А потом мы просто падаем на постель, абсолютно обессиленные, но счастливые.

Громов нежно гладит меня по волосам. Заглядывает в глаза, и я впервые понимаю, что они уже не такие холодные, как раньше. Словно ледяная корка треснула, обнажив под собой совершенно другие эмоции и чувства.

– Я уже говорил, что ты очень красивая? – спрашивает Захар.

У меня получается лишь грустно улыбнуться.

Хочу спросить, вернется ли он к НЕЙ. Но в этот раз у меня не хватает смелости. Наверное, потому что узнать правду после такого удовольствия очень страшно. Она окажется не просто болезненной, а разрушительной.

– И больше никогда так не делай, слышишь меня?! – тон Громова вновь становится жестким. – Не играй с огнем.

Захар собирается еще что-то сказать, но его отвлекает звонок мобильного телефона.

– Черт! – ругается он, будто о чем-то вспомнив.

И, прежде, чем нажать на кнопку принятия вызова, обращается ко мне:

– Мне нужно уехать. Скорее всего вернусь поздно.

32

Катя

Меня гложет недоверие.

Когда Захар покидает спальню, я еще долго не могу избавиться от мысли, что он поехал к НЕЙ.

Мне было так хорошо сегодня. В его постели. На несколько минут мне даже показалось, что все еще может получиться у нас. Что, если мои близкие были правы, и я еще смогу быть счастливой в этом доме, если позволю себе?

Но уход Захара перечеркнул все. Он просто размазал розовые мечты по стенке, вернув в суровую серую реальность.

Этот мужчина никогда не будет полностью моим. А я никогда не буду его. То есть, буду, конечно, но совсем не в том смысле, в котором хотела бы.

Сгребаю себя с кровати, заставляю пойти в душ.

Неужели, теперь всегда будет ТАК?

А после Нина Сергеевна зовет меня в гардеробную (оказывается, в доме Громова есть такая комната), показывает, что и куда разложила и искренне восхищается покупками.

Осматриваю вещи, потому что не особенно наблюдала за тем, что мне подбирала консультант.

– Очень красивая одежда. Особенно, платья, – продолжает нахваливать женщина. – Уверена, на любом приеме ты всех затмишь.

– А это все вещи? – спрашиваю вдруг я, понимая, что моего развратного наборчика не хватает.

– Откровенные Захар Вадимович распорядился выбросить, – как-то виновато отзывается Нина Сергеевна.

– И вы выбросили? – приподнимаю бровь от удивления. Это же сколько денег!

– Конечно, – кивает собеседница. – Мое дело маленькое.

Даже не знаю радоваться мне от такого приказа Громова или плакать. С одной стороны – он сказал, что мне не нужны «голые» тряпки и украшения, чтобы быть привлекательной для него.

С другой – именно это он может получать от Адель, и просто хочет, чтобы мы были разными. Я – приличная жена, что ждет дома, а Адель – доступная шлюха, готовая удовлетворить любую потребность.

Вот примерно в таком раздрае я и провожу остаток дня. И сама не понимаю, как удается уснуть вечером.

Зато утром, когда просыпаюсь, понимаю, что рядом со мной кто-то лежит.

Поворачиваюсь на другой бок и вижу Громова. Он спит, а его мускулистое, атлетичное тело прикрыто лишь тонкой простынкой в районе паха.

Сглатываю.

Впервые мне удается вот так просто рассмотреть Захара, не боясь, что он заметит, или увидит кто-то другой, как я пялюсь.

А еще я первый раз вижу этого мужчину таким расслабленным. Зато отчетливее стали морщинки в уголках глаз и на переносице. Громов слишком много хмурится. И очень напряжен каждый раз, словно несет на себе какую-то непосильную ношу.

Задаюсь вопросом: как давно он здесь? Спал всю ночь или только завалился под утро? Рассматривал ли меня Захар, пока спала, точно так же, как это делаю сейчас я?

А еще ловлю себя на мысли, что мне очень хочется прикоснуться к загорелому рельефу. Ощутить под пальцами его горячесть и твердость.

И все же не получается сдержаться. Осторожно и робко провожу кончиками пальцев по его широкой мощной груди. Мышцы такие твердые, словно их кто-то умело выточил из камня.

Веду рукой ниже, почему-то наслаждаясь этим безумным, но интересным процессом. И вот уже отодвигаю ткань, скрывающую от меня идеальное мужское тело, и могу пересчитать ровные кубики его пресса.

Моя ладонь замирает, когда оказываюсь слишком низко.

Блин…

Громов совсем голый! Абсолютно!

А у меня появляется еще более дикое и неподконтрольное желание опустить пальцы еще ниже. Скользнуть по дорожке темных волос, уходящей в самые нижние части живота, а затем прикоснуться к тому, что так умело доставляло мне удовольствие вчера.

Это будто гипноз. Состояние, которое никак не получается контролировать. Словно его член тянет меня магнитом.

Не знаю, каких титанических усилий мне стоит прекратить. Сердце колотится точно бешеное.

Отбрасываю руку так, словно обожглась.

– Почему остановилась? – хриплый и немного заспанный голос Громова заставляет меня вздрогнуть.

От беспокойства, что резко появляется в этот момент, у меня скручивает низ живота.

Захар берет меня за запястье. Не позволяет до конца спрятать руку. А его глаза горят. Темные. Голодные.

– Я… – Господи! Стыд то какой! Как я могла попасться на настолько неприличном занятии?

Громов не позволяет мне договорить. Его пальцы обвивают мои и опускают наши руки прямо на торчащий член, который он уже успел вытащить на всеобщее обозрение.

– Трогай, – приказывает он. – Я хочу, чтобы ты его трогала.

В этот момент я окончательно перестаю дышать. И меня в тот же миг охватывает неподконтрольным разуму возбуждением.

Захар пока не отпускает мою руку, и сам осторожно водит нашими ладонями по напряженному стволу. По всей длине. И он оказывается таким горячим. Твердым. Пульсирующим.

Громов все еще руководит моей ладонью, показывая, как нужно делать. Обучая. Как сжимать. Как водить вверх-вниз.

А потом он убирает свою руку, а я продолжаю делать то, что мы начали вместе. И я правда не хочу останавливаться. Это действие словно завораживает меня.

– Сильнее!

Я чуть сжимаю пальцы, хотя обхватить член полностью своей маленькой ладонью у меня не получается.

– Да, вот так… – хвалит Громов.

Его дыхание становится прерывистым. И более тяжелым и громким.

А потом член дергается в моей ладони. Между ножек мгновенно становится мокро.

От смущения я замедляюсь, но тут же слышу следующий приказ:

– Не останавливайся!

И я выполняю.

Громов стонет, а его бедра сжимаются. Горячая густая влага начинает выплескиваться прямо мне на пальцы. А я продолжаю водить ими, пока тело мужчины не расслабляется на постели.

– В следующий раз возьмешь его в рот, – произносит Захар, как неоспоримый факт.

И эти слова отрезвляют меня.

Боже! Это что сейчас такое было?

С позором убегаю в ванную комнату. Отмываю руку, но она прямо-таки отказывается отмываться! И мне приходится очень постараться, чтобы смыть густую сперму со своих пальцев.

Когда возвращаюсь в спальню, Громов уже одет в просторные спортивные брюки. Его волосы слегка растрепанны, и я с удивлением для себя замечаю, что сегодня он какой-то «домашний».

Захар подходит ко мне, заставшей возле двери в ванную, и прижимает к себе. Дурею с его горячего тела.

– Прости, что не дал тебе кончить, – неожиданно произносит он. – Но я все верну с полна, обещаю. А сейчас у нас мало времени. Я хочу показать тебе кое-что.

33

Катя

Чувствую себя странно.

Внутри будто ликую, но и боюсь так же сильно.

Сама не могу определиться с тем, что у меня на душе. Еще вчера я ненавидела Громова, а сегодня по какой-то неизвестной мне причине, строю планы на будущее рядом с ним.

И мне почему-то хочется верить в то, что все получится.

Похоже, я влюбилась в Захара. И влюбилась по уши.