Эта история случилась несколько лет назад. Сколько? Об этом вам не скажет никто, потому что мы иногда не очень любим говорить о личном. Хотя, опять же, иногда это самое личное хочется показать всем. Тихонько вытащить из потрепанной коробки воспоминаний и, будто невзначай, положить на видном месте. И время предупредить капризного читателя: история эта не только поднята со дна коробки, но она немного мистична. Именно немного. Это хорошо. Хорошо потому, что мистична наша жизнь. А кто пытается этого не замечать, списывая многие странные, необъяснимые события на случайность, тот оторван от самой жизни и пытается оградить ее искусственными потугами якобы здравого смысла.

Некоторые имена изменены. Локации, пароли, явки также потерпели необходимую правку. Но кое-что осталось в неизменном виде, и за это нахальство, возможно, в меня бросят тапком))

Теперь к самой истории…

Раз

На одном из популярных литературных порталов сложилась приятная традиция: за пару дней до Нового года инициативная группа авторов организовывала вечеринку в ночном клубе в Москве. Третий год подряд это мероприятие посещало около сорока авторов и десятка два читателей. Конечно же там было весело, в меру пьяно и шумно. Важным правилом считалось наличие маски или хотя бы необычного костюма. Никто не переступал порог клуба, арендованного на вечер, без маски или не примерив на себя какой-нибудь явный литературный образ. Хотя многие, подвыпив, наигравшись вдоволь в тайну, маски снимали. Некоторые даже снимали костюмы. Но это уже не важно — главное, что этот маскарад задавал тон и дух писательской вечеринке.

Алекс Раумос слишком не заморачивался с маской: просто Мистер Икс. Маска элегантно ложилась на его лицо и оно, гладковыбритое, казалось более красивым и подчеркнуто строгим. А резинка, придерживающая маску, пряталась в светлокаштановых волосах не слишком стягивая затылок. В прорезях черного бархата, отделанного столь же черной кожей, поблескивали глаза. Глаза серые с редкими крапинками. И новый костюм славной марки Ralph Lauren цвета ночного неба был Алексу весьма к лицу.

— Милостивый господин… — у самого входа в зал его остановила дама в костюме Белоснежки.

— Мистер Икс, — Алекс взял ее руку, стянутую белой перчаткой, и добавил, чуть наклонившись и говоря тише: — Кстати, непревзойденный мастер слова.

— Как это неоригинально, Алекс, — она тоже понизила голос, и он стал грудным, приятным. — Здесь уже три таких «Икса». Наши мужчины вообще без выдумки? И я уверенна, все как один — мастера слова.

— Наташенька, а Белоснежка, это оригинально? — Раумос опустил взгляд, изучая ложбинку между ее полных грудей — к ним, аппетитным, за три года он так ни разу не прикоснулся в том виде, каком они его манили. Муж ее всегда крутился рядом и более приятные планы общения становились невозможными.

— Нахал, — возмутилась Белоснежка, хотя ее ярко-красные губы улыбались. — Я здесь одна такая красивая.

— Ах, это да. Мне нравятся твои стихи, — он отступил в сторону с прохода, пропуская кота Базилио с Алисой. — Но давай о главном: ты снова с мужем?

— А что было бы, если бы пришла без него, — Наташа тихонько освободила руку из его ладони, в ее карих глазах стало чуть больше света.

— Тогда бы… я слизывал твою помаду со своих губ, — Алекс прищурил левый глаз и провел кончиком влажного языка по своим губам.

Белоснежка открыла маленькую сумочку, висевшую на руке, и произнесла:

— Вот возьми! И увы, я с мужем, — ее пальцы держали серебристый цилиндрик губной помады. — На, бери, слизывай, пока он не видит.

— Это, госпожа Неженская, называется провокация, — Алекс взял губную помаду, уронил обратно в ее открытую сумочку. — Ладно, пойду занимать удобное место. Может, Ден уже здесь.

— Кстати… — Наташа защелкнула сумочку.

— Что кстати? — он остановился, сделав всего шаг.

— Если бы ты… был внимателен… то заметил бы… еще в прошлый раз… — она делала такие большие паузы между словами, что Мистер Икс начал беспокоиться, услышит ли он то, ради чего эта милая, чуть полноватая поэтесса его остановила. Она все-таки договорила: — Мой муж… имеет свойство напиваться.

— Приму к сведенью, — глаза Алекса, обрамленные черной бархатистой маской, смеялись, хотя губы даже не дрогнули. Все-таки он в ней не ошибался: не может женщина, писавшая такие стихи — стихи вовсе не хорошие, но пропитанные сексом так, что он сочился, капал с каждой строчки — не может она слишком долго играть роль верной супруги. Ведь ясно всем, вернее, почти всем: муж рано или поздно надоедает. Может быть поэтому у Алекса Раумоса не было жены.

— И кстати… — теперь он выдержал паузу, вытянув в ее сторону указательный палец словно ствол пистолета. — Здесь только я — настоящий Мистер Икс!

— Как скажешь, — она рассмеялась. Ее смех казался звоном елочных игрушек.

Под тихую музыку в зале уже собралась большая часть приглашенных. Возле невысокой, роскошной ели, мерцавшей разноцветными огнями, Дед Мороз по душам беседовал с Воландом, и Маргарита, конечно, находилась возле них. Их костюмы также были неизменны третий год подряд. В эту семейную пару Петра и Ольги Самгиных, серьезно помешанных на шедевре Булгакова, до сих пор так и не вписался ни один Мастер. Иной раз Алекс Раумос задумывался, а не примерить ли ему эту роль? Все-таки Маргарита (в миру Ольга Васильевна Самгина) была весьма и весьма привлекательной женщиной. Да, ей было уже под сорок. Но она, особенно благодаря большим темным глазам и улыбке, никогда не сходящей с ее губ, была из тех женщин, которых вовсе не портит возраст. Но ретивая сущность ее мужа, по совместительству бывшего конченным графоманом, отталкивала от такой мысли. Он был не только ревнив, но и жутко вспыльчив по самому мелкому поводу: будь то слишком вольный комплимент жене или неприятный отзыв на его жалкие рассказы и повести. Их он строчил с завидной регулярностью и публиковал в какой-то местной газете, чем жутко гордился.

Алекс с наигранной галантностью отпустил им поклон, и стал оглядывать зал. Стены красного кирпича с деревянным балками украшали мерцающие гирлянды, серебряными и золотыми космами свисала мишура и пенопластовые снежинки. Барную стойку уже оккупировали те, кому было слишком невтерпеж. Бармен — маленький, очень шустрый паренек в малиновом пиджаке — вертелся как умел, смешивая коктейли и стремительно разливая виски по рюмочкам. Здесь пахло мандаринами и алкоголем, немного дымом — кто-то пошутил петардой.

— Саня! — Раумос повернулся на знакомый голос — из-за четырехместного столика, уставленного холодными закусками, призывно махал рукой Ден (маску он отважился снять). Алекс направился к нему.

— Как узнал? — Раумос крепко шлепнул по его ладони своей — с рукава слетели разноцветные конфетти.

— Шутишь что ли? Эй, переходи на юморески — у тебя получается, — сострил Ден, подвигаясь на угловом диване к стене. — Седай, давай. У меня есть кое-что.

— Не, ну скажи, как узнал? Я в маске и в новом костюме, — не унимался Алекс, устраиваясь возле грузного тела Дениса.

— А еб…льник и прича у тебя тоже новые? — Ден подавился смехом. Его одутловатое лицо превратилось в огромный смайлик, и даже красноватые белки его глаз не делали этот хохот зловещим. — Говорю, юморески пиши. Для тебя есть сюрприз.

— Пакет с конфетами под елкой? — Алекс перевел взгляд на Алису: рыженькую стерву плотно окружили четверо кавалеров. Ей было чуть более двадцати. При очень смазливой внешности Алисе удавалось писать действительно хорошие произведения на взрослые темы. Кто-то спросит, а какая связь между внешностью и талантом? Возможно, связи нет. Но опыт общения с авторами ни раз убеждал, что за каждым талантливым романом кроется вряд ли приятное личико автора. И наоборот: внешне самые злобные кикиморы зачастую клепают весьма неплохие произведения, уходящие в крупный тираж. Уж изволите: либо талант, либо славную мордашку — будто так ставит вопрос вселенная или тот, кто дергает ее рычаги. И Алиса в этой вселенской рулетке удачи стала редким исключением. Тираж ее второй книги в Эксмо двадцать тысяч — вовсе не мало.