Гурам нехотя поплелся за Денисом, хотя Раумосу эта идея вовсе не понравилась. Одно дело если в ту комнату, где Наташа сидит на диване, вероятно, с оголенной грудью, придет только Ден — ведь они какие-никакие друзья. И совсем другое, если туда завалит совсем незнакомый небритый армянин. Алекс хотел остановить Дениса, но они уже смешались с народом, вновь начавшим оккупировать место возле бара.

Все это время Эли терпеливо ждала его и, когда Алекс подошел, сказала: — Так ты готов за это рассчитаться кровью?

— Честно, заинтриговала. Нет, я понимаю, ты ведьма, Эли. Но неужели до такой степени? — усмехнулся, стараясь понять, насколько она шутит и в чем подвох.

— Алекс, я говорю очень серьезно. Мне важно знать, насколько сильно ты хочешь меня, — ее ангельские глаза сейчас были в самом деле совершенно серьезны. — Признаюсь кое в чем. Когда мы сидели с Гурамом в кафе, он сказал, со всей кавказской прямотой, что хотел бы обладать мной. И когда я спросила, а что он за это готов отдать, он не задумываясь сказал, что за ночь со мной отдал бы не только кровь, но и жизнь, — и здесь она позволила себе улыбнуться. — Разумеется, ночь я ему не обещала. Все равно понимаешь, какие ставки?

— Не совсем. Это что такой аукцион? Кто больше? — теперь уже лицо Алекса стало совершенно серьезным и даже мрачным.

— Нет, я не шлюха, чтобы предлагать свое тело, да еще таким грязным образом. Нет никакого аукциона, — отрезала она. — Но мне нужна кровь человека, полного страсти ко мне. Это важное условие жертвенной крови. Именно сегодня ночью ритуал будет иметь наибольшую силу. Подошла бы кровь Гурама. Но твоя будет намного ценнее. Ведь ты не просто человек, но и очень хороший автор, а главное — я вижу страсть в твоих глазах.

— Все это похоже на шутку, но даже если в этом нет и доли шутки, я согласен, — Раумос стоял, опираясь рукой на стену, к которой ведьма прижималась спиной. Он смотрел в ее глаза и пытался понять, что еще они скрывают. Чего не договорили, эти прекрасные глаза, которые совсем не вязались с проведением кровавых ритуалов.

— Хорошо, Алекс. Я не сомневалась в твоей смелости и твоем желании обладать мной, — Эли заметила, как его взгляд опустился ниже, изучая ее голые плечи. Затем грудь, верх которой заманчиво выступал над полосой бирюзовой ткани.

— А ты хочешь обладать мной? — произнес он, согнув руку и слегка прижавшись к ней.

— Я же уже говорила. Мне нравятся такие мужчины, как ты, — ответила она, уклоняясь от прямого ответа.

— Эли… Позволь поцелуй? Я хочу сейчас, — с этой минуты Алексу показалось, что она влечет его еще больше.

— Да, — сказала Эли и чуть приоткрыла рот.

Он прижался своими губами к ее теплым и чуть влажным, обвил ее за талию. Она тут же почувствовала, как в один миг напрягся его член, готовый порвать плотную ткань брюк. Их языки соединились в недолгой, но очень чувственной ласке.

— Мне нравится, Алекс. Нравится твоя решительность, — сказала она, часто дыша.

— Как же твой муж? — спросил Раумос, тут же подумав, что его вопрос вовсе не к месту. — Прости, это вовсе не мое дело, просто хочется знать больше о тебе.

— Никак. Я не обманула. Я почти ни разу не изменяла ему, — ответила она. — Но решила сделать исключение. И как будет с Генрихом дальше, не знаю. Мне пора менять что-то в моей жизни. Причем менять очень и очень многое. Пора исправлять ошибки прошлого. Возможно, случится большой скандал, но я к этому готова. Думаешь, я странная? — Эли вдруг запустила пальцы в свои светло-золотистые волосы и сняла маску.

Алекс стоял молча с минуту, разглядывая ее лицо, которое без маски казалось еще более желанным.

— Черт возьми, я люблю тебя, Эли. — произнес он. — А ты можешь провести ритуал, что бы мы стали парой?

— Разве для этого недостаточно просто любви и взаимного желания? — она поправила волосы, разглаживая локоны, которые смяла резинка. — Знаешь, что мне не нравится в тебе? Ты слишком ревнив и эгоистичен.

— Твоя правда, — согласился Раумос, он действительно был ревнив, хотя за последние годы, как бы некого было ревновать. — Только ты сказала о любви и взаимном желании. Я могу рассчитывать на это с твоей стороны?

— Как много ты хочешь. Много и сразу, — Эли рассмеялась. Это было неожиданно, искренне и звонко. — Алекс, Алекс… Я не знаю, что будет между нами. И не хочу заглядывать далеко вперед. А вдруг ты станешь моим любовником, и я буду сбегать к тебе от Генриха? Вдруг я сбегу к тебе навсегда? Знаю только одно: ты мне приятен как мужчина. Даже очень приятен. Ты — интересный, талантливый. В тебе есть страсть, и мне нужна твоя кровь.

— Потрясающе! Я хочу целовать тебя! Эли, что ты со мной делаешь! — он порывисто обнял ее и она не сопротивлялась. — Как мы сделаем это? Как я дам тебе кровь? Я готов дать ее тебе много крови! Пусть даже всю!

— Тогда ты умрешь — не надо плагиатить Гурама с его южным максимализмом. А дашь просто. Мы вскроем вены: ты и я. Лезвием или острым ножом. Вскроем аккуратно, небольшим надрезом — я это делать умею. Нужно будет приготовить пластырь, бинты и йод, — пояснила она, ощущая его горячее давление в области уха. — Крови нужно будет хотя бы грамм по сто. И все. Дальше я проведу ритуал. Ах, да потребуются еще свечи. Хотя бы штук семь. Это можно сделать в гостинице, где я сняла номер. В Измайлово.

— Это чёрти где. Лучше поедем ко мне. У меня три больших комнаты. В огромной спальне огромная кровать. И еще более огромное желание обладать тобой там! Эли!.. — когда он произнес ее имя, то с ним из груди словно вылетел весь воздух. — Я снимаю квартиру в великолепной сталинке, на Алексеевской. Мы поедем ко мне.

— Можно к тебе, но при одном условии, — она чувствовала, как его взволнованное дыхание шевелит ее волосы.

— Каком? — Алекс, пожалуй, был готов к любым условиям.

— Пусть Гурам поедет с нами, — Эли увидела протест, тут же родившийся в его лице, и добавила: — Или тогда сам придумай, как его отшить. Только без грубости, и чтобы ему не было обидно.

— Хорошо. Позже с этим разберемся, — решил Раумос. — Еще полчаса здесь и поедем?

— Как скажешь. Мне здесь нравится. Можно и больше. Ой, вон твоя девушка, — Эли рассмеялась, на миг уронив голову ему на грудь. — Алекс, ее у тебя сейчас отобьют! Скорее останови это безобразие!

Раумос повернулся и увидел, как Наташу Неженскую вели под руки Денис и Гурам. Она смеялась и что-то без умолку говорила. К счастью, платье ее уже было всецело на ней и снова прикрывало внушительную грудь госпожи Белоснежки.

— Это не моя девушка, — Алекс тоже не сдержал смех. — Не боишься, что она уведет твоего парня, Гурама?

— Надеюсь, ограничится твоим другом Деном, — ответила Ведьма и сделала шаг вперед. — Пойдем за стол?

— Да, — Алекс взял ее под руку. — Вообще-то я надеялся, что ты ответишь подобно мне, что Гурам — не твой мужчина.

— Ой, как вы требовательны к словам, господин Раумос. Не надо лишний раз доказывать, что вы — хороший автор, — говоря это Эли прижалась к нему, и последние несколько шагов до столика они сделали словно неравнодушная друг к другу пара.

Теперь на угловом диване за их столиком было тесно: там уже сидели Ден, чей зад стоил двоих, Наташа Неженская чуть склонная к полноте и по другую сторону от нее Гурам.

— Алекс, сука, как же я тебя ненавижу! — сказав это Белоснежка расхохоталась, уронив голову на стол и испачкав волосы в салате.

— Платье девушке новое купи, да! — Гурам тоже подержал ее заразительным смехом. — И бюстгальтер не забудь!

Ден молчал, но его открытый рот улыбался, и маленькие глаза теперь походили на красное конфетти.

— Двигайтесь, веселые! Мы так не поместимся, — Раумос пропустил Эли вперед, понимая, что ему теперь на диване нет места.

— Солнце мое, на меня садись! Давай сюда! — Гурам потянул Эли к себе, приподнял и усадил себе на колени.

— Э-э!.. Так не пойдет! — Алекс не мог скрыть возмущения. — Принесу стул.