрезают. Говорят, по праздникам ступени храма становятся красными от крови, а люди, которые присутствуют при жертвоприношениях, сходят с ума. В них словно темный вселяется. Раны себе наносят, женщин… — глава запнулся, понизил голос. — Соития массовые учиняют. При прошлой власти такого безобразия не было. Мы добровольно, с радостью шли в жертвы. Каждая смерть праздником была. А теперь можно выкупить свою жизнь чужой. Раньше мы все братьями были, сейчас одни охотятся на других, а жрецы рады замучить любого…

— Прямо Рим при Калигуле, — пробормотал некромант, и Кельс утвердительно кивнул, хотя не понял ни слова. Но для него все, что говорил дядя Сережа, было истиной.

— А еще они избрали императора, — продолжил он рассказ.

— Кого? — изумился Харт, не ожидая подобного решения от кучки жрецов.

— Императора, — повторил Кельс, не видя ничего странного в том, что материк с одним крупным городом, тройкой средних и кучей мелких поселений будет управляться императором.

— Дом прежнего жреца объявили дворцом. Поставили трон. Слуг нагнали, назвали гвардией.

— Слуги живые или мертвые? — уточнил Харт.

— Мертвые, конечно. Живые — это работники, — пояснил Кельс.

Асмасцы переглянулись.

— И много у вас таких гвардейцев в столице? — хмуро поинтересовался Сергей, уже представляя себе город, наводненный мертвецами. Прав был Третий, когда называл их поход разведкой. Куда они против пары тысяч нежити?

— Вам не стоит об этом беспокоиться, — с обожающей улыбкой Кельс придвинулся к некроманту. Тот побледнел и поспешно пересел подальше. — Стоит вам провести одну службу в храме, как весь город будет вас на руках носить, обожаемый вы наш.

Сергей помертвел еще больше, с мольбой взглянул на Харта, прошептав одними губами: «Прибью».

— Исключено, — твердо заявил Третий. — Никаких жертвоприношений. Некромантия не убивает. Она лишь посредник между мертвыми и живыми. Вы хоть понимаете, почему смерть отвернулась от вас? — спросил он главу сопротивления.

Тот понурился, сгорбился, убрал ладони между коленями.

— Мы возомнили себя равными ей, — ответил он, опустив голову. — Решили, что можем подаренной силой убивать сотнями. Подчинять тысячами. Не подумали о том, что прибавляем ей работы. Мы были плохими, эгоистичными детьми, вот и разозлили богиню. Но сейчас мы не повторим подобных ошибок. Если она вернется, все будет, как прежде. Только добровольные жертвы и лишь на праздники. Только быстрая смерть с улыбкой на устах.

В голосе главы звучал горячий фанатизм, глаза загорелись нездоровым восторгом.

Харт заметил, как потемнел лицом Сергей, как сжимаются и разжимаются его кулаки, и подумал о том, что главу они могут потерять в любой момент…

— Смерть не вернется, — остановил Третий пламенную речь Кельса. Тот осекся, моргнул с изумленным видом.

— Точнее, она от вас никуда и не уходила, как и от любого живого существа. Она всегда рядом. Но силой больше с вами делиться не станет.

— Как же…- потеряно проговорил глава.

— Вы можете жить без магии, как живут многие проклятые миры, — пожал плечами Харт. — Не вижу в этом ничего плохого. Мы поможем технологиями. Да вы и сами неплохо справляетесь. Железо выделывать научились, — он кивнул на мечи повстанцев, — стрелы зажигательные, масло. Дома строите. Скотину разводите. Поля засеваете. Даже лечите без магии.

— Но какой ценой! — процедил зло Кельс. — Лекарств не хватает, дети умирают. Урожаи… — он скривился. — Каждое зерно на счету. Мы не можем справиться ни с засухой, ни с потопом. Не живем — выживаем.

— У нас тоже так было, — подал голос Сергей. — Да что там говорить — в некоторых странах до сих пор так. И умирают, и голодают.

— Но у вас же сила! — удивился Кельс.

— Наш уважаемый некромант обрел ее недавно, — счел нужным пояснить Харт, рассчитывая снизить накал религиозного почитания. — Сам он родом из проклятого мира. У них большой опыт выживания. Сейчас и по воздуху летают без всяких порталов. И сердца пересаживают. И слуг себе из металла делают.

Зря он про слуг сказал. Лицо повстанца стало вдвое почтительней.

— Но мы понимаем все сложности вашего положения, — Харт повысил голос, отвлекая Кельса на себя. Под восхищенно-влюбленным взглядом сопротивленца в глазах некроманта разгоралась опасная зелень.

— И хотим предложить другой вариант. Собственно, мы здесь, чтобы попробовать его реализовать. Наш план вернуть стихии.

После его слов в зале воцарилась полная тишина, только раненые продолжали стонать от боли.

И даже барьер не поставить, — раздраженно подумал Харт. А ведь среди повстанцев точно есть шпион, иначе как бы жрецы узнали о местонахождении крепости.

— Стихии? — лицо Кельса искривила гримаса ненависти. — Неужели они вспомнили о своих детях? Небось, соскучились? Или любимчики перестали устраивать? А где они были, когда наша земля корчилась от боли, приняв небесное тело в недра? Когда плакала огненными слезами лавы, текшей из вулканов? Когда буйствовала волнами, смывая все с берегов. Или когда безумствовала ураганами?

— Тогда всем досталось, — мягко напомнил Харт. — Если бы не помощь стихий, погиб бы весь мир. Мы еле устояли. Потратили много сил, чтобы выжить. А когда смогли послать к вам помощь, к власти уже пришли жрецы. Вырваться из их лап смогло меньше половины посольства…

— Знаю, — глухо отозвался Кельс. Пусть он еще не родился тогда, все равно было стыдно за глупость предков… Не отвергни они помощь соседей, кто знает, как все повернулось бы. Но жрецы успели вкусить сладость силы и не желали терять ее, как и свою власть… А стихии…

— Пришло время все исправить, — сочувственно улыбнулся Харт, с легкостью читая эмоции на лице главы. — Не злитесь на стихии. Они никогда не забывали о вас. Да, это был долгий путь, но некоторые вещи невозможно исправить без помощи людей. Не рассчитывайте на быстрый результат или мгновенное восстановление. Но пришла пора сделать хоть что-то.

— Мы готовы! — вскинулся Кельс. — Мои люди ждут сигнала, чтобы выступить на столицу. Есть несколько храбрецов и в самом городе, которые с радостью вырежут гнилое мясо. Однако есть две проблемы: слуги и накопленная главным жрецом сила. Ее и на заклинание тлена может хватить.