— Блядь, — выдохнул он. — Ты такая тесная...

Он не дал мне времени привыкнуть. Вышел почти полностью — и вбился снова. Жёстко. Глубоко. Так, что стол сдвинулся на несколько сантиметров.

Я вцепилась в край столешницы, пытаясь удержаться. Он трахал меня быстро, сильно, безжалостно — и это было именно то, что мне нужно. Три недели провокаций, напряжения, неудовлетворённого желания — всё это выплёскивалось сейчас.

— Да, — стонала я, — да, вот так, не останавливайся...

Его пальцы впивались в мои бёдра — достаточно сильно, чтобы остались синяки. Его рычание вибрировало у меня в ухе. Его член входил в меня снова и снова, задевая ту самую точку внутри...

Оргазм накрыл меня внезапно — как волна, как удар. Я закричала, выгнулась, сжалась вокруг него. Тело содрогалось, перед глазами плыли искры.

— Вот так, — прорычал Демьян, не сбавляя темпа. — Кончи для меня. Ещё раз.

Он изменил угол — и я почувствовала, как внутри снова начинает закручиваться спираль. Так быстро. Так сильно.

— Не могу, — выдохнула я.

— Можешь.

Его пальцы нашли мой клитор — и я рассыпалась снова. Кричала его имя, не узнавая собственный голос.

Он вбился в меня ещё несколько раз — глубоко, отчаянно — и кончил с рыком, который был больше волчьим, чем человеческим.

— Мира, — прорычал он, вжимаясь в меня. — Мира, блядь...

Мы замерли. Тяжело дышали. Его лоб упирался в мою спину, его сердце колотилось так, что я чувствовала это через кожу.

Секунда. Две. Три.

— Это было... — начала я.

Он выскользнул из меня, развернул, подхватил под бёдра и усадил на стол. Его глаза всё ещё были золотыми. Его член — всё ещё твёрдым.

— Мы не закончили, — сказал он.

И опустился на колени.

***

Его язык был таким же безжалостным, как и он сам.

Он вылизывал меня — жадно, глубоко, с рычанием, от которого вибрировало всё тело. Его пальцы раздвигали меня, открывали для него, пока язык находил клитор снова и снова.

— Демьян... — я вцепилась в его волосы, не зная, притянуть ближе или оттолкнуть. — Я не могу... ещё раз...

Он поднял голову. Его губы блестели от меня, его глаза горели золотом.

— Можешь, — сказал он. — И будешь.

И вернулся к своему занятию.

Я кончила на его языке — в третий раз. Четвёртый. Потеряла счёт.

Когда он наконец поднялся, мои ноги дрожали так, что я не могла их контролировать. Он подхватил меня — легко, словно я ничего не весила — и понёс к стене.

— Держись, — скомандовал он.

Мои руки обвили его шею. Мои ноги — его талию. Он вошёл в меня снова — одним плавным движением — и я застонала.

В этой позе он был ещё глубже. Ещё больше.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я открыла глаза. Встретилась с его взглядом — золотым, диким, полным чего-то, что я боялась назвать.

Он двигался медленно — мучительно, восхитительно медленно. Выходил почти полностью и входил до упора. Каждый толчок — глубокий, точный, выбивающий воздух из лёгких.

— Три недели, — повторил он, глядя мне в глаза. — Ты снилась мне каждую ночь.

— Да?

— Твой запах. — Толчок. — Твой голос. — Ещё один. — То, как ты закусываешь эту гребаную ручку.

Я засмеялась — задыхаясь, всхлипывая.

— Это была... стратегия...

— Я знаю. — Он ускорился, и смех превратился в стон. — Я всё знал. С первого дня.

— И позволял?

— Не мог остановить.

Он вбился в меня — сильно, глубоко — и я снова рассыпалась. Кричала, впивалась ногтями в его плечи, сжималась вокруг него.

Он кончил следом — с рыком, от которого задрожали стёкла.

***

Диван.

Как мы на нём оказались — не помню. Кажется, он меня нёс. Кажется, я целовала его шею. Кажется, мы оба смеялись.

Теперь я была сверху. Он лежал подо мной — растрёпанный, с расцарапанными плечами, с самым нечитаемым выражением лица, которое я когда-либо видела.

Я опустилась на него — медленно. Дюйм за дюймом.

Он зарычал, хватаясь за мои бёдра.

— Мира...

— Ш-ш-ш. — Я положила палец ему на губы. — Теперь моя очередь.

Я двигалась медленно — издевательски, мучительно медленно. Поднималась почти полностью, опускалась по миллиметру. Сжимала его внутри, перекатывала бёдрами.

Его глаза закатились. Пальцы впились в мою кожу.

— Ты... — он сглотнул, — играешь...

— Я? — Я невинно захлопала ресницами. — Никогда.

Наклонилась, провела языком по его уху.

— Тебе нравится? — прошептала я. — Когда я вот так...

Сжала его — сильно, почти болезненно.

Он зарычал.

И перехватил контроль.

Одно движение — и я оказалась под ним. Он навис надо мной, глаза горели, зубы оскалены.

— Хватит игр, — прорычал он.

И начал двигаться — быстро, сильно, безостановочно. Я могла только цепляться за него и стонать. Кричать его имя. Умолять — о чём, сама не знала.

Мы кончили вместе — в первый раз за эту ночь. Его имя на моих губах, моё — на его.

И потом долго лежали, переплетённые, мокрые от пота, тяжело дышащие.

***

Не знаю, сколько прошло времени.

Минуты? Часы?

За окном темнело. В кабинете было тихо — только наше дыхание и далёкий гул города.

Я пошевелилась первой.

— Документы, — сказала я.

Демьян приподнял голову.

— Что?

— Документы. — Я кивнула на стол, где валялась папка. — Их всё ещё нужно подписать.

Он смотрел на меня секунду. Две.

А потом засмеялся.

Я никогда не слышала, как он смеётся. За три недели — ни разу. Даже улыбку видела от силы пару раз.

А сейчас он смеялся — запрокинув голову, от души, с морщинками в уголках глаз.

— Документы, — повторил он, всё ещё смеясь. — Ты серьёзно.

— Я всегда серьёзно отношусь к работе.

Он посмотрел на меня — на мои растрёпанные волосы, порванную блузку, следы его зубов на шее.

— Я заметил.

Я улыбнулась. Нагло. По-своему.

— Так что насчёт подписи?

Он притянул меня ближе и поцеловал — мягко, почти нежно.

— Завтра, — пробормотал он мне в губы. — Подпишу завтра.

— Ладно. — Я устроилась у него на груди. — Завтра так завтра.

За окном зажигались огни ночной Москвы. На диване было тесно, но уходить не хотелось.

Пять месяцев и две недели до конца контракта.

Что-то подсказывало мне, что они будут... интересными.

Я проснулась в своей кровати.

Одна.

Барсик лежал на соседней подушке и смотрел на меня с выражением «ну и где ты шлялась до трёх ночи?».

— Не твоё дело, — сказала я ему.

Кот моргнул. Осуждающе.

Я потянулась — и зашипела. Всё тело болело. Приятно болело. Мышцы, о существовании которых я забыла, напоминали о себе с каждым движением.

На бедре — синяки от его пальцев. На шее — след от зубов, который придётся прятать под воротником. На губах — припухлость от поцелуев.

Я улыбнулась потолку.

Вчера было... вчера было.

После всего он вызвал мне такси. Проводил до лифта. Поцеловал — коротко, почти целомудренно после того, что мы делали.

«Завтра», — сказал он.

«Завтра», — согласилась я.

И вот оно — завтра.

Я встала, доковыляла до душа и простояла под горячей водой двадцать минут, пытаясь понять, что теперь делать.

Вариант первый: вести себя как обычно. Профессионально. Отстранённо. Сделать вид, что ничего не было.

Вариант второй: повысить ставки.

Я выключила воду и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале.

Вариант второй, очевидно.

***

Лифт.

Восемь двадцать пять. Я вошла в кабину, нажала на сорок второй этаж и уткнулась в телефон. Двери начали закрываться.

Рука — большая, знакомая — остановила их.

Демьян шагнул внутрь.

На нём был тёмно-синий костюм, безупречно белая рубашка, галстук в тон. Выбрит, причёсан, ни следа бессонной ночи. Как будто не он три часа назад...

Я отогнала эту мысль.

— Доброе утро, — сказала я ровно.