– Это не обсуждается, – отвечают мне.

– Вы кто такие? – Володя, наконец, выходит вперед. – А, ну, вон из моего дома!

– Советую тебе сидеть тихо, – обращается к нему один из верзил. – Тогда не пострадаешь.

– Какого, блин, хрена?! – мой парень, раззадоренный этим словами, бросается на амбразуру. Он такой у меня – задиристый и вспыльчивый немного.

Но ничего не получается. Одно движение руки громилы, и Вова оказывается на полу.

– Отдохни пока, пацан, – заключает мужик, пока я в ужасе закрываю рот ладонями. – Димас, грузи девчонку в тачку.

2

Катя

Увиденное заставляет меня закричать от ужаса.

Бросаюсь к своему парню, что корчится сейчас от боли на полу, но меня ловят чужие сильные руки. Не позволяют даже приблизиться.

– Отпустите меня, уроды! – кричу и вырываюсь.

Но на деле я просто бестолково болтаю в воздухе ногами, пока меня уносят все дальше от Володи, а потом и вовсе вытаскивают из дома.

Конечно! Этот громила такой огромный, что ему не составляет даже толики труда сделать это со мной.

– Екатерина, успокойтесь, пожалуйста, – просит он меня, даже не запыхавшись. – Я не хочу случайно сделать вам больно.

И эти его слова, с уважением и какой-то своеобразной заботой, никак не вяжутся с тем, что в реальности между нами происходит. А это самая настоящая борьба!

Второй бугай остается в доме Володи. Надеюсь, он его там не добивает. Но, на всякий случай, когда мы оказываемся на улице, я принимаюсь кричать во все горло:

– Помогите! – в надежде на то, что кто-то из односельчан откликнется и не позволит творить такой беспредел средь бела дня в нашем поселке.

Вот только люди словно вымерли. Как назло!

Вдали замечаю тетю Люду с внучкой, но те лишь боязливо удаляются от нашей шумной компании. Еще бы! Да тут несколько крепких мужиков понадобится, чтобы такого завалить! И то не факт, что получится!

Уже возле калитки мне каким-то чудом удается вырваться. Но буквально на секундочку, за которую я только и успеваю – расцарапать щеку шершавой доской.

– Ай! – кричу.

На глаза наворачиваются слезы. От обиды и разочарования в себе.

Внутри клокочет бессильная ярость.

– Этого еще не хватало! – злится охранник, замечая выступившую на моей щеке кровь.

Он захватывает меня еще сильнее, теперь лишая любой возможности сопротивляться. Заталкивает в машину.

Вижу, как из калитки выходит второй мужчина. Володи не видно. Надеюсь, он хотя бы жив.

– Помогите! – все еще реву через закрытое тонированное стекло. Но, кажется, что оно попросту впитывает все звуки.

Большая, просторная машина трогается с места, поднимая за собой дорожную пыль, и увозит меня против воли.

Оглядываюсь, чтобы посмотреть, не выбежал ли мне на подмогу мой парень, но изображение уплывает в заливших глаза слезах.

– Возьмите платок, – сквозь свои всхлипы слышу глухой мужской голос.

Поворачиваюсь на него и вижу, как один из охранников передает мне упаковку бумажных салфеток.

– Кровь хотя бы сотрите. Вот же не хватало! – добавлять он тут же, но уже тише, потому что последние слова предназначаются не мне.

В пути мы проводим пару минут. Поселок у нас небольшой, можно пешком вдоль и поперек обойти за короткое время. А мой дом совсем близко находится к дому Володи.

Бедный мой Вова…

– Вы же не убили его? – робко уточняю.

В ответ эти детины только хмыкают. И у меня сердце сжимается.

Кровь на щеке я все же промакиваю салфеткой. Хотя, может, и не стоило, пусть бы родители посмотрели, что заставили меня испытать.

– Надеюсь, теперь сами пойдете? – спрашивает мужик, который меня тащил, когда распахивает передо мной автомобильную дверцу.

Он подает мне руку, но я демонстративно не пользуюсь помощью. И бежать не собираюсь. Это занятие бессмысленное. Лучше еще раз поговорить с родителями. И пусть посмотрят, какой беспредел устраивает их хваленый столичный жених!

Да и где мне с таким будет лучше? Я его еще даже не видела, а уже столько неприятностей!

Но стоит мне только оказаться в доме, как сердце мое замирает.

Родители сидят за столом, а напротив тот самый незнакомец, что так неприлично прижимал меня своими руками у нас во дворе.

Так он и есть мой будущий муж?

Стоит только мужчине обернуться и увидеть меня, как он тут же произносит:

– Это что? – кивком указывает на меня. Голос очень недовольный. Даже я ежусь.

Бугаи опускают головы.

– Вырывалась, – виновато отзывается кто-то из них. – Об калитку саданула.

Взгляд у «жениха» такой, будто он готов лично сейчас всех башкой садануть. И непонятно кого больше. Бугаев или меня.

И столько власти и силы в жестах и манерах, что жуть берет. Что за страшный человек такой?

– Ей хоть восемнадцать есть? – в наглую разглядывая меня, спрашивает мужчина моих родителей.

Чего?! За малолетку считает?!

Я, вообще-то, не выгляжу, как мелкая! И фигура у меня хорошая, девчонки завидуют.

– Пф! – фыркаю, не удержавшись.

И отворачиваюсь.

Мои родители тут же уверяют мужчину в том, что я совершеннолетняя.

Ну, капец!

Как они могут обсуждать меня вот так, словно я какой-то товар на рынке. Безделушка без души и сердца.

– Иди, умойся! – бросает мне отец. – И приведи себя в порядок.

– Захар Вадимович, может еще чайку? – предлагает пока миллиардеру моя мама.

На что тот вежливо соглашается.

И все это меня дико выбешивает.

Им всем просто плевать!

Почему-то думают, что могут решать за меня! Что могут вот взять – и отдать мою жизнь кому-то без моего согласия.

Ухожу в ванну, сначала специально задев ближайшего здоровяка плечом, блин, больно об него стукнулась, а потом сильно хлопнув дверью в знак всего, что я обо всем этом думаю.

Ванну же пошла, чтобы и правда привести себя в порядок. Пусть и не хочу выходить замуж за всяких красивых козлов по приказу родителей, но выглядеть же я должна привлекательной.

Выйду красивой, и откажу. И много чего еще выскажу.

У нас в стране рабство под запретом. Я свободная женщина, совершеннолетняя, и могу уже сама за себя решать.

И только я собираюсь выйти из ванной, как проход мне загораживает наш гость.

Эти ощущения… их не сравнить ни с чем.

Моя бравада исчезает. Тут же забываю все слова, которыми собиралась кидаться, как только вернусь к родственникам и гостям. Забываю, как нужно дышать. Забываю какой сегодня день и даже вряд ли смогу назвать собственное имя.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. И, кажется, за этим занятием проходит целая вечность, как вдруг со стороны передней раздается громкий возглас моей мамы:

– Горит! Захар! Ваша машина горит!

3

Катя

Мой «жених» сжимает челюсти и коротко выдыхает.

Я думала, сейчас он взорвется или перепугается, но на лице мужчины остается титаническое спокойствие.

Мне думается, он расстроен сейчас лишь тем, что придется прервать наше общение.

Приходится выйти из ванной комнаты на людские крики.

Через окна замечаю, как, чертыхаясь, все присутствующие выбегают из дома. Мама прикладывает ладони к щекам, а кто-то из бугаев держится за коротко стриженную голову.

Автомобиль полыхает знатно. Видимо, пламя очень быстро распространилось, и машину теперь уже нельзя спасти.

– Коля! Вызывай пожарных! – кричит мама, и отец возвращается в дом, чтобы подхватить со стола свой телефон.

Вокруг пожара сгущается людская суета. Кто-то из соседей высовывается из окон, а мимо проходящие толпятся в стороне ахая и охая.

Одна только я испытываю радость. Хотя это и неправильно. Но ведь и отдавать замуж против личного желания – тоже неправильно. А, значит, есть справедливость на этой планете. И высшие силы на моей стороне.