Женевьева посмотрела, как её муж заходит в ванную, и направилась в соседнюю комнату. Она тоже решила принять душ и сменить платье: в складках ткани и на рукаве она заметила несколько капель крови — скорее всего, они попали на неё, когда она проткнула горло этому старому предателю рода де Мерови.

Войдя в свои покои, Женевьева на мгновение замерла у зеркала. Её отражение выглядело непривычно: в глазах больше не было насмешки — только холодная решимость и усталость. Она расстегнула застёжки платья, и оно бесшумно скользнуло на пол. Сняв нижнее бельё, она бросила его в корзину для грязного белья. Женевьева провела руками по своей груди и ягодицам, оценивая упругость своего тела.

В ванной комнате Тибо стоял перед большим зеркалом, глядя на своё отражение. Лицо и руки в багровых разводах, мундир пропитан кровью — он выглядел как дикарь после битвы. Дрожащими пальцами он начал расстегивать пуговицы, но одна сломалась и отскочила в сторону, глухо ударившись о мраморный пол. Он не обратил на это внимания. Раздевшись он встал под душ и открыл кран. Алая вода закружилась в сливе. Он тёр кожу до красноты, пытаясь стереть не только кровь, но и воспоминание о том, что он сделал. Но ощущение липкости не уходило — оно будто въелось в кожу.

Тем временем Женевьева тоже включила душ. Тёплые струи воды смывали усталость и раздражение, но не могли смыть тяжесть происходящего. Она закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу, и глубоко вздохнула. В голове крутились мысли: «Теперь он понимает, что глубоко ошибался. Но хватит ли этого понимания, чтобы он действительно начал слушать?»

Выключив воду, она вытерлась большим мягким полотенцем и накинула халат из тяжёлого шёлка. Подойдя к шкафу, Женевьева выбрала простое, но элегантное платье тёмно‑синего цвета — без лишних украшений, без намёка на роскошь. Сейчас не время блистать. Сейчас время действовать. Она быстро переоделась, собрала волосы в аккуратный пучок и закрепила их серебряной шпилькой.

Затем подошла к небольшому столику у стены, на котором стоял графин с водой и два хрустальных бокала. Налила себе воды, сделала несколько глотков — прохлада помогла прояснить разум. Её движения снова стали плавными и уверенными: она вернула себе контроль.

В зеркале напротив отразилась женщина, готовая к борьбе. Больше никакой игры, никаких намёков и полунамёков. Теперь всё будет по‑другому.

Из соседней комнаты донёсся шум воды — Тибо всё ещё был в ванной. Женевьева прислушалась к этим звукам и слегка нахмурилась. Она знала, что ему нужно время, чтобы прийти в себя. Но времени у них почти не осталось.

«Он должен стать сильнее, — подумала она. — Иначе мы оба погибнем. Я не могу тащить его на себе до конца дней. Он — герцог, пусть ведёт себя соответственно».

Она подошла к двери, ведущей в ванную комнату Тибо, и остановилась, не решаясь постучать. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Тибо — в чистом халате, с влажными волосами и бледным лицом. Под глазами залегли тёмные круги, взгляд был потухшим.

— Я готова, — тихо сказала Женевьева, встречаясь с ним взглядом. — Пойдём в кабинет. Нам нужно составить план. У нас мало времени, а врагов — слишком много.

Тибо поднял на неё глаза. В них больше не было гнева или упрямства — только усталость и робкая надежда.

— Да, — хрипло ответил он. — Давай сделаем это.

Они направились вглубь покоев — туда, где стоял массивный стол с картами звёздных систем, голографическими проекторами и зашифрованными коммуникаторами. Там, среди символов власти и стратегии, им предстояло решить, как выжить в мире, который только что показал свои острые зубы.

Женевьева повернулась к Тибо и посмотрела ему в глаза:

— Ты должен полностью довериться мне, Тибо, и делать то, что я скажу.

— Да, Женевьева, — Тибо опустил глаза и вздохнул. — Прости меня, что не слушал тебя. Ты, как обычно, была права. Наверное, я никогда не смогу научиться понимать, что происходит вокруг меня.

— Тибо… — Женевьева подошла вплотную к своему мужу и обняла его. — Для этого у тебя есть я. Оставь все эти интриги мне. Ты уже дважды на собственной шкуре убедился, что я всегда права. Ты же должен заниматься грубой силой. А я буду направлять тебя.

Тибо несмело обнял жену, боясь, что она отвергнет его после всего, что он натворил. Его руки слегка дрожали, а дыхание оставалось прерывистым — он всё ещё не до конца пришёл в себя.

Женевьева посмотрела ему в глаза и улыбнулась — той нежной, тёплой улыбкой, которую он так любил. В этот момент она казалась ему единственным островком спокойствия в бушующем море хаоса.

— Любимая… Прости меня, я никогда больше не буду спорить с тобой, — прошептал Тибо и поцеловал Женевьеву в подставленные губы.

— Хорошо, Тибо, — ответила Женевьева, когда Тибо перестал её целовать. — Сейчас необходимо связаться с Ратибором. Но общаться с ним по голографической связи опасно — каналы наверняка прослушиваются. Я сама полечу к нему. Свяжись с Себастьеном, узнай, где сейчас «Стальная Берлога».

— Нет, я не отпущу тебя одну, — взволнованно проговорил Тибо.

— Тибо, ты опять споришь со мной? — Женевьева нахмурилась, и в её взгляде промелькнуло разочарование. Она сделала паузу, затем смягчила тон: — Послушай меня внимательно. Я не просто так предлагаю этот план.

Она отступила на шаг, сложила руки перед собой и заговорила, расставляя акценты:

— Если мы оба улетим, кто останется здесь, чтобы держать ситуацию под контролем? Кто будет координировать действия оставшихся сил? Кто даст отпор, если барон, поддерживаемый Валуа, решит нанести удар прямо сейчас?

Тибо опустил голову, обдумывая её слова. Он понимал логику, но страх за жену сковывал его изнутри. Наконец он глубоко вздохнул, затем медленно кивнул:

— Я сделаю, как ты говоришь. Свяжусь с Себастьеном и выясню местоположение «Стальной Берлоги». Но обещай мне, Женевьева: будь предельно осторожна.

— Обещаю, — улыбнулась она. — А ты будь здесь и будь сильным. Нам предстоит многое сделать.

— Хорошо, — ответил Тибо.

Женевьева кивнула и вышла из комнаты. Тибо остался стоять посреди покоев, но теперь его взгляд был сосредоточен, а плечи расправлены. Он подошёл к коммуникационной панели и начал набирать код вызова Себастьена.

Звездная система «Рэн-Но-Хоши» или «Звезда Лотоса». Дворец главы Дома Сато-Дзё.

Дайсукэ сидел в кресле своего рабочего кабинета с закрытыми глазами. Сегодня его жена сообщила ему, что у них будет ещё один ребёнок. Она пока не знала, будет это девочка или мальчик — срок был слишком маленький. Но уже через неделю он будет знать точно. В любом случае, кто бы ни родился, Дайсукэ был рад.

Однако эту радостную новость омрачала другая: Дом Хаяси Рё отверг ультиматум, сообщив, что будет сражаться до конца. И сейчас предстояло решить, как поступить дальше. Мысли крутились в голове, сталкиваясь с радостью отцовства и тяжестью грядущей войны.

Дайсукэ не глядя протянул руку к столу и нажал кнопку вызова слуги. Через десять секунд он заговорил:

— Найди мне советника Такео Миядзаки, флот‑адмирала Рэнсукэ Исиду и адмирала Цукито Кагами. Через двадцать минут я буду ждать их в зале для совещаний.

Дайсукэ не сомневался, что слуга уже вошёл в кабинет и стоит в глубоком поклоне.

— Будет исполнено, мой господин, — Дайсукэ услышал негромкий голос слуги и улыбнулся. Лучшего слуги, чем этот, Дайсукэ ещё не видел.

— Дайсукэ‑сама, — снова заговорил слуга, и Дайсукэ резко повернул голову к нему, внимательно посмотрев. Он был шокирован такой наглостью: слуга никогда не начинал говорить, если глава Дома Сато‑Дзё не приказывал.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Дайсукэ прищурился, изучая слугу. Тот по‑прежнему стоял в почтительной позе, но теперь его плечи чуть дрожали — не от страха, а от внутренней борьбы.

— Говори, — коротко бросил Дайсукэ, и в его голосе прозвучала сталь.