Работа, пусть и такая непрошенная, помогала занять голову.
Когда все вопросы были решены, завтрак съеден, я выпила чашку крепкого чая и собралась с духом. Пора было идти наверх. К больной леди Дракстон, которая, несмотря ни на что, оставалась истинной хозяйкой этого холодного замка на скале.
Вот же ирония, эта женщина, драконица, ненавидела первородных, но почему-то звала к себе именно меня.
Поднявшись в покои леди Исель, я постучала и услышала тихое «войдите».
В комнате царил полумрак, шторы были задернуты. Леди Исель лежала в своей большой кровати, и даже в этом положении она казалась надменной и несгибаемой. Но ее лицо… Оно было серым, осунувшимся. А взгляд, уставленный в окно, где просвечивал тонкий тюль, был пустым. В нем читалась какая-то глубокая печаль и усталость, которых я раньше у нее не замечала.
— Присаживайся, — сказала она тихо, не глядя на меня, и кивнула на кресло у кровати.
Я молча села, сложив руки на коленях.
— Ну как? — наконец спросила она, повернув ко мне голову. — Прием прошел без скандалов?
Вспомнились забавные сплетни, которые я услышала от служанок. Ну как сказать… без скандалов. Уверена, такое происходит на каждом приеме и точно эти глупые выходки лордов не стоят того, чтобы давать повод для волнения и без того больной сердцем женщины.
— Все прошло прекрасно, — соврала я без зазрения совести. — Гости были довольны, вино лилось рекой, музыка играла исправно. Все формальности соблюдены. Слуги не подвели, справились на отлично.
Исель кивнула, словно это было само собой разумеющимся, и снова уставилась в окно.
— Я чувствую, как он угасает, — прошептала она так тихо, что я еле расслышала. — Наш Источник. Эта охота… Может быть последней. Для меня так точно.
Что-то в груди неприятно кольнуло. Эта железная женщина, всегда такая холодная, безупречная и несгибаемая, вдруг признавалась в своем бессилии. Мне вдруг дико захотелось ее поддержать, сказать что-то ободряющее. Но я понимала, она не нуждается в пустых словах. Да и что я могла сказать? Я почти ничего не знала об их драконьей магии.
Но я могла посочувствовать. Как женщина — женщине. Что хорошего она видела в жизни? Муж погиб на войне с первородными. Она практически одна вырастила двух сыновей-драконов, сохранила род и замок. А теперь что? Наследников у детей нет. Источник, сила рода, угасает. И все, что она строила всю жизнь — обречено. Должно быть, невыносимо тяжело это осознавать.
— Что… что будет, если Источник иссякнет совсем? — осторожно спросила я. Она ответила, не задумываясь, будто ждала подобного вопроса.
— Род угаснет. Во всех смыслах. Без Источником рода… мы можем не пережить его полное истощение. Станем слабыми. А может, и хуже. То, что мне стало хуже… это не просто болезнь. Это знак. Ему тоже плохо.
От ее слов стало по-настоящему страшно. Драконья сила, наследники, их Источник — это был вопрос выживания.
Мне нужно было сменить тему, вывести ее из этого печального оцепенения.
— Я распорядилась, чтобы за лекарем послали экипаж, — сказала я деловито. — Он должен скоро прибыть.
Леди Исель слабо махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.
— От него нет толку. Он не лекарь для таких… болезней. — Она снова посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнул медный огонек. — Ты должна проследить, чтобы охота прошла по всем правилам. По всем традициям. Это… последний шанс. Возможно, ритуалы подпитают связь с источником, дадут нам время. Ты поняла?
Это был не просьба, а приказ.
— Я поняла, — кивнула я. — Я прослежу за всем. За пикником сегодня, за всеми остальными оставшимися днями охоты. И пока вы нездоровы, я буду помогать с управлением замком.
Она смотрела на меня несколько секунд, будто оценивая. Потом ее взгляд снова потух, она откинулась на подушки и закрыла глаза.
— Хорошо. Иди. Пусть все идет как должно.
Я тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Спускаясь по лестнице, я пыталась привести мысли в порядок. Я дала обещание. Но часть меня тут же возмутилась. Мне не должно быть до этого дела! Эти драконы, их угасающий род, их традиции… Я скоро уйду. У меня есть свой план, свои деньги (вот-вот будут), мне нужна свобода.
Но другой частью я понимала, пока я здесь, у меня нет другого выхода. Если в замке начнется хаос, если охота провалится, это ударит по всем. И по моим планам тоже. Спокойная, упорядоченная жизнь в замке была мне сейчас выгодна. Так же, как и расположение его хозяйки, пусть даже умирающей.
И все же я мысленно провела для себя четкую границу. Управлять делами, помогать — я это могу. Но вникать в их драконьи тайны, переживать за их судьбу, привязываться к этому месту… Нет. Этого допустить было нельзя. Я была здесь временным управляющим, не более. Как только кошелек наполнится, я уйду. И все это останется позади.
С этой отрезвляющей мыслью я направилась обратно на кухню, чтобы проверить, как идут приготовления к пикнику.
После разговора с леди Исель и суеты на кухне я вернулась в свою малую гостиную. Взяла в руки прялку. Эти нехитрые механические движения уже стали совсем привычными, руки сами делали свое дело. Шерсть ложилась ровной нитью, а мысли улетали далеко отсюда.
Я уже почти видела свой новый дом. Небольшой, светлый, с садом. Где-нибудь в пригороде с большим участком. Там нет этих вечных туманов и драконьих тайн. Там светит высокое солнце, а козлодраки могли бы резвиться на большом лугу…
Мысли неожиданно свернули от воображаемого дома к той пещере, где ночью я нашла козлодраков. Там были эти странные письмена и ощущение чего-то древнего, пропитывающего сухой воздух. Странное место… Нужно будет как-нибудь снова туда заглянуть.
Из раздумий меня вывел тихий стук в дверь.
Вошел Ольрик.
— Миледи, прибыла госпожа Флора. Провести ее сюда?
Я кивнула, отложив прялку. Через минуту в комнате стояла сама модистка, сияющая от возбуждения. Мы обменялись быстрым, радостным приветствием. Ольрик удалился, оставив нас наедине.
— Ох, дорогая! — начала Флора, не дожидаясь, пока я предложу ей сесть. — Вы не представляете, какой переполох подняла ваша пряжа!
Она села в кресло напротив и тут же принялась рассказывать. Сначала никто не поверил, что кто-то сумел раздобыть шерсть козлодрака, да еще и спрясть ее. Но нашлись старые леди, наследницы древних родов. У них в бабушкиных сундуках до сих пор хранились реликвии, шкуры или прядь шерсти этих существ. Теперь, когда охота на них запрещена, любая вещь из такого материала бесценна. Одна из этих почтенных дам и предложила те самые сто золотых за клубок.
— Но это еще не все! — Флора понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Нашлась еще одна клиентка. Она не хочет просто шерсть. Ей нужен готовый продукт. Тончайшая шаль-паутинка. Если вы свяжете… — она сделала выразительную паузу, — за такую работу можно запросить вдвое, а то и втрое больше.
Я внимательно слушала, мысленно вспоминая знакомые схемы вязания. Шаль? Пожалуй, я смогу. Вопрос был только во времени.
— Я… да, я смогу, — сказала я после короткого раздумья. — Нужен только более точный размер.
Флора засияла еще ярче. Она тут же выложила на стол небольшой мешочек, который звонко звякнул.
— Вот ваша доля за первый клубок. А о размерах для шали я напишу подробно в следующем письме. Главное, она должна быть воздушной, как туман, и теплой.
Пока я развязывала шнурок на мешочке с монетами, чтобы пересчитать деньги, Флора мечтательно вздохнула.
— Знаете, при таких темпах моя мечта может сбыться гораздо раньше. Собственный салон… не здесь, в сыром Мидхольде, а за горами, в Элверии. Там солнце, море, а главное, клиенты, которые ценят искусство и не считают каждую монету.
Я подняла на нее взгляд. Элверия. Соседнее королевство. С благоприятным климатом и морскими курортами, о которых Флора тоже мечтала. Воспоминания прежней Агаты подбрасывали мне смутные обрывки знаний о географии, но они были поверхностными. Та Агата редко покидала поместье и мало что видела. Мало чем интересовалась.
