Меня будто облили ледяной водой. Все внутренности сжались от сковавшего меня напряжения. Так вот оно что. Они уже не просто обсуждали меня, они планировали, как снова втянуть в свои игры. Как использовать.

В ушах застучало. Это была последняя капля. Я не помню, как очутилась в дверях. Толкнула их настежь распахивая, и они с грохотом ударились о стену.

Два удивленных лица повернулись ко мне. Исель, сидевшая в своем кресле у камина, выпрямилась. Дейн, стоявший перед ней, резко обернулся, и на его лице мелькнуло раздражение, а потом знакомый хищный интерес.

— Вы думаете, мне нужен ваш сынок?! — выпалила я, не давая им опомниться. Голос мой звучал хрипло и громко, будто не мой. — После того как он со мной поступил? Вы правда верите, что у него что-то выйдет? Мне жаль ваш Источник, леди Дракстон, искренне жаль. Но я не позволю снова себя использовать как расходный материал.

Дейн сделал шаг в мою сторону, глаза его сверкнули. — Как ты смеешь… — Дейн, — властно перебила его Исель, даже не повышая голоса. — Оставь нас. Он замер, недовольно сжав челюсти. — Но, мама… — Я сказала, оставь нас. Это женский разговор. Иди.

Она посмотрела на него таким ледяным взглядом, против которого не мог устоять даже Дейн. Он задержался на секунду, бросив на меня взгляд, полный неприятных обещаний. — Это еще не конец нашего разговора, — бросил он мне и вышел, нарочито громко хлопнув дверью.

В комнате повисла тяжелая тишина. Леди Исель не спеша рассматривала меня, будто изучала неожиданный, но интересный экспонат. — О чем тут разговаривать? — с горькой усмешкой спросила я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Вы уже все решили без меня. Как всегда.

— Решила я лишь одно, — спокойно сказала Исель. Ее пальцы постукивали по ручке кресла. — Следующей ночью — главная ночь Охоты. Ты выйдешь на луг вместе со всеми женщинами. И ты позволишь себя поймать.

Я просто стояла и смотрела на нее, не веря своим ушам. Такая наглость, такая уверенность в своем праве распоряжаться мной… У меня перехватило дыхание от возмущения.

— Я… я не… — Ты сделаешь это, Агата, — перебила она стальным тоном. Это не просьба и не предложение. А настоящий приказ. — Для рода. И, возможно, для себя самой. Иногда долг выглядит как наказание. Но твой долг, всего лишь твое предназначение.

Она медленно, опираясь на трость, поднялась с кресла. Лицо ее было бледным, и вся она выглядела хрупкой, осунувшейся, но в ее осанке была несгибаемая сила. — Обдумай мои слова.

И, не дав мне возможности высказаться, отказаться, выкрикнуть все, что кипело внутри, она направилась к двери в свои внутренние покои. Ее шаги, отмеряемые стуком трости, становились все тише. Дверь закрылась.

Я осталась одна посреди чужой гостиной. В ушах гудело.

«Позволишь себя поймать». Как будто я какая-то дичь. Как будто у меня нет своего выбора, своих желаний.

Нет. Нет, нет и еще раз нет. Я вышла в коридор и почти побежала к себе. Нужно было обдумать, как действовать дальше.

Мне придется прятаться завтрашней ночью. Но где? В замке? В своей комнате? Если придут за мной — выломают дверь. Или просто прикажут открыть. У меня здесь нет никакой реальной власти. На ферме? С козлодраками? Бордрик не станет перечить лордам. Да и там меня найдут так же легко.

Комната всё-таки казалась лучшим вариантом. Хоть какие-то стены, хоть какая-то дверь между мной и всем этим безумием. Нужно будет просто… никому не открывать. Целую ночь. А если придут с угрозами… Что я смогу сделать?

В голове не было ответов, только вихрь из панических мыслей. Я добралась до своей комнаты, заперла дверь на ключ и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Главная ночь охоты. Все выйдут на луг. Драконы будут летать. А я должна буду сидеть здесь, как мышь в норке, и надеяться, что меня не выкурят.

План рождался туманный и не идеальный. Но одно было ясно. Завтра вечером я не выйду из этой комнаты. Ни за что. А остальное… остальное придется придумать по ходу дела.

Следующее утро после разговора с Исель я встретила не в столовой, а на ферме. Это был мой маленький бунт. Пусть думают, что хотят. Я не пойду сидеть за их столом и делать вид, что все в порядке.

Бордрик как раз выходил из дома. Увидел меня и кивнул. — Не завтракали, миледи? У меня еда хоть и простая, но свежая. — Спасибо, Бордрик, — сказала я искренне. — Не откажусь.

В его маленьком, чистом доме пахло дымом от очага, ржаным хлебом и травами. Мы сели за грубый деревянный стол. Бордрик поставил на стол простоквашу из козьего молока, она оказалась густой и прохладной, серые ломтики свежего хлеба и вареные яйца. Я ела и слушала, как за окном, сидя на высоком дереве, кричат птицы. Здесь было спокойно.

— Как хорошо, что охота-то наконец закончится, слава драконьим костям, — вздохнул Бордрик, попивая свой чай. — Шум, крики, драконы в небе… Старику да козам покоя нет.

— Вы давно тут живете, Бордрик? — спросила я больше из вежливости, чтобы поддержать разговор.

— О, давно. Мой дед еще при старом лорде служил. И сказки рассказывал, какие нынче и не услышишь. Про старые времена.

Я сделала глоток чая. Мне было не до сказок, но слушать старика было приятнее, чем думать о предстоящей ночи.

— О чем сказки? — спросила я, чтобы он продолжал.

Бордрик прищурился, глядя в окно, будто видел там не двор, а давно ушедшие времена. — Драконы-то наши не просто так гнезда на скалах вили. Не только от первородных прятались. Были у них тогда враги пострашнее…

Он помолчал для важности. — Крылатые, пернатые. Голоса что мед, а души что лед. Сиренами звали. Жили у моря, да и в лесах темных водились.

Мне стало интересно. — И что они делали? — Ловили они драконью песню, да силу ихнюю высасывали, — таинственно понизил голос Бордрик. — Чтобы своих птенцов выкормить. Потому драконы и сторожили, и скрывали свои гнезда-источники пуще глаза. Чтоб сирены деток драконьих не утянули да силу рода не иссушили.

Я кивнула. Страшная, но красивая сказка. Как и все легенды.

— Жутковатая история, — поделилась я впечатлением. — Да уж, — согласился Бордрик. — Но давно это было. Считается, что всех их истребили еще до войны с первородными.

Мы допили чай. Я поблагодарила его за завтрак и вышла во двор. Нужно было подумать о главном. О предстоящей ночи.

Я направилась к загону. Козлодраки, почуяв меня, тут же окружили. Роззи ткнулась мордой в ладонь, Граф встал по стойке смирно, как маленький генерал. Я гладила их теплые бока, и в голове крутилась одна мысль, которая появилась еще вчера.

Прятаться в замке, в свое комнате, но не одной, а взять с собой козлодраков.

Вряд ли они смогут защитить меня от Дейна. Но почему-то при мысли, что они будут рядом, становилось спокойнее.

“Сегодня ночью я возьму вас с собой. Спрячемся в моей комнате”.

Теплый бок Графа под ладонью был твердым и надежным. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить вихрь мыслей. Но сквозь тревогу пробился знакомый, чуть насмешливый мысленный голос лорда Задиры. В сознании всплыл образ темного проема в скале, в лесу неподалеку.

— Пещера? — уловила я его мысленный посыл.

— Нет, — мысленно ответила я, качая головой. — Пещера хороша от грозы, но не спасет от дракона.

Рядом ткнулся влажным носом Шустрик, и его юное, беспокойное сознание нарисовало картинку быстрого бега по лесу, прыжков через корни.

— Бежать? В лес?

«Луг, лес, — мысленно вздохнула я, качая головой в стороны. — Именно там драконы будут охотиться. Пещера — в самом центре их угодий. Пойти туда, все равно что добровольно встать под прицел. Даже если уйти туда днем, до начала...»

Тихоня, всегда осторожный, подал слабый импульс

«Безопасность, уют, запертая комната за тяжелой дубовой дверью и тепло.» Его поддержала Роззи, прижимаясь ко мне боком. Ее мысленный тон был однозначен: Дом. Наш угол.

— Да, — согласилась я, погладив ее за ухом. — Комната с дверью и замком будет понадежнее. Там моя прялка, мои вещи... и вы будете со мной».