— Потом, — отозвалась она, положив себе ложку салата с лососем. — Музыка будет подходящей, я сама позову.

— А целоваться будем? — Гурам пришел в еще большее возбуждение.

— Смотря как будешь себя вести, — Эли порозовела в щеках и потянулась к бокалу, закипавшему крошечными пузырьками.

После ее ответа строителю Раумос так и застыл с вилкой, тянувшейся к кусочку бастурмы. Желание жевать что-либо вмиг пропало, а где-то в области солнечного сплетения что-то сжалось тугой пружиной.

— Нам нужно поговорить. Давай отойдем, — попросил Алекс Эли.

— Не хочу. Я ем, — она начала ковырять вилкой салат, потом отправила в рот маленькую порцию.

— Эли, пожалуйста. Я хочу объясниться за прежне, — попросил он, ловя ее руку.

Она нехотя встала и пошла за ним. Пройдя между барной стойкой и молодыми авторами, окружившими Воланда, Раумос вывел Эли к началу лестницы и остановился. Здесь было не слишком уютно, зато тихо и спокойно.

— Ты специально это сказала? Что будешь целоваться со своим строителем? — сердце Алекса билось часто, а в горле стоял душный ком.

— Я ему ничего не обещала. А в чем проблема? — Эли прижалась спиной к стене. Начало разговора ей не слишком нравилось.

— Эли, ну прости меня за те отзывы и статью. Я был не прав. Очень не прав. Тем более если ты из-за этого плакала… Прости! — он говорил это с жаром и сожалением, которое словно изливалось из его влажных глаз. — Понимаешь, меня задело, что ты, только придя на портал, сразу взлетела в рейтинге в золотую десятку. Я к этому шел долго, а ты сразу. Почитал твои тексты — не мое. Мне показались наивными сюжеты, сам язык слишком упрощенным. Ну и я написал…

— Алекс, мне тоже твои тексты во многом не нравятся. Но я же не писала тебе так, — она отвела взгляд к елке, глядя как мигают разноцветные огни.

— Эли, так было в начале, но потом мы же с тобой даже сдружились, нормально общались в личке. Пожалуйста, прости. Не будь злопамятной, — он взял ее ладони в свои, заглядывая в голубые глаза, так волшебно обрамленные ажурной маской.

— Ты знаешь, что я на самом деле ведьма? Мой псевдоним Ведьма Эли имеет мало отношения к выдумке, точно, как и моя аватарка, — она не пыталась освободить свои руки и будто с легкой насмешкой изучала его серые глаза. — В прочем, ладно, Алекс. Это не имеет значения сейчас. Ты это просто не поймешь.

— Знаешь, что имеет сейчас значение? — Раумос не дождался ответа и тогда продолжил, сжав ее ладони. — То, что я тебя люблю. Эли, я реально… реально тебя люблю.

— Надо же, — она усмехнулась. — Успел полюбить за час знакомства в реале и даже реально⁈ Тогда Гурам тоже, наверное, меня любит. Мы с ним знакомы чуть дольше.

— Зачем ты издеваешься? Да, я когда-то сделал тебе больно. Даже не думал, что доведу до слез. Сейчас ты делаешь больно мне, — Алекс слышал, что Воланд зачитывал список авторов, победивших в нескольких номинациях клуба. Должно было прозвучать и его имя, но сейчас это было вовсе не важно. Важна была только Эли.

— Прости, просто так вышло, — ответила она, улыбнувшись. — А насчет любви… У меня есть муж. Мой Генрих, которому я за семь лет ни разу не изменяла. Скажем так: почти ни разу. Если не считать нескольких поцелуев, после которых я обрывала всякое возможное продолжение. И еще одной маленькой глупости. Но… — она хотела сказать что-то еще и Алекс с великим напряжением ждал, что последует за этим столь значительным «но», однако Ведьма сказала иное: — Пойдем за стол, мы достаточно объяснились.

— Эли, ну подожди, я еще не все сказал! — попытался Раумос задержать ее, но Ведьма, увернулась от его руки и пошла назад.

— Эли, — уже подходя к их столику, он все-таки задержал ее и спросил, — пожалуйста, скажи у меня есть шанс на отношения с тобой?

Она повернулась к нему и, негромко рассмеявшись, провела пальчиком по его губам. Затем села за столик, где ее ждал Гурам.

— Чего стоишь? Давай, за Наступающий! — подняв бокал, позвал его Денис.

Алекс будто не слышал его слов: так и стоял на том месте, где его оставила Эли и смотрел как рука небритого строителя приобняла Эли. Захотелось выпить. Много и сразу. Однако Алекс не стал подходить к своему столу, а пошел в сторону танцплощадки. Танцевать он не собирался. Просто хотелось каких-то движений: снять то дикое напряжение, которое все нарастало. Раньше в такие моменты он шел в спортзал и до изнеможения истязал себя тренажерами или бил боксерскую грушу. Здесь же была лишь шумная и пьяная вечеринка авторов литпортала.

Прошел мимо читательских столов, разминулся с Воландом и Маргаритой, которая улыбнулась ему неподражаемой, обольстительной улыбкой. Маграрита хотела ему что-то сказать, но лишь проводила его грустным взглядом, но Раумос этого не видел. Он пошел дальше и вот перед ним предстала Белоснежка во всей волшебной и нетрезвой красе.

Что Наташа опустошила ни один бокал шампанского, Раумос догадался после ее первых слов:

— Алекс, Алекс… Иди ко мне, мой Мистер Иск. Самый настоящий, хрен тебя дери.

— Спешишь обогнать мужа в таланте напиваться? — спросил Алекс, вдруг оказавшись в ее объятьях. — Где он кстати?

— Да пох…й на него. Ваще пох…уй. Мудак еще, — она потерлась щекой о его плечо. — Наверное, уехал. Ну нахрена он мне здесь нужен?

— Это вопрос на засыпку? Не знаю, — Алекс даже улыбнулся и позволил себе обнять ее за талию.

— Алекс… хороший ты, честное слово, — Неженская прикусила бортик его пиджака и слегка потрепала, потом вскинула свои теплые карие глаза и предложила: — Пойдем есть мою помаду? Я угощаю. Неженская, сука, сегодня твоя.

— Куда пойдем? — Алекс слегка сжал ее ягодицу и почувствовал возбуждение. Эта сексапильная поэтесса всегда манила его, и никогда прежде она не позволяла таких откровенных намеков. Правда он никогда ее не видел такой пьяной. И ко всем прежним бедам совершенно всегда возле нее точно бульдог на поводке находился ее муж — ныне крутой бизнесмен Вячеслав Степанович.

— Сукин ты сын, трахнуть меня хочешь? Ну признай? — она потерлась животиком о его твердеющий член, топыривший брюки. — Ну, скажи: да-а-а!

— Да-а-а, — исполнил ее просьбу Алекс, вертя головой и ища взглядом ее мужа. Но его не было. Возможно, версия Белоснежки близка к истине, и Вячеслав в самом деле поругался с ней и уехал. Когда Раумос повернул голову к бару, то увидел, Эли и ведущего ее за руку Гурама — они шли к танцплощадке. Эли улыбнулась ему и будто с укоризной покачала головой.

— А я тебе не дам, понял? — Белоснежка рассмеялась и с еще большим жаром потерлась о его стояк. — Возьми бутылку шампанского и пойдем со мной. Нам срочно нужно выпить.

У бара теперь не собиралась очередь, и бутылку Абрау-Дюрсо бармен протянул мгновенно.

— За мной! — скомандовала Белоснежка, увлекая его по коридору за туалеты.

Они свернули за угол, дальше был полумрак и несколько неприметных дверей. Теперь Алекс знал куда она идет. До сих пор он думал, что об этой удобной и неприметной комнате известно лишь ему, Дену и еще двум особам, которых не было на этой вечеринке. «Ах, Натали, неприступная жена ревнивого мужа! Неужели тебя кто-то водил сюда до меня?», — подумал он, даже на какое-то время освобождаясь от мыслей об Эли.

И в этот раз дверь оказалась закрыта лишь на загнутый гвоздь. Они вошли. Освещение включать не было необходимости: зарешеченное окно под потолком давало достаточно света, разбавляя полумрак, в котором видны какие-то ящики, стоявшие один на другом, стол и старый, замызганный диван в углу.

— Шампанское точно будешь? Наташ, может тебе хватит? — Алекс подпер дверь ящиком и остановился посреди комнаты. Его глаза встретились со взглядом Белоснежки.

Она соблазнительно провела язычком по своим губам, скруглив рот, и сказала с придыханием:

— Буду! Иначе нах…я мы сюда пришли. Не трахаться же, правда?

— Ага. Пить шампанское. Это самое удобное место в клубе, — усмехнулся Раумос и подумал, разглядывая Неженскую в полумраке: «Какие же они разные с Эли!».