— Да, инквизитор, — согласилась она. — Сознаюсь: я — ведьма. Накажи меня. Хочу сгореть в твоем огне.

— Ты будешь просить о пощаде, — его ладонь проникла между бедер любовницы и большой палец прошелся по влажной ложбинке.

— Чувствую, расплата близка! — Эли запрокинула голову, прогнулась, подставляя тело ласкам.

Губы Алекса припали к ее соску — он тут же отвердел и по телу пошли, побежали мурашки. Затем его губы сдавили острое навершие другой груди. Эли чувствовала: все больше сладостного жара разливается по телу, все сильнее желание притянуть своего любовника, слиться, трепеща от взаимного безумия, без остатка раствориться в нем. Она и начала нетерпеливо подрагивать от его прикосновений. Язык Алекса опускался ниже, преступно-медленно стремясь туда, где продолжали нескромную игру пальцы его пальцы. Они то ласкали нежные стеночки вагины, то нащупывали очень чувствительный бугорок ее клитора, и тогда ее тело пронзало разрядом сладкого электричества. Ведьма часто задышала, едва кончик языка проник в ее ложбинку, и начала беспорядочно гладить спину Алекса, выгибаться, раздвигая бедра шире.

— Мой любимый инквизитор, — прошептала она, облизывая губы. — Да! Ты беспощаден!

Он припал к ее лону, целуя его с жадностью, щипая ее нежные губки своими. Проник во вход языком. От ее волнительных содроганий Алекс почувствовал свое нарастающее желание. Очень быстро член налился новой силой, окреп, снова порываясь оказаться в женском плену.

Когда язык Алекса снова нащупал ее клитор, Эли вскрикнула и вцепилась в его плечи.

— Все! Все! Саша, хватит! Войди! — взмолилась она. — Хочу кончить под тобой!

Раумос подмял ее под себя, разводя шире бедра. Головка члена упруго ткнулась в мокрую от соков ложбинку, с мучительным нажимом прошла вверх-вниз. Эли не желала ждать: спешно нащупала его ладошкой, сжала и направила во вход. И закричала от глубокого проникновения. Почти сразу, после нескольких глубоких толчков Ведьму накрыл оргазм. От головы до пят тело свело сладкой судорогой, ноготки Эли беспощадно вонзились в спину инквизитора. Она затряслась под ним, изгибаясь и резко насаживалась на одеревеневший член, ловя размашистый ритм его движений. Простынь под Эли взмокла, но это был ее сок. А ей нестерпимо хотелось почувствовать горячую влагу своего любовника. Хотелось утонуть в ней, задохнуться от его поцелуев, закрывавших в этот миг ее рот. Ей хотелось быть раздавленной его сильными руками и пронзенной твердым членом насквозь.

Она вскрикивала от своих диких желаний и от таких же диких ощущений. Алекс чуть отстранился, приподнял ее ноги, и закинул их себе на плечи. Теперь его проникновения стали еще жестче и глубже. Удары его члена в ее нежное донышко выбивали из Эли страстные вскрики. Она чувствовала, как его орган большой, бугристый от вен, все сильнее растягивает нежные стеночки вагины. И вместе с тем чувствовала нарастающий жар, готовый в любой миг превратиться в огненное извержение вулкана ее страсти.

— Ах! — отчаянно вскрикнула она, вцепившись в его ягодицы.

И это будто стало спусковым крючком. Ее любовник сдавил ее и выстрелил горячим потоком семени. Член страшно забился в ней, и Эли в ответ стала тем самым вулканом страсти. Обхватила его, прижалась грудью к его груди, и задрожала вместе с ним, вонзая зубки в его плечо.

Через минуты, когда их тела остыли от содроганий, Алекс обессиленно повернулся на бок. Он чувствовал ее укус. Это было действительно болезненно, скорее всего она прокусила кожу.

— Прости, — сказала она, целуя его рядом с укушенным местом. — Нечаянно.

— Эли… ты в самом деле вампир? — его вопрос был наполовину серьезен. Если бы не сумасшедшая ночь, не кровь, разбрызганная по его постели, не странный ритуал при свечах и не сама Эли с некоторыми небольшими, но странностями, то ему бы не могла прийти такая мысль. Но сейчас критический разум тихо пятился, оставляя место для все больших невероятных допущений.

— Алекс, ну прости. Очень больно? Правда, нечаянно. Какая-то дурь на меня нашла, — она взяла его лицо ладонями, повернув к себе и заглядывая в серые красивые глаза. — Сердишься? Почему такой серьезный?

— Если я отвечу, то ты будешь смеяться, — он наконец улыбнулся, разгладилось его лицо, а рука потянулась к Эли.

— Ответь, — теперь и ведьмочка позволила себе расслабиться, поцеловав его в подбородок.

— После укуса была мысль… Что ты на самом деле можешь оказаться вампиром. Глупо, конечно. Но на какой-то миг я это допустил, — ответил он, обняв ее и поглаживая приятные будто атласные ягодицы.

Она рассмеялась, уткнувшись в его грудь.

— Эли, да это глупо, очень глупо, — признал он. — Но при том обилии крови, что недавно пролилась, могут прийти и такие мысли.

— Алекс, Алекс. Ты тоже балуешься фэнтези и мистикой. Какая благодатная пища для романа! Дарю тебе этот сюжет, — она тронула пальчиком его нос. — Только когда будешь писать про вампиршу-Эли, не забудь упомянуть, что тело ее было холодным, глазки кровавыми. А когда она открывала рот, чтобы взять твой член, ты видел там остренькие клыки.

— Открой рот, — попросил он, приподняв ее подбородок.

— Нет, — она мотнула головой.

— Открой! — настоял он.

— Нет! — продолжая посмеиваться она отвернулась к стене. — Пусть это будет интригой. И имей в виду… Если я прокусила до крови, то время у тебя трое суток. Потом начнется перерождение.

— Чего молчишь? — спросила Эли после долгой паузы. — Иди к зеркалу и посмотри, есть ли там кровь. Кстати, если вовремя очистить рану спиртом от моей слюны, то может тебя пронесет.

— Ты издеваешься? — Алекс повернул ее к себе.

— Да, — честно ответила она, обняв любовника и потираясь щекой о его грудь.

— Эли, тебе нельзя писать фэнтези без меня. Потому, что у тебя проблемы с логикой, — Алекс глянул на тумбочку — потухла одна из трех оставшихся свеч и в спальне стало темнее.

— В тебе снова проснулся злобный критик? Да, Алекс? — она посмотрела в его глаза, в то время как ее ладошка скользнула к его члену. — Объясни, в чем я неправа?

— Ты упустила важный момент: я пил твою кровь, а значит, твой укус уже не имел бы значения. Я бы принял вампиризм без помощи твоих зубок. Верно? — Алекс почувствовал, что член снова твердеет в ее ладошке.

— Черт! Ты меня раскусил! — она рассмеялась, снова пытаясь отвернуться к стене. — Вывел на чистую и святую воду. Осталось накормить чесноком.

— Я тебя еще не кусал. Но я сделаю это. Теперь моя очередь, — он перевернул ее ничком и подмял под себя.

Они уснули примерно через полчаса, когда уже оставалось до утра недолго.

Эли не знала сколько времени. Взглядом она не нашла телефон в спальне, а ее мобильник остался в сумочке, висевшей под шубой в прихожей. Алекс слегка похрапывал, лежа на спине и положив руку ей на живот. Почему-то сильно хотелось пить, хотя вчера Ведьма не злоупотребляла алкоголем: выпила не больше бутылки шампанского. Осторожно приподняв руку любовника, она выскользнула из-под нее и встала, бросив взгляд на постель, где местами виднелись красно-бурые следы крови.

Эли осмотрела левое запястье, перевязанное бинтом поверх пластыря. Скорее всего рана подсохла, но лучше пока повременить со снятием повязки. Подняв с пола синюю рубашку Алекса, она надела ее, застегнув лишь на одну пуговицу, сунула ноги в тапки и тихонько вышла из спальни. На кухне почему-то до сих пор горел свет и оттуда несло табачным дымом. Открыв двери, Эли обнаружила там Гурама, докуривавшего сигарету возле окна. Ей не хотелось встречаться здесь с ним, тем более наедине и в ранний час. Однако, армянин повернулся на звук открывшейся двери и сказал, выпуская дым изо рта:

— Зачем обманула меня? Эли мне больно. Весь вечер было больно! Всю ночь!

— Прости, так вышло. Очень не хотела тебя обидеть, но я Алекса знаю уже давно. У меня с ним много общего, — она все-таки зашла на кухню и направилась к мойке, чтобы набрать воды. — Не сердись, Гурам.

— Ты обещала поцелуй, Эли! Много чего обещала! — он нервно затянулся, поглядывая на ее голую грудь, снова мелькнувшую под незастегнутой до конца рубашкой.