— Осторожнее! — предупредил он, когда Белоснежка поднесла открытую бутылку к губам.

Но было поздно: она успела сделать пару глотков, напиток вспенился, пошел шипящим фонтаном из ее рта и из горлышка, заливая платье и пол.

— Пиз…ец! — выговорила Наташа, едва отдышавшись. Она засмеялась, закрыв лицо руками, потом мотнула головой, разбрасывая мокрые и липкие волосы, и расстегнула верх платья. — Алекс, сука, помоги снять лифчик! Вся к еб…ням уделялась.

— Может принести полотенце? — он был уже готов сходить к официантам.

— Нах…й оно нужно! Давай, раздевай меня. Буду сохнуть, — она протянула к нему руки.

Раумос расстегнул платье Белоснежки сзади и помог с лифом. То, к чему он прежде стремился, то, к чему он жаждал прикоснуться и вволю потрогать было теперь перед ним: две шикарные груди четвертого размера с крупными темными сосками. Тяжелые, манящие, блестящие от шампанского.

— Алекс, я, сука, липну. Вот, — Белоснежка взяла его ладонь и, подтверждая свои слова, положила на левое белое и прекрасное полушарие. — Хочешь облизать? Ну не будь мудаком, это же лучше, чем моя помада, — она рассмеялась своей шутке, а ее свободная рука начала торопливо расстегивать молнию брюк Раумоса.

Несильно сжимая ее груди, потирая соски, Алекс снова вспомнил об Эли. Где она? По-прежнему танцует с Гурамом? Может уже целуется с ним? От этой мысли сердце похолодело, но рука продолжала механически мять грудь Белоснежки.

Наташа наконец выпустила его член из брюк. Сжала его и глядя в глаза Раумоса произнесла с каким-то страшным ожесточением:

— Алекс, сука, не стой столбом! Я хочу тебя!

Он не ответил.

— Е…баный Алекс, ты чо одеревенел? — она подергала его за член.

— Натали, давай не надо, — все-таки отозвался он.

— Сх…я это не надо? — она опустилась на колени и взяла в рот его отвердевшую плоть.

— Наташ… — он погладил ее мокрые волосы и попытался отстраниться.

Она лишь сильнее присосалась к его члену, громко чмокая и держа его за ягодицы.

— Наташ… Пожалуйста, не надо! Прости, но нет! — он все-таки оттолкнул ее.

И тут опустился на колени рядом с ней. Они застыли друг перед другом в этой глупой позе.

— А какого х…я ты меня сюда привел⁈ — выдавила она. Часто задышала от негодования и, закрыв лицо руками, заплакала.

— Прости, Наташ! Прости, — он попытался обнять ее. — Я люблю Эли. Ту девушку, что за нашим столиком. Ты знаешь, наверно, ее. Она пишет хорошее фэнтези.

— Какая ты сволочь! — выдавила она сквозь всхлипы. — С мужем поругалась из-за тебя! Специально! Придумала повод! Отправила его к еб…ням домой! Напилась как сука! И ты так со мной!

— Сожалею, Наташ. У меня просто сносит крышу. Не знаю, что со мной, — пытался объяснить он, поглаживая ее липкие волосы.

— Уходи! Видеть тебя не хочу, мудака сранного! — она оттолкнула его руку, встала и, взяв со стола остаток шампанского, села на диван.

Наташу было реально жалко. Вовсе подавленный, Алекс направился к выходу.

— Позови сюда Дена! — крикнула она, даже не собираясь прикрыть свою грудь. — Может он меня поймет. Сука, ты! Еб…ный дебил, б…я!

Когда он вернулся за стол, Эли сидела одна, что несколько удивило и обрадовало Раумоса.

— Курить пошли, — кратко пояснила она, поправив маску и подвинувшись к центру дивана. — А ты где был? Никак не мог выпустить из объятий ту дамочку в сказочном наряде?

— Да, это Наташа Неженская. Пишет стихи, — Алекс налил себе рюмку виски и наполнил бокал шампанским для Эли.

— Ты же сказал, что любишь меня, а обнимался с ней при чем так долго, — Ведьма смотрела на него с насмешкой, за которой проступало сожаление. — Как понимать тебя, Алекс? Ты соврал или твоя любовь скоротечна?

— Послушай, Эли, ты меня действительно очень, очень зацепила. Если бы ты знала, что сейчас случилось между мной и Наташей, то не говорила бы мне это в упрек. Давай выпьем. Настроение немного подпортилось, — он поднял рюмку, ожидая, когда она возьмет бокал.

— Хочешь, потанцуем? Подходящая музыка, — неожиданно предложила она под первые звуки Pink — Walk me home. Что такого произошло между ним и той девушкой, ей, конечно, было интересно знать. Но она решила повременить с этим вопросом.

— Да, очень хочу, — Алекс с готовностью встал и протянул ей руку.

На танцплощадке он легко обнял ее талию, а она положила руки на его плечи, и они двинулись мягко, ловя телами чувственные ритмы и ощущение друг друга.

— Эли, я мог бы помочь с изданием твоего романа. Твое фэнтези — прямой формат «Армады». А там с Маршавиным у меня хорошие отношения. Если попрошу, он рассмотрит твой шедевр в отдельном порядке, — предложил Раумос не слишком кривя душой: он на самом деле имел связи с этим издательством.

— Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас! Сами предложат и сами всё дадут! — продекламировала она, слегка прижимаясь к нему грудью. — Воланд, да? Только настоящий Воланд. Вот я и не прошу. Я сама всего добьюсь, Алекс. Или сами все мне дадут. Я же — ведьма. Увидишь — я решу этот вопрос. Ведьме Эли лишь потребуется хорошая жертва. Лучше скажи вот что… — она убрала руку с его плеча и приподняла голову, — скажи честно, что ты от меня хочешь? Только абсолютную правду. Ложь я почувствую, и разговор не получится.

— Я хочу тебя, — прошептал он, чуть теснее прижимая ее к себе, возбуждаясь от близости и тепла желанного тела. — И только тебя, Эли. Я хочу, чтобы не было, между нами, никакого Гурама, и ты стала моей. Еще честнее?

— Твое тело уже достаточно сказало, — она усмехнулась, чувствуя напряжение его члена. — Но говори дальше. Я хочу знать, как далеко ты готов зайти.

— Ты мне вскружила голову, пожалуй, как никто другой. Понимаешь? До сих пор никто меня так не волновал. Никогда. Можешь не верить, сказать, что такого не может быть за небольшое время в реале, которое мы знакомы. Но я отвечу, что может. Именно твой образ был объектом моих мечтаний последние полгода. Эли… — он попытался поцеловать ее, но она чуть повернула голову, и его губы задели только краешек ее рта.

— Алекс, это просто страсть. Ты хочешь меня трахнуть. Вот и все. И знаешь, — она снова подняла голову так, что ее губы почти коснулись его подбородка. — Ты мне очень приятен — это чистая правда. То, что ты хочешь меня, может стать взаимным.

— Эли!.. — он порывисто прижал ее к себе. — Прошу, не дразни!

— Сейчас я не дразню и очень откровенна с тобой, — его объятия порывистые, сильные и ощущение нажима его твердого члена отозвались приятным теплом внизу живота. Эли от удовольствия прикрыла глаза.

— Хочешь сказать, что можешь завтра утром проснуться в моей постели? — спросил он, касаясь губами мочки ее уха. — Пожалуйста, скажи «да».

— Такое может быть, Алекс Раумос, — она подумала, что сама начинает хотеть этого. — Может, если ты достаточно серьезно настроен. Если на самом деле желаешь меня с огромной страстью. Я могу проснуться с тобой. Только я кое-что попрошу взамен.

— Что? — Алекс по-прежнему прижимал ее к себе, хотя Пинк уже спела последний куплет, и чудесная мелодия растаяла в тишине. Еще он видел Гурама, сердито топтавшегося рядом, но сейчас это было совсем не важно.

— Я хочу твоей крови, Алекс, — ее голубые как незабудки глаза смотрели из прорезей маски с прищуром. Было так странно слышать эти слова от обладательницы ангельских глаз.

— Хочешь меня убить? — он не понимал, насколько она серьезно говорит. — За мою критику твоих произведений. Это такая месть ведьмы?

— Нет, давай отойдем, — предложила она. — А то мешаем другим.

— Тогда туда же к лестнице. Я только скажу кое-что Дену, — Раумос вспомнил про Наташу и поспешил к столику, чтобы сообщить о ее просьбе Денису. Была ли Неженская в той комнате или уже ушла, он не знал, но быстро объяснил другу, что от него требовалось.

— Супер! Заодно там вызовем второй косяк! — с хохотом решил Ден, глядя дикими красными глазами на друга. Потом повернулся к топтавшемуся возле Эли строителю. — Эй, Гуру! Ох…ительное дело! — он махнул рукой строителю. — Бери шампанское и два бокала. Пиз…ец чо будет! Идем в интересное место.