— Спасибо, — сказал Демьян. — На сегодня свободен.

— Да, Демьян Алексеевич. — Михаил сел в машину и уехал.

Мы остались стоять у подъезда его дома.

— Кофе? — предложил он.

— Кофе.

Мы вошли в здание.

И оба знали, что кофе будет не скоро.

Утро началось со звонка в дверь.

Семь утра. Я стояла в халате, с кофе в одной руке и зубной щёткой в другой, когда раздался звонок.

Барсик поднял голову с дивана и посмотрел на меня с выражением «ты собираешься открыть или мне самому?».

— Иду, иду...

На пороге стоял курьер в форме — молодой парень с коробкой в руках.

— Мира Волкова?

— Да.

— Распишитесь.

Я расписалась, забрала коробку и закрыла дверь.

Коробка была чёрной, матовой, с золотым тиснением. Дорогой магазин — из тех, где одни трусы стоят как моя недельная зарплата.

Внутри — шёлк. Кружево. Бордовый комплект: бюстгальтер с тонкими бретелями, трусики, которые едва можно было назвать трусиками, и пояс для чулок.

Под бельём — записка. Его почерк.

«Наденешь на презентацию. Снимешь после — для меня».

Я перечитала записку. Потом ещё раз.

Посмотрела на бельё.

Посмотрела на Барсика.

— Он серьёзно, — сказала я коту.

Барсик зевнул и отвернулся.

— Спасибо за поддержку.

Я достала бюстгальтер, подняла к свету. Кружево было тонким, почти прозрачным. Под белой блузкой будет видно. Не откровенно, но... заметно. Если знать, куда смотреть.

А он будет знать.

Я улыбнулась.

***

Офис. Девять утра.

Я шла по коридору, и каждый шаг напоминал мне о том, что на мне надето. Шёлк скользил по коже. Кружево щекотало. Пояс для чулок — я всё-таки надела и его — держал чулки и сознание того, что я абсолютно, безумно, восхитительно свихнулась.

Демьян ждал в кабинете.

Я вошла с кофе и папкой документов. Поставила чашку на стол. Положила папку.

— Доброе утро.

Он поднял глаза.

Его взгляд скользнул по мне — по блузке, под которой угадывались контуры кружева. По юбке. По ногам в чулках.

— Получила посылку? — спросил он ровно.

— Получила.

— И?

Я склонила голову набок.

— Дорогой магазин. Хороший вкус.

— Это не ответ.

— А какой ответ ты хочешь услышать?

Он встал. Обошёл стол. Остановился передо мной.

Его рука потянулась к моей блузке — к верхней пуговице. Провела пальцем по ткани, едва касаясь.

— Бордовый, — сказал он тихо. — Мой любимый цвет.

— Я запомню.

— Запомни. — Он убрал руку. — Презентация в два. Партнёры важные. Будь... профессиональной.

— Я всегда профессиональная.

— Знаю. — Его губы дрогнули. — Именно поэтому ты сейчас в кружевном белье под деловым костюмом.

Я почувствовала, как краснею.

— Это была твоя идея.

— И ты согласилась. — Он наклонился к моему уху. — Весь день, Мира. Весь день ты будешь чувствовать его на себе. И думать обо мне.

Его дыхание обожгло шею.

— А после презентации, — продолжил он, — ты снимешь его. Для меня. Медленно.

Он отступил.

— Иди работать.

Я вышла из кабинета на негнущихся ногах.

***

До двух часов я сходила с ума.

Каждое движение — напоминание. Каждый раз, когда я садилась, вставала, наклонялась — шёлк скользил по коже, кружево щекотало, пояс натягивался на бёдрах.

И его взгляд.

Он смотрел на меня. Не постоянно — он был занят, встречи, звонки, документы. Но иногда я поднимала глаза и встречалась с его взглядом. Тяжёлым. Тёмным. Знающим.

«Я знаю, что на тебе», — говорил этот взгляд. — «И ты знаешь, что я знаю».

К обеду я была мокрой. Просто от его взглядов.

Это было унизительно. Это было восхитительно.

***

Два часа. Презентация.

Конференц-зал был полон — партнёры, инвесторы, юристы. Демьян вёл презентацию, голос уверенный, слайды безупречные.

Я сидела в углу с ноутбуком, следила за таймингом, переключала слайды.

И чувствовала кружево на коже.

— Таким образом, — говорил Демьян, — проект выходит на окупаемость через восемнадцать месяцев.

Слайд с графиками. Я переключила.

Его взгляд скользнул ко мне — на секунду, не больше.

Я поправила блузку. Случайно провела пальцем по пуговице.

Он сбился.

— Через восемнадцать... да, восемнадцать месяцев. Как я сказал.

Партнёры переглянулись.

Я спрятала улыбку.

***

Презентация прошла идеально.

Партнёры впечатлены. Контракт обсуждается. Рукопожатия, улыбки, обещания «быть на связи».

— Отличная работа, Демьян, — сказал один из инвесторов. — Как всегда.

— Спасибо. Команда постаралась.

Люди потянулись к выходу. Разговоры, смех, стук каблуков.

— Все свободны, — сказал Демьян. — Мира, останьтесь.

Я замерла у своего места.

Люди уходили. Дверь закрылась за последним.

Щелчок замка.

Тишина.

***

Демьян стоял у двери, спиной к ней.

— Иди сюда, — сказал он.

Я подошла. Остановилась в двух шагах.

— Ближе.

Ещё шаг.

— Покажи.

Моё сердце колотилось так громко, что он наверняка слышал.

Я подняла руки к блузке. Расстегнула первую пуговицу. Вторую. Третью.

Он смотрел. Не двигался. Не касался.

Блузка соскользнула с плеч. Упала на пол.

Бордовое кружево на моей коже. Его глаза — потемневшие, голодные.

— Юбку, — сказал он хрипло.

Я расстегнула молнию. Юбка упала к ногам.

Теперь он видел всё — бюстгальтер, трусики, пояс, чулки. Всё, что он выбрал. Всё, что я носила для него весь день.

— Развернись.

Я развернулась. Медленно.

Я слышала его дыхание — тяжёлое, рваное. Слышала, как он сглотнул.

— Ляг на стол.

Я подошла к столу. Легла на спину. Холодное дерево под лопатками, но мне было жарко.

Он подошёл. Встал между моих ног.

И наклонился.

Его губы коснулись моего живота — поцелуй выше пупка. Потом ниже. Ещё ниже.

Его зубы нашли край трусиков. Потянули вниз.

— Демьян... — выдохнула я.

— Молчи.

Он снимал бельё зубами — медленно, мучительно. Я чувствовала его дыхание на коже, его губы, едва касающиеся.

Трусики соскользнули по ногам. Он отбросил их в сторону.

Потом — бюстгальтер. Его пальцы расстегнули застёжку, губы проложили дорожку поцелуев по ключицам.

Пояс и чулки он оставил.

— Так, — сказал он, отступая на шаг. — Хочу тебя запомнить такой.

— Демьян...

— Ты выдержала весь день. — Он снова наклонился, его губы у моего уха. — Умница. Теперь — награда.

Его язык скользнул по моей шее. Вниз, к груди. Обвёл сосок, втянул в рот.

Я застонала, выгибаясь.

Он спустился ниже. Целовал живот, бёдра, внутреннюю сторону бедра над кромкой чулка.

И наконец — там, где я хотела его больше всего.

Его язык был медленным. Дразнящим. Он лизал, сосал, проникал внутрь — но каждый раз, когда я приближалась к краю, отступал.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

— Нет.

— Демьян...

— Нет, Мира. Не сейчас.

Он продолжал — минуту, две, вечность. Я извивалась на столе, хватала его за волосы, умоляла.

Он не сдавался.

— Ты заслужила это, — шептал он между ласками. — За каждый взгляд. За каждую улыбку. За каждый раз, когда ты поправляла эту чёртову блузку.

— Я не... я не специально...

— Врёшь.

Он ввёл в меня два пальца — и я закричала.

— Вот так, — прошептал он. — Теперь можно.

Оргазм накрыл волной — долгий, выкручивающий. Я сжималась вокруг его пальцев, и он не останавливался, продлевая удовольствие, пока я не рухнула на стол, обессиленная.

Но он не закончил.

Я услышала звук расстёгивающегося ремня. Шорох ткани.

И он вошёл в меня — медленно. Растягивая удовольствие. Дюйм за дюймом.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я открыла глаза.

Он навис надо мной — расстёгнутая рубашка, потемневшие глаза, напряжённые мышцы. Красивый. Опасный. Мой.