— Он меня одобрил, — объявил Демьян однажды с гордостью.

— Он тебя терпит. Это разные вещи.

— Для Барсика это одно и то же.

Справедливо.

***

Совещание в десять.

Конференц-зал, длинный стол, знакомые лица. Демьян во главе стола, я — напротив.

— Стратегия на второй квартал, — говорил он, листая презентацию. — Мира, твой отдел.

Я встала.

— Мы предлагаем сфокусироваться на восточном направлении. Рынок растёт, конкуренция низкая, потенциал...

— Слишком рискованно, — перебил Демьян.

Я подняла бровь.

— Извини?

— Восточное направление — это три года работы без гарантий. Лучше укрепить позиции здесь.

— Укрепить позиции здесь — это стагнация. Мы теряем долю рынка, пока конкуренты...

— Конкуренты прогорят через два года.

— С чего ты взял?

— Аналитика.

— Твоя аналитика устарела. Мой отдел...

— Твой отдел работает три месяца.

— И уже видит больше, чем твои динозавры из финансового!

Тишина.

Я заметила, как Игорь прячет улыбку в кулак. Как переглядываются маркетологи. Как Вероника закатывает глаза.

Демьян смотрел на меня. В его глазах мелькнуло золото — и тень улыбки.

— Аргументируй, — сказал он.

Я аргументировала. Двадцать минут графиков, цифр, прогнозов.

В конце совещания совет проголосовал за моё предложение.

Демьян пожал плечами.

— Большинство решает.

— Конечно, — сказала я сладко. — Демократия и всё такое.

Игорь заржал в голос.

***

Обед.

Мы сидели в его кабинете — я на диване, он за столом. Контейнеры с едой, кофе, разложенные бумаги.

— Ты меня унизила на совещании, — сказал он.

— Я тебя переспорила. Это разные вещи.

— Для альфы это одно и то же.

— Тогда альфе стоит научиться проигрывать.

Он посмотрел на меня — долго, внимательно.

— Ты счастлива? — спросил он вдруг.

Я моргнула.

— Что?

— Здесь. На этой работе. Со мной. — Он помолчал. — Ты могла бы быть в «Северной группе». Ковальчук до сих пор звонит.

— Откуда ты знаешь?

— Я всё ещё твой босс. — Он усмехнулся. — Формально.

Я отложила контейнер. Подошла к нему. Села на край стола.

— Я счастлива, — сказала я. — Невыносимо, раздражающе, до тошноты счастлива. Доволен?

— Пока нет.

— А что ещё нужно?

Он притянул меня ближе. Поцеловал — мягко, коротко.

— Чтобы ты это говорила каждый день.

— Ты станешь невыносимым.

— Я уже невыносимый.

— Справедливо.

***

Вечер.

Офис опустел. Я сидела в своём кабинете, просматривая отчёты, когда зазвонил внутренний телефон.

— Зайди.

— Рабочий день закончился.

— Зайди. Пожалуйста.

«Пожалуйста». Он научился этому слову за полгода. Использовал редко, но метко.

Я встала и пошла к его кабинету.

Вошла без стука — как всегда.

Он сидел за столом, глядя в монитор. На экране — календарь.

— Совещание в семь утра? — Я скрестила руки на груди. — Ты серьёзно?

— Инвесторы из Токио. Разница во времени.

— В семь утра, Демьян.

— У меня босс — тиран.

— Твой босс — это я.

— Вот я и говорю.

Он поднял голову и улыбнулся. Той улыбкой, которую я видела только наедине — открытой, мягкой.

— Иди сюда.

— Ты не можешь решать всё приказами.

— Иди сюда. Пожалуйста.

Я подошла. Он притянул меня к себе, усадил на колени.

— У тебя есть десять минут, — сказала я. — Потом мне нужно забрать Барсика от ветеринара.

— Десять минут — это оскорбительно.

— Тогда действуй быстро.

Он засмеялся — и поцеловал меня.

***

Десять минут превратились в сорок.

Мы были на его столе — как в первый раз, месяцы назад. Бумаги на полу, юбка задрана, его рубашка расстёгнута.

Но сейчас всё было иначе.

На моём пальце блестело кольцо — бриллиант в платиновой оправе. Он надел его неделю назад, в ресторане, встав на одно колено перед всем залом.

«Ты выйдешь за меня?»

«Я подумаю».

«Мира».

«Ладно, ладно. Да».

Он двигался во мне — медленно, глубоко. Его глаза горели золотом, но не от гнева — от любви.

— Миссис Серова, — прошептал он. — Мне нравится, как это звучит.

— Я ещё не согласилась.

— Ты согласилась вчера. Трижды.

— Это был шантаж оргазмами.

— Работает же.

Я засмеялась — и он проглотил мой смех поцелуем.

Мы кончили вместе — как всегда. Научились синхронизироваться за эти месяцы. Знали тела друг друга лучше, чем свои собственные.

***

Потом мы лежали на диване в его кабинете — я на нём, он подо мной.

— Барсик, — вспомнила я.

— Позвоню в ветклинику. Заберём утром.

— Он будет в ярости.

— Он всегда в ярости.

— Это твоё влияние.

Он фыркнул.

За окном зажигались огни ночной Москвы. Тысячи окон, тысячи жизней.

— Демьян?

— М?

— Я рада, что ты меня тогда почуял.

Он приподнялся, посмотрел на меня.

— В первый день?

— Да. Когда понюхал моё мыло и решил, что сходишь с ума.

— Я и сошёл. — Он поцеловал меня в лоб. — Но это было лучшее безумие в моей жизни.

Я улыбнулась.

— Ты становишься романтичным.

— Ты на меня плохо влияешь.

— Или хорошо.

— Или хорошо.

Мы замолчали.

За окном мерцал город. Впереди была целая жизнь — с этим невозможным, сложным, любимым человеком.

С волком, которого я приручила.

Или который приручил меня.

***

Иногда, чтобы приручить волка, нужно просто быть собой — язвой в пастельной блузке, которая не боится рычания.

А иногда волк приручает тебя — и это лучшее, что могло случиться.

**Конец**