«Зачем она сделала это⁈ Могла бы вырваться, оттолкнуть его!» — негодовал он, отправляясь к столам для читателей, где были свободные стулья. — «Эли, она всегда так себя ведет или намеренно досаждает мне? Вряд ли подобное она допускает при своем муже. Может, история о недавнем знакомстве с Гурамом выдумка и между ними есть нечто большее?». Эти вопросы вспыхивали в его уме один за другим. Вспыхивали и никуда не пропадали, словно повиснув где-то в груди, излучая мучительный жар.
— Саша…
Алекс остановился от прикосновения к руке, повернул голову и увидел рядом с собой Ольгу Самгину, третий год подряд игравшую роль Маргариты. И — редкий случай — Воланда рядом не было.
— Хорошая музыка, Саш. Не хочешь меня пригласить? — ее большие темные глаза с длинными ресницами смотрели на него, а губы как обычно были полны ее необычной чарующей улыбки.
— Да, Ольга Васильевна, — он протянул ей руку и, скоро они поплыли в нежной мелодии My Heart Will Go On.
— Саша, Саша… — сказала Маргарита, держа обе ладони на его плечах. — Я думала, ты отважишься в этот вечер стать Мастером. А ты по-прежнему, увы, Икс.
— Марго, буду честен, я думал об этом. Но проблема с костюмом. Не знаю, такое должен надеть Мастер для поддержания образа. Да и масок он не носил, — Алекс чувствовал необычно приятное тепло ее тела и такую же необычную грацию, этой манящей женщины. Она была старше его лет на семь, но Ольга Васильевна принадлежала к числу тех редких дам, которых не портит возраст.
— Или мне быть в той пижаме, которой Мастер беседовал с Иваном Бездомным? — продолжил Раумос рассуждение об одежде. — Тогда точно твой Воланд сдаст меня в психушку.
— Разве дело в костюме, Саш? Ведь я это платье взяла в своем гардеробе, а у Маргариты Николаевны, — Ольга убрала одну руку с его плеча, украдкой глянув на мужа, по-прежнему занятого с меценатом Гавриловым. Освободившейся рукой, она обхватила спину Раумоса и прижалась к нему.
— Твоя правда, Марго. Однако костюмы и платья, как и другие условные мелочи дают начало нашей большой игры, — он чувствовал ее влечение и это было столь же неожиданно, сколько странно.
— Игры, которую мы принимаем за жизнь, — добавила она, дыша ему на ухо. — Саш, у тебя отличный стиль. В одежде и прозе. И в манере общения. Знаешь, что мой Воланд тихо завидует тебе? Может даже не тихо. И его бесят твои остроумные рассказы и изданные романы. Наверное, будет бесить, что я сейчас так прижимаюсь к тебе в танце. Вижу, он поглядывает на нас.
— Не боишься его недовольства? — Алекс повернул голову, ища взглядом Воланда, но вместо темнейшего увидел Эли — она танцевала в паре с Гурамом. Снова на ней была маска, и Ведьма смотрела на него. В этот миг ее глаза показались ему голубыми колючими льдинками.
— Нет. Я не хочу всю жизнь играть лишь по его правилам, — ответила Самгина, ее небольшая, по-девичьи упругая грудь возбуждающе потиралась о партнера при каждом движении.
— Марго… — Алекс лишь произнес ее имя и наклонился к ней, заглядывая в темные бездонные глаза. Ее лицо было так близко, а теплое дыхание ласкало его подбородок. Алекс хотел, чтобы это видела Эли, кружившая от их пары в нескольких шагах. Еще он знал, что если сейчас поцелует госпожу Смагину, эту роскошную и утонченную даму, то Марго не отвернется — ответит на его поцелуй. Но Эли… Как отреагирует она? Может ей будет все равно? А может это ее царапнет, как поцарапало его сердце вольности Эли с небритым кавказцем. Да, Гурам грубо притянул к себе, но она могла бы возразить, оттолкнуть? Однако она позволила.
Почему сегодня так странно сошлись звезды: три женщины, о которых он думал и которых хотел. Три женщины, которые казались недоступными, вдруг открылись ему. У этих трех женщин есть кое-что общее: они замужем за весьма состоявшимися мужчинами и все три недовольны браком и тем, как сложилась их жизнь. Каждая из них его привлекала: кто больше, кто теперь уже меньше. Из этих трех влекущих дам, две стали для него сегодня точно низко висящее яблочки. Яблочки в том самом небесном саду. Да, он, Алекс Раумос, вознесся сегодня на небеса. Какие ветры занесли его туда? Наташа, Ольга — только протяни руку, скажи несколько важных для женщины слов, и можно их взять. Если не в этот вечер, то в будущие недалекие дни. Но его интересовала другая… Та, явившаяся на вечеринку внезапно из его снов. Явившаяся, но постоянно ускользающая, дразнящая и изводившая его. Краем глаза Алекс заметил, что Эли смотрит на него, и тогда его губы припали к приоткрытым губам Марго. Она ответила, страстно прижимаясь к нему и чувствуя мужское возбуждение, толкнувшее ее в живот, так явно, что захотелось вскрикнуть от восторга.
— Алекс… — едва слышно произнесла она, дыша ему в рот. — Я знаю, ты это сделал для нее. Для Эли. Я знаю, она заберет тебя без остатка. Прости, но я не глупая женщина и очень наблюдательна. Но еще хочу, чтобы и ты кое-что знал: мне очень приятен твой поцелуй и мысль, что ты мог бы стать Мастером посещает меня не первый год. В моей жизни было слишком много темных сил — хочется немного света. Вопреки всем законам и порядку, — она хотела бы сказать ему, что хочет его сейчас и, наверное, хотела давно. Только она понимала, что его захватила Эли, и изменить это нельзя.
— Марго, ты меня покорила… — он в самом деле был глубоко тронут. — Ты тоже прости, но ты совершенно права. Как приятно и опасно быть рядом с такой проницательной женщиной. Мне кажется, писательство давалось бы тебе, гораздо лучше, чем твоему бездарному мужу. Ты в самом деле могла писать очень хорошую прозу, полную глубоких и важных мыслей. Зачем тебе быть в его тени?
— Спасибо. Наверное, каждому свое: и в творчестве, и в самой жизни. Я пойду. Теперь пойду, попытаюсь соблазнить Конта, раз ты уже навеки отдан другой, — шепнула она ему, когда музыка стихла. Сжала его ладонь как-то очень по-женски и в то же время по-дружески.
Он стоял на танцплощадке с минуту, глядя в след уходящей в сторону бара Маргарите. В самом деле она была очень похожа на булгаковскую Маргариту: красивая, смелая, умная женщина. А ее муж, конечно, не Воланд и даже не тот военный инженер. Ему нравилось назвать ее «Марго». Потому что для него она с первого дня была королевой. Но он не был королем и не стремился к этому. Затем снова заиграла музыка, и Раумос вспомнил, что шел сюда вовсе не за танцами, а за стулом. Повернулся и увидел стоявшую перед ним Эли.
— Зачем ты это сделал? Маленькая месть за то, что я села ему на колени? — щеки ее заметно порозовели, может от шампанского, а может от волнения. — Заметь, я не целовалась с Гурамом. Ты первый начал в эту скверную игру.
— Да, Эли, я поцеловал ее из-за тебя. Мне было обидно. И мне хотелось знать, будет ли обидно это тебе или тебе все равно, — Алекс примирительно взял ее руку. — Давай не будем больше делать друг другу ничего неприятного?
— Может тебе нужно немного прикрутить свою ревность? — она как-то неопределенно покачала головой, и стало неясно, толи это в укор ему, толи несогласие с его предложением. — Сейчас мне было обидно. Считай, что теперь знаешь. Но ты знаешь не все, Алекс. Когда мы переписывались в личке на сайте… Я тоже думала о тебе. И я до сегодняшнего вчера знала, как ты выглядишь, потому что видела твое видеоинтервью. Сейчас не хочу об этом говорить. Давай лучше о продолжении вечера. Хотя уже ночь.
— Схожу за стулом, — он хотел повернуться к читательским столам, но наклонившись к ней добавил: — Как же приятно, что я тебе небезразличен. Может в самом деле мы нужны друг другу. Нужны по-настоящему. Надолго или навсегда.
— Не знаю, как будет. Но точно знаю, что эта ночь очень важна, — сказала Эли, когда он отходил. И добавила, зная, что он уже не слышит: — Эта ночь и грядущий день могут убить, а могут дать новую жизнь. Счастливую или несчастную — знать не в нашей власти.
Возвращаясь к столу, Раумосу пришлось продираться сквозь толпу, резвящуюся возле Деда Мороза. При этом особо мешал стул. То он зацепил излишне подвижную поэтессу, то на него едва не сел пьяный юморист Гена Кабанов. Рядом снова громко бахнула большая хлопушка, полетело конфетти, запахло дымом, и кто-то начал упражняться в жонглировании бенгальскими огнями, тут же закричав матом от собственной глупости. Когда Алекс добрался до своего стола, то обнаружил, что Эли ожидает его стоя.
