Я обнимаю себя руками, потому что кажется, что так смогу защититься.

Страх клокочет в горле, а внизу живота собирается напряжение.

Неужели, никто мне не поможет.

Так хочется закричать, но я держу крик внутри. Словно меня парализовало.

А Громову достаточно лишь пары шагов, чтобы оказаться ко мне вплотную и забрать окончательно весь воздух.

– Ты моя будущая жена, Катя. Твое тело теперь принадлежит мне. И сейчас я хочу насладиться своим…

7

Катя

Страх острыми иголочками прокалывает мой позвоночник.

Конечно, за последнюю неделю я представляла себе, как это будет. Прокручивала разные варианты развития событий, ведь я уже не маленькая девочка, и вполне понимаю, что замужество – это не только заточение принцессы в башне, а потому мне придется… отдавать свое тело.

Но сейчас, в этот самый момент, я оказалась не готова к такому потрясению.

Сильнее обхватываю себя руками, словно это поможет.

От отчаяния хочется закричать.

– Ты заставляешь меня повторять, Катя. А я этого делать не люблю.

Паника слишком острая. Тело будто воспаляется все. Ощущаю собственную кожу. А еще странное волнение. Непривычное, но уже знакомое мне.

В груди наливается тяжесть, а дыхание становится поверхностным и рваным.

Ощущаю себя оголенным нервом. Точно вся состою из этого напряжения. Лишь кто-то коснется моей чувствительной кожи, как я вспыхну невидимым пожаром.

– Я не стану… – тихо шепчу. Чувствую, как пересохли от волнения губы. – Пока я еще не ваша жена.

Не знаю, как получается произнести это. Выходит неуверенно.

Я не могу ничего поделать с тем, что Громов практически касается меня своим телом, а мои руки и тряпка платья – единственное, что все еще удерживает меня на, пусть и совсем неощутимом, но все же расстоянии.

И такая преграда последний оплот моей неприступности.

Близость Захара удушающе-сладкая. Я не знаю, как иначе это объяснить. Мне страшно, но, в то же время, от напряжения в животе хочется глухо застонать.

Мужнина ничего не отвечает. И эта тишина бьет по нервам. Предвосхищаю самое ужасное. Вздрагиваю, когда Захар вдруг нежно касается пальцами моей шеи. Не удается сдержать рваный выход, граничащий со стоном.

Я понимаю, что должна отстраниться, но почему-то замираю как статуя.

Мне кажется, будто Громов начинает дышать чаще, а моя кожа в месте его прикосновения принимается гореть.

Невольно облизываю губы.

Это не укрывается от взгляда моего будущего мужа, и Захар проводит им вслед за моим языком.

Его зрачки темнеют. Расширяются, практически пряча за собой лед серый глаз. Взгляд становится таким темным, что я окончательно понимаю – с таким мужчиной мне не справиться.

И пока я стою, не шелохнувшись, внутренне сжавшись в маленький комок, Громов скользит пальцами по моей шее все ниже. Наблюдает за этим движением, и меня бросает в дрожь.

А потом его руки резко захватывают горловину моего платья и рвут его в стороны.

У меня в этот момент весь оставшийся воздух из легких выбивает.

Хлипкая старая ткань с легкостью поддается, а мои руки беспомощно разлетаются по сторонам.

Платье валится бесформенной тряпкой к моим ногам. А я остаюсь перед будущим мужем в спортивном лифчике и трусиках, обычных черных, с тонкими рюшами по каемке.

Случайно замечаю, как проглядывают сквозь ткань хлопкового топа соски. Они затвердели и натягивают ткань. От осознания порочности картины у меня почему-то остро стреляет между ног. А когда Захар неожиданно проводит по одной вершинке большим пальцем, я и вовсе не в силах сдержать позорный тихий стон.

На лице мужчины появляется усмешка. Но она тут же гаснет, стоит мне только обратить внимание. А горячая чужая ладонь очерчивает изгибы моего тела, вынуждая напряженную кожу воспламеняться, а страх, вперемешку с чем-то еще, сжиматься волнением в животе.

Конечно же, это от волнения. И я так сильно боюсь, что перестаю помнить себя.

И я не понимаю, почему в этот момент не отстранюсь и не закричу так громко, как только смогу. Почему стою и позволяю наглецу себя лапать?

– Твои трусики мокрые, Катя? – его вопрос с придыханием. Голос приобрел особенную хрипотцу, и я чувствую, как он ложится на мою кожу.

А вот пальцы Захара едва касаются резинки трусиков.

И я больше не могу это терпеть.

– Пожалуйста… – молю я.

Все должно прекратиться, иначе… мне кажется, я просто умру.

Но Громов меня не слушает. Его пальцы легко забираются под резинку моего белья, а затем жестко врывается между складочек.

– Оооох… – у меня подкашиваются ноги в этот момент.

По телу проходит такой импульс, что я вся обмякаю, а между ножек начинает пульсировать. Не падаю лишь потому, что Захар ловко прижимаю меня к себе свободной рукой. И я буквально повисаю на ней.

– Сука… – зачем-то обзывает он меня, а потом вытаскивает руку из трусиков.

Но глоток свободы оказывается недолгим.

– На колени, девочка. Хочу попробовать твой рот.

8

Захар

Когда я вернулся домой после деревни, то был просто в ярости.

Слова отца сумели убедить меня насчет женитьбы, и я, обдумав все, решил, что действительно могу себе это позволить.

А потом я увидел ЕЕ.

Девчонка врезалась в меня, не глядя, но тогда я решил, быть может – младшая сестра или соседка. Тем более, так гнала прочь из дома. В голове такое поведение никак не стыковалось.

А потом родители рассказали все, и я охренел.

Она же малышка совсем. Восемнадцать только исполнилось. А смотрит на меня так, будто я ее собрался сожрать заживо.

Мне это не близко. Я люблю опытных девах, а не тех, у кого молоко на губах не обсохло. Люблю, когда член качественно сосут, а не грохаются в обморок при его виде.

В принципе, я мог бы просто закрыть ее дома и не трогать. Содержать, как и положено, пусть себе живет в моем доме. Если бы не одно жирное «НО» – у меня встал!

Стоило только моим парням вернуть девчонку домой, как я вдруг посмотрел на нее совсем иными глазами.

Большие глазищи, вздернутый недовольный носик. И глядит на меня со всей ненавистью мира.

А я вдруг отчетливо представил, как эта девочка сосет мне вот этими самыми губами. И как смотрит на меня снизу вверх своим невинным распахнутым взглядом.

Мне захотелось рявкнуть на нее родителей и опустить крошку на колени. Попросить высунуть язык и провести по нему напряженной головкой члена.

Вот это, блядь, подстава натуральная!

Когда вернулся в столицу, то сразу наведался к отцу в офис.

– Как все прошло? – улыбнулся отец.

– Ты знал, что эта девчонка – ребенок совсем? – налетел на него сходу.

– Ей что нет восемнадцати? – папа поднял бровь в недоумении. А я вдруг вспомнил эти невинные глаза, что смотрели на меня с ненавистью.

– Есть, но… – упал в кресло напротив отца. Потер переносицу.

– Тогда не вижу проблемы. Да и ты всегда можешь отказаться от сделки. Подыщешь другую землю.

– Нет, – откликнулся я. – Это идеальное место. Оно мне подходит.

– Тогда не вижу проблемы, – с еще большим нажимом произнес отец.

И я вдруг задумался над тем, в чем, действительно, увидел глобальную проблему? Скорее всего, я просто давно не отдыхал нормально. А этот брак свалился на меня, как снег на голову.

Я уже большой мальчик, и со своим возбуждением как-нибудь справлюсь.

В конце концов, у меня есть Адель. Она знает, как доставить мне удовольствием, и я вовсе не собираюсь отказываться от ее общества.

Всю оставшуюся неделю я посвятил делам. За Катей решил ехать сам, хотя поначалу думал отправить кого-нибудь.

Ребята, которых оставил приглядывать за ней, отчитывались мне каждый вечер. Знаю, что несколько дней Катя вообще не выходила из дома. А потом несколько раз безобидно встречалась с подружками.