— Прости, — сказала я ровно. — Неловко вышло.

Он не ответил. Смотрел на свою руку так, словно она его предала.

— Что-то ещё? — спросила я.

— Нет. — Голос хриплый. — Иди.

Я вышла.

За дверью позволила себе улыбку — маленькую, быструю, никто не увидел.

Итак. Он отдёргивается от моих прикосновений, как от ожога.

Интересно.

***

Среда. Совещание по проекту «Восток».

Длинный стол красного дерева, двенадцать человек в костюмах, графики на экране. Я сидела в углу — ассистентам полагалось быть незаметными, записывать и молчать.

Но сегодня единственный свободный стул оказался прямо напротив Демьяна.

Случайно? Возможно. Маркетологи заняли весь левый ряд, а Игорь из юридического подмигнул мне, плюхаясь на последнее место в углу. Сволочь клыкастая.

Я села. Открыла блокнот. Достала ручку.

Демьян говорил что-то о квартальных показателях — цифры, проценты, динамика роста. Его голос заполнял комнату, низкий и уверенный. Голос человека, привыкшего, что его слушают.

Я смотрела в блокнот. Записывала ключевые моменты. Профессионально.

Потом подняла ручку к губам. Задумчиво. Машинально. Прикусила колпачок.

И подняла глаза.

Демьян смотрел прямо на меня.

Вернее — на мой рот.

Я медленно провела ручкой по нижней губе. Просто поправляла хват, ничего такого. Потом закусила кончик зубами — едва-едва, просто дурная привычка.

Демьян замолчал.

Посреди фразы. На полуслове.

— Демьян? — подал голос кто-то из маркетологов. — Вы говорили о третьем квартале...

Он моргнул. Отвёл взгляд. Его челюсть напряглась так, что я испугалась за его зубы.

— Третий квартал, — повторил он, и голос был ровным, но я слышала трещину под этой ровностью. — Да. Показатели.

Совещание продолжилось. Я вернулась к записям.

Но я видела, как он сжимает ручку. Видела, как побелели костяшки пальцев.

Ручка не выдержала и хрустнула. Треснула прямо в его ладони.

Демьян посмотрел на обломки с выражением лёгкого удивления — словно рука действовала без его ведома.

— Простите, — сказал он. — Продолжайте.

Финансовый директор нервно откашлялся и продолжил.

Я прятала улыбку в блокнот до конца совещания.

***

Четверг. Обед.

Я сидела в кафетерии с подносом — куриный салат, булочка, сок. Вокруг шумели люди, гремели подносы, кто-то смеялся в углу.

Тень упала на мой стол.

— Можно?

Игорь. Конечно. С подносом, на котором высилась гора мяса — стейк, котлеты, ещё какие-то подозрительные кусочки. Волки.

— Свободно, — пожала я плечами.

Он сел напротив, немедленно впился в стейк с энтузиазмом голодного хищника. Я флегматично ковыряла салат.

— Слышал, ты его довела на совещании, — сообщил Игорь с набитым ртом. — Он ручку сломал.

— Я сидела и записывала. Не знаю, о чём ты.

— Ага. — Он ухмыльнулся. — Записывала.

— Это моя работа.

— Угу.

Я подняла на него взгляд. Игорь жевал и смотрел на меня с тем выражением, которое я начинала узнавать: «я волк, я чую всё, и меня не обманешь».

— Что?

— Ничего. — Он проглотил кусок, запил водой. — Просто думаю, как долго ты протянешь.

— Пока контракт не закончится.

— Контракт, — повторил он задумчиво. — Ну да. Контракт.

Пауза.

— Он на тебя реагирует, — сказал Игорь негромко. — Я это чую. Все волки в здании это чуют. И он это знает.

Я отложила вилку.

— И что?

— И он злится. — Игорь наклонился ближе. — Не на тебя. На себя. Потому что не может это контролировать.

— Я просто делаю свою работу.

— Не играй с альфой, девочка, — повторил он тихо. — Я серьёзно. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Просвети меня.

Он качнул головой.

— Не моя история. Просто... будь осторожна. Демьян — не тот мужик, которого можно дразнить безнаказанно.

— А кто говорит, что я его дразню?

Игорь посмотрел на меня долго и внимательно.

— Твой запах, — сказал он наконец. — Когда ты рядом с ним — он меняется. Становится... громче. Ярче. Так пахнут люди, которым весело.

Я открыла рот и закрыла.

— Мой запах.

— Ага. — Он снова ухмыльнулся. — Добро пожаловать в мир оборотней, детка. Здесь нет секретов.

Встал, забрал поднос.

— Удачи, — бросил он через плечо.

Я осталась сидеть, глядя в свой салат.

Мой запах. Меняется. Когда я рядом с ним.

То есть он знает. Всё это время он знает, что я делаю это нарочно.

И всё равно реагирует.

Я отодвинула поднос.

Почему-то мне стало жарко.

***

Пятница. Шесть вечера. Офис почти опустел.

Интерком на моём столе ожил.

— Зайди.

Голос Демьяна — короткий, отрывистый. Злой?

Я встала, одёрнула юбку (серая, строгая, по колено — идеально в рамках дресс-кода). Прошла к двери. Открыла.

Демьян стоял у окна. Снова. Он вообще любит это окно.

Закатное солнце било ему в спину, превращая силуэт в тёмный контур. Лица не разглядеть.

— Закрой дверь.

Я закрыла.

Он не двигался.

— Демьян?

— Духи, — сказал он. — Смени духи.

Я моргнула.

— Что?

— Я сказал, — он повернулся, и свет упал на его лицо. Челюсть напряжена. Глаза — серые, без золота, но с чем-то тёмным на дне, — смени духи.

Я выдержала паузу. Одну секунду. Две.

— Я не пользуюсь духами.

Молчание.

Демьян смотрел на меня. Я смотрела на него.

— Дезодорант, — сказал он.

— Без запаха.

— Крем.

— Обычный. Нейтральный.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Остановился так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Тогда что это? — спросил он тихо. Почти прорычал.

Я не отступила. Не отвела взгляд.

— Понятия не имею.

Он втянул воздух. Медленно. Глубоко. Его ноздри дрогнули.

— Врёшь, — выдохнул он.

— Возможно.

Мы стояли так близко, что я видела, как пульсирует жилка на его шее. Видела, как его зрачки расширяются — чёрное пожирает серое.

Он не двигался.

Я не двигалась.

Где-то за стеной гудел лифт. На столе жужжал телефон — входящий звонок, который никто не собирался принимать.

— Ты играешь, — сказал Демьян. Голос низкий, хриплый, на грани рыка.

— Я работаю.

— Врёшь.

— Может быть.

Его рука дрогнула — он почти поднял её, почти коснулся... чего? Моего лица? Волос? Но остановился. Сжал кулак.

— Иди домой, Мира.

Я не шевельнулась.

— Рабочий день ещё не закончен.

— Иди. Домой.

Каждое слово — как удар. Как приказ.

Я выдержала ещё секунду. Просто чтобы показать, что могу.

— Хорошо. — Отступила на шаг. — Хороших выходных, Демьян.

Развернулась и пошла к двери. Уже взялась за ручку, когда услышала за спиной низкий рык.

Не слово. Просто звук.

Я не обернулась.

Вышла.

Закрыла дверь.

И только в лифте позволила себе выдохнуть.

Мои руки дрожали. Колени подгибались.

Двойная ставка. Шесть месяцев. Кот с дорогим кормом.

Я прислонилась к стенке лифта и засмеялась. Тихо. Немного истерически.

Это была самая странная работа в моей жизни.

И я, кажется, начинала её любить.

Понедельник начался с диверсии.

Я стояла перед зеркалом в ванной, критически оглядывая свой гардероб. Барсик сидел на стиральной машине и наблюдал за мной с выражением глубокого презрения.

— Не смотри так, — сказала я ему. — Это стратегия.

Кот моргнул. Медленно. Осуждающе.

Юбка-карандаш. Чёрная. Узкая. И на два пальца короче, чем обычно.

Формально — в рамках дресс-кода. Технически — выше колена, но не вызывающе. Придраться не к чему. Я проверила по корпоративному уставу дважды.

Блузка — шёлковая, кремовая, с тремя расстёгнутыми пуговицами вместо двух. Каблуки — на сантиметр выше, чем на прошлой неделе. Волосы — не в хвосте, а в низком пучке, который открывал шею.