— За самую красивую в этом зале! Самую красивую в этом мире! От все души и всего сердца! За Эли! — вставил свои важные слова Гурам, потянувшись к ее бокалу рюмкой с коньяком. — Чтоб ты была совсем королевой! Чтоб твои губы кушали самые, самые вкусные блюда, пили самый вкусный коньяк! И было много самых верных друзей вокруг тебя! Все для тебя, дорогая Эли!
Они успели выпить по бокалу Абрау-Дюрсо и съесть по ложке салата. Играла негромкая музыка и пятна света летали по залу, отражаясь в посуде на обильно уставленных столах, то в глазах собравшихся. Кто-то бахнул хлопушкой и полетело конфетти, запахло дымом. Взвизгнула и засмеялась поэтесса Жанна Нагиева, ее с жадностью обнял мужчина в сером галантном костюме.
— Ты не сказал, — Ден напомнил Гураму недавний вопрос, — куришь? Я про анашу?
— Курю, брат. У тебя есть косяк? — Гурам оживился и даже отвел огненный взгляд от Эли.
— У меня, брат, два косяка и еще кое-что. Пошли, — Ден поднял свое огромное тело над столом и глянул на Алекса: — Ты с нами?
— Ты же знаешь, давно не торчу, — Алекс рассмеялся и помахал им рукой.
— Эли с нами пойдем? — Гурам поймал ее ладошку, его темные глаза стали просяще-масляными.
— Там холодно и я не курю, — она отодвинулась к центру дивана.
— Так ты мужа в Минске оставила, а сама сюда с Гурамом? Так, госпожа Ведьма? — спросил Алекс, когда курильщики отошли. Мысль, что этот армянин или грузин при всей своей диковатой неухоженной наружности может быть любовником Эли, стала особо болезненной занозой. Раумос лишь на миг представил, как небритое лицо Гурама царапает ее нежную кожу и от этого что-то туго сжалось в животе.
— Нет, господин вовсе не Шерлок Холмс, — вернулась Ведьма к его вопросу. — Я этого Гурама подобрала в метро. Прицепился ко мне. До вечера в клубе было еще два часа. Зашли в кафе погреться, выпить кофе, там немного разболтались. А потом он провожал меня сюда, ближе к клубу… кстати, не сразу нашла, — она отпила еще глоток шампанского оставляя на стекле мутный след своих красивых губ. — Ближе к клубу мне захотелось взять его с собой. Почему нет? Мне он по-своему интересен. Пусть мальчик развеется и мне будет нескучно.
— А знаешь, я ревную. Ты меня очень зацепила онлайн. А теперь в реале, прямо с первых минут… — Алекс отставил недопитый бокал шипучки и решил перейти на виски. — Давай его отошьем и проведем вечер вдвоем. Поедем ко мне?
— Алекс, у меня есть муж. Забыл? Да, я улизнула от него: он к родителям, я будто к подруге, а сама в Москву. Думаю, раньше, чем через два дня не хватится, — она наколола вилкой кусочек ветчины и вздрогнула от громкого хлопка петарды. — Идиоты! Что касается Гурама, никого отшивать не надо. Я же сказала, он будет со мной.
— Помнишь, как мы писали друг другу те пикантные сцены? У нас даже получился маленький вирт? — он положил ладонь на ее теплое бедро, прикрытое бирюзовой юбкой. — А?
— Давай не будем путать онлайн и офлайн, — она накрыла его ладонь своей и, улыбнувшись, медленно стянула его руку со своего бедра.
— Дразнишь? — Алекс все-таки решился и налил себе виски, бокал Эли пополнил шипящим полусладким.
— Да, я грешна. Я умею дразнить, — она приняла бокал из его рук.
— Значит, твой Гурам вовсе не зам реда «Экспресса». Вообще, крайне странное представление такого человека редактором, — Алекс сидел вполоборота к ней и поглядывал на ее нежное, манящее лицо.
— Дался тебе Гурам. Или больше говорить не о чем? Еще раз, он просто увязался со мной. В кафе напоил меня кофе, немного сдружились. И я прикололась, решила привести его сюда, — объяснила она, сделав глоток шампанского. — Разумеется, он не редактор. Он строитель-шабашник из Армении. И, разумеется, у него не было пригласительного, но у него есть деньги. Я ему тупо объяснила, что на вечеринке ему нужно представиться кем-то этаким… Решили, что он будет в роли зам редактора «Экспресса». Здесь же все играют роли. Вот армянин-строитель стал редактором журнала. Заставила его повторить пять раз должность и название издания. Затем мы подошли к Воланду и Гурам на плохом русском купил у нашего сатаны место за пять тысяч. Все, вопрос исчерпан?
— Самый настоящий Мистер Иск, не забудьте о нашем разговоре, — шепнула Белоснежка, на миг задержавшись и наклонившись к Алексу. — Я буду ждать! — От нее сильно пахло спиртным и дорогими духами. Тут же она пошла дальше за статным мужчиной лет сорока — своим Вячеславом. Раумос ничего не успел ответить, лишь проводил взглядом ее выпуклые, вздрагивающие при каждом шаге ягодицы.
— За тебя, — со звонким стуком Алекс прислонил свою рюмочку к бокалу Эли. — Честно, госпожа Ведьма, ты меня убиваешь. Знаешь как мне? Одновременно и безумно приятно, и больно. Больно, кстати, тоже безумно.
— Почему так? — Эли придвинулась к нему ближе, так что теперь ее бедро плотно прижималось к его. Это было словно маленьким призом. Подачкой с несказанными словами, мол, вот тебе чуть меня. Но только чуть.
— Потому что… Ты меня действительно сильно зацепила. Когда мы с тобой общались в личке на сайте, я смотрел на твою аву, и думал, как жаль, что девушка по ту сторону экрана не такая, как на аватарке. Ведь все мы в Интернете любим до невероятного приукрашать себя. Позволь… — Алекс потянулся к бутылке и налил себе глоток виски, он уважал Chivas Regal за великолепный ореховый привкус. Не спеша выпить, он продолжил: — Понимаешь, твой, по моему мнению, выдуманный образ все больше увлекал меня. Когда мы писали ту откровенную сцену, я был всецело с Эли, которая на аватаре. Я от тебя это скрывал, потому что был уверен, что ты на самом деле не имеешь никакого отношения к той роскошной леди на аватрке. Именно она дразнила мое воображение и, признаюсь, снилась ночами. Эти сны стали особо дороги мне. Я пытался вспомнить каждую деталь, смаковать каждое ее движение, каждый жест и взгляд ее глаз. Твоих глаз, Эли! — она хотела его перебить, но Раумос коснулся ее локтя и продолжил. — Это были очень яркие сны, госпожа Ведьма. Сны, которые из ночи перетекали в день и заполняли мои мысли. Скажешь так не бывает? — она мотнула головой и чуть не рассмеялась, но он, настоял: — Еще как бывает. Я полюбил ее, Эли.
— Как интересно, — она тихо рассмеялась. — Ты думал, что на фото не я?
— Да! И сегодня, когда я увидел, что ты именно та фея моих жарких фантазий, то меня это просто сразило наповал. Извини за штамп, — он поднял рюмку и выпил одним глотком. — Теперь понимаешь, как меня мучает присутствие твоего Гурама.
— И ты, пребывая в жарких фантазия по той даме смел писать в отзывах такие гадости и большую критическую статью? Что-то не слишком складывается, Алекс, — Ведьма Эли отвернулась от него, поглядывая на танцплощадку, где уже вовсю дурачился народ под озорные реплики Деда Мороза. — Было очень обидно, что человек, который мне сначала показался вполне милым, поливает грязью то, что я написала с душой и значительным трудом. Я даже плакала. Генрих вернулся с работы, а я сижу с красными глазами и не могу объяснить ему в чем дело. Потому что он не поймет. По его мнению, глупо расстраиваться из-за каких-то текстов, — она подняла взгляд к своду: с деревянных балок свисали гирлянды. Эли поджала губы, вспоминая кое-какие отзывы Алекса Раумоса и на глаза навернулись слезы.
Как назло, в этот момент вернулись Ден и строитель-армянин: веселые, хватившие бодрящего воздуха и, вероятно, чего-то еще. Гурам с кавказским вдохновением рассказывал Денису какой-то анекдот, а тот смеялся невпопад, хватаясь за живот и моргая покрасневшими глазами.
— Эли, дорогая, зря не пошла! Там снег! Смотри! — Гурам вытянул ладонь. На ней лежал комочек рыхлого снега, и влага стекала по руке, поросшей густыми черными волосами.
— Я знаю, что в Москве зимой снег, — Эли улыбнулась ему.
— Пойдем танцевать? Я хочу с тобой! — армянин, не сводя с нее глаз, бросил снег в бокал с недопитым шампанским. — Со льдом будет! — сообщил он, отчего Ден расхохотался. — Пойдем, Эли? — не унимался Гурам.
