Эли ловко расстегнула пуговки, небрежно бросила рубашку на пол. Алекс впервые увидел ее голую грудь: меньше, чем у Наташи, но куда более манящей формы, подтянутую, с маленькими острыми сосками. С груди он перевел взгляд на ее лицо: мокрые от крови губы, след багровой струйки на подбородке и ниже ключицы. Заглянул в глаза с расширившимися от возбуждения зрачками.

— Хватит! Давай руку! — она быстро приложила тампон и, пренебрегая пластырем, начала наматывать бинт. — Сиди тихо! Сейчас не мешай!

Ведьма взяла кофейную чашечку, в которой смешалась кровь: ее и его — того самого, страстно желавшего ее мужчины. Чашечка была полна почти наполовину. Этого вполне хватит, чтобы нарисовать знаки. Она села посреди кровати, разгладила простынь. Что-то шепча, начала выводить на белом покрове завитки ведомого только ей значения. Простыня быстро впитывала кровь, и приходилось часто макать палец в чашку. Пламя свечей подрагивало, Эли спешила, двигаясь против часовой стрелки. Иногда встряхивая головой и поднимая ее к потолку, словно что-то вспоминая. Начертав последний знак, она села, скрестив ноги, и замерла точно белая статуя в золотом блеске свечей. Зажмурила глаза, сосредоточившись.

Неожиданно порыв ветра ворвался в приоткрытое окно, швырнул в сторону занавес и потушил три свечи. Эли открыла глаза и повернулась к Алексу.

— Свечи потухли, — сообщил он.

— Знаю. Все хорошо, Алекс. Иди ко мне, — она протянула руки. — Ведьма хочет тебя раздеть и съесть.

Алекс забрался на кровать и сел рядом с ней. Безумное волнение не отпускало. Да, он верил немного в мистику. На личном, весьма мучительном опыте знал, что предсказания могут сбываться с точностью. Такой точностью, что нельзя списать на случайные совпадения и объяснить это здравым умом. Знал, что в этом мире иногда происходят события, которым место лишь в любимом романе семьи Самгиных. Но сейчас вся его спальня, а вместе с ней он сам, его разум и его душа пребывали в нереальности, и от этого волнение никак не отпускало.

— В чашечке осталось по глотку крови. Там смешаны воедино ты и я. Хочешь выпить нас? — она поднесла чашку к его губам. — Только не жадничай. Оставь мне, — Эли рассмеялась, чувствуя вдохновение и волшебное головокружение. — Пей, это вкусно. И… наверное тебе это будет приятно знать… — она подсела ближе и прошептала. — Я никогда не смешивала свою кровь ни с чьей. И конечно не пила такой коктейль.

— За тебя, Эли! За твой успех! — Раумос сделал глоток из чашки в ее теплых руках.

— И за тебя, мой дорогой, — Эли поднесла чашку к своим губам, в этот момент, Алекс шевельнулся — она нечаянно пролила половину себе на грудь и живот.

— Боже, ты — вампирша, — Алекс рассмеялся, глядя на багровые потеки на ее груди.

— Разве это не возбуждает? — она развязала его халат и нащупала ладошкой не слишком напряженный член. — Вижу ты волнуешься. Это нормально, Алекс. Все хорошо. Я думала, твое беспокойство будет гораздо сильнее. Ожидала увидеть в твоих глазах страх. А вижу в них трах… — она рассмеялась, проводя ладонью по его груди голой, почти лишенной волос. — Позволь, — Ведьма сняла с него халат и прижалась к его обнаженному телу своим. — А мои трусики снимешь ты, — прошептала она, ущипнув губами мочку его уха. — Я тебя очень хочу. Знаешь, как пьянит ведьму кровь? Кровь мужчин, которые полны страсти ко мне — я знаю, что это такое. Она всегда пьянее шампанского!

— Кровь других мужчин? Ты же вроде не изменяла мужу? — Раумос привлек ее к себе и опустил резнику трусиков.

— Я не обманываю тебя. Но Генриху я не досталась девочкой. До его появления в моей жизни я спела несколько раз успела узнать вкус крови жаждущих меня. Их было всего три, и ты самый лучший, — она приподнялась, помогая ее окончательно раздеть. — А еще я знакома со вкусом крови своей подруги. Но я — не лесбиянка. Не подумай.

Алекс стянул с нее трусики до коленей, обнажая треугольник редких, аккуратно подстриженных волосков. Не удержался от соблазна и провел по ним ладонью, которая нахально скользнула ниже, и средний палец проник в ее влажную ложбинку.

— Ну, Алекс, не издевайся! — Эли зажмурилась, чувствуя его взгляд на себе, и едва сдержала смех от лёгкого смущения и удовольствия.

— Я буду это делать! — он тоже рассмеялся, наклонился и поцеловал ее живот. Его губы едва касались нежной чувствительной кожи Ведьмы, и она словно растаяла под ним, размякла, целиком отдавая тело его ласкам. Попав кончиком языка в лунку ее пупка, Алекс начал опускаться ниже. Неторопливо, водя языком из стороны в сторону, словно рисуя коварную змейку, ползущую за запретным плодом. Ползущую намеренно медленно, доставляющую мучение этой бессовестной неторопливостью. Одновременно его рука стягивала трусики, Эли помогала емуподжав ноги.

Змейка почти доползла, и коротко стриженные волосики кольнули кончик его языка. Алекс двинулся дальше, погружаясь в ее влажную складочку.

— Постой… Алекс, нет! — Эли, часто дыша, задержала его голову и выскользнула из-под него. — Сначала я. Я хочу сначала так.

Она повалила его на подушки. Приоткрыв рот, медленно наклонилась к отвердевшему члену.

— Таков каприз твоей Ведьмы, — прошептала она, губами на которых еще были следы крови.

Раумос почувствовал ее теплое, возбужденное дыхание. Затем прикосновение. Сначала пальцев.

— Какие у тебя шикарные толстые вены! — произнесла она, на приподняв голову и встретившись с ним взглядом.

— Эли! — он рассмеялся. — Из твоего окровавленного ротика эти слова звучат настораживающе.

— Бойся. Бойся меня всегда, — она тоже рассмеялась и, высунув язычок, с огромным желанием лизнула головку его члена.

Язык Ведьмы обошел головку несколько раз по кругу, заставляя Раумоса трепетать от волшебных ощущений.

Светло-золотистые волосы Эли при каждом движении ласкали его живот и бедра, словно его тело обдувало теплым ветерком. С жадным чмоком она втянула его член в себя, он тут же стал мокрым от ее обильной слюны. Оставила его ненадолго и принялась ласкать языком его яички. Приоткрытые глаза Эли смотрели на жутко вздутые вены его маняще-крупного органа, и она все больше распалялась желанием скорее принять его в себя. С жадностью она снова схватилась губами за тугую головку, звучно втянул ее в себя.

Алекс трепетал от ее ласки и хрипло постанывал.

— Сейчас взорвусь! — прорычал он, выгибаясь.

Она вскинула голову и ладонью крепко сдавила член:

— Хочу этот фейерверк, — прошептала она, с улыбкой собирая в гармошку кожу его члена. — Все-таки Новый год близко. Ах, Алекс, ты в руках беспощадной ведьмы! Просто смирись!

Она потянулась губами к его мокрой головке, одновременно тугой и нежной. Со чмоком взяла ее в ротик, играя языком, обходя венчик, от чего Алекс вздрагивал. Посасывая ее все сильнее, беспощаднее, Эли чувствовала, как нарастает в теле любовника сладкая дрожь. Он завозился под ней, лаская ее спину и волосы — они мягким золотом укрывали его живот и ноги.

— Эли… — проворчал он, кладя руку на затылок ведьмы.

Она подчинилась, пустила его толстый член глубже. Головка скользнула по небу словно спелая клубника. Пошла дальше, достав до горлышка. Раумос заохал от невыносимых ощущений, а Эли, вцепившись ноготками в его бедра, вынимала его член изо рта и снова впускала в себя, глубоко проглатывая. Она чувствовала жажду и еще собственное нарастающее желание, разливающееся томной волной от низа живота, наполняющее вагину соком.

Алекс зарычал, задергался. Мышцы живота скрутило, и в рот Эли ударил поток семени. Такого горячего. Чуть солоноватого. Она тоже застонала, не выпуская изо рта его орган, бьющийся в прекрасных спазмах удовольствия.

— Иди ко мне! — он подхватил ее, приподнимая, укладывая на подушки. Успев прикоснуться губами к ее соску.

— У тебя вкусная не только кровь, — тихо рассмеялась она и прикрыла глаза.

Алекс принялся стирать пальцем семя с ее губ, подбородка, потом догадался взять полотенце.

— Моя очередь быть инквизитором, — он сжал ее грудь, которая была чуть больше его ладони.