Я внимательно наблюдал за Милославой и Каэлем. На лице Милославы отразилось смятение, она слегка побледнела. Каэль же, напротив, сидел выпрямившись, его глаза горели интересом.

— То есть вы говорите, что моё нынешнее тело… не то, в котором я родилась? — тихо спросила Милослава.

— Твоё, сделанное из твоего ДНК. Оно абсолютно идентично тому, что было раньше, — ответил я. — Более того, ты теперь здоровее, чем когда‑либо.

— Я, кажется, теперь понимаю, что имел в виду Георгий, говоря о страховке, — Каэль внимательно посмотрел на меня. — Вы можете сделать слепки наших сознаний и поместить в хранилище. А если мы погибнем, вы просто создадите нам новые тела и поместите в них наши сознания?

— Всё верно, но с некоторыми уточнениями, — я поднял руку, призывая их дослушать. — Вы будете помнить всё на момент снятия слепка. А что будет потом — уже нет. Если только вы не дадите согласие на установку усовершенствованного нейроинтерфейса.

Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Этот нейроинтерфейс связан с хранилищем слепка вашего сознания. Всё, что с вами происходит, передаётся в хранилище в режиме реального времени. Если с вами что‑то случится, вы будете помнить всё, даже момент гибели.

— Это же прекрасно, — сказала Милослава, и в её глазах впервые за время разговора появился огонёк интереса.

— А в чём подвох? — настороженно спросил Каэль.

Я улыбнулся:

— Яр, а значит, и я, будем иметь полный доступ к вашей памяти. В режиме реального времени — если вы установите нейроинтерфейс.

— Даже если мы будем с Милославой… — начал Каэль, но я прервал его, не дав договорить:

— Да, даже такие моменты. Полный доступ к вашей памяти. Но хочу заверить: эта информация строго конфиденциальна. Она используется исключительно для обеспечения вашей безопасности и анализа критических ситуаций.

— У отца стоит такой нейроинтерфейс? — нахмурившись, спросила Милослава.

— Да, и не только у него, — ответил я.

Милослава повернулась к Каэлю:

— Любимый, я согласна.

Каэль посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня и, улыбнувшись, спросил:

— Надеюсь, вы не будете за нами подглядывать в нерабочее время?

Я рассмеялся:

— Конечно, буду — как же без этого.

Милослава тоже засмеялась:

— Придётся надевать красивое бельё — на всякий случай.

Яр, до этого молча наблюдавший за разговором, кашлянул:

— Если вы готовы, можем приступить к установке нейроинтерфейсов. Потом снимем слепки и возьмём ДНК. Процедура займёт около часа.

— Мы готовы, — твёрдо сказала Милослава и встала.

Каэль поднялся следом:

— Ведите нас к вашим капсулам, Яр.

Яр указал на две соседние установки у дальней стены лаборатории. Синие индикаторы на панелях управления уже мерцали, ожидая пациентов.

— Прошу, — он открыл крышки капсул. — Ложитесь, расслабьтесь. Через несколько минут начнём.

Милослава первой легла в капсулу. Каэль последовал за ней.

— Ладно, оставляю вас Яру, — усмехнулся я. — Как закончите, сообщите. Обсудим тесты нового корабля.

Я направился к выходу. Двери лаборатории плавно разъехались передо мной, и я бросил последний взгляд на пару, лежащую в капсулах под мягким голубым светом. Яр уже склонился над панелью управления, его пальцы порхали над сенсорными клавишами.

«Пусть всё пройдёт гладко», — мысленно пожелал я и вышел в коридор, направляясь в свою каюту.

Двери лаборатории плавно сомкнулись за моей спиной, отсекая приглушённые звуки работы оборудования. Коридор «Стальной Берлоги» встретил меня ровным гулом работающих систем и мягким светом потолочных панелей. Я сделал несколько шагов, но остановился, обернулся к двери лаборатории и на мгновение замер.

В голове крутились мысли о том, правильно ли я поступил, предложив Милославе и Каэлю установить нейроинтерфейсы. Да, это давало нам критически важные возможности для их безопасности и анализа миссий. Но вместе с тем — открывало доступ к самым личным моментам их жизни. Я ещё раз мысленно прокрутил наш разговор: заверил их в конфиденциальности, объяснил границы доступа… Но всё равно чувствовал тень сомнения.

«Они взрослые люди и сами приняли решение, — твёрдо сказал я себе. — К тому же это действительно необходимо».

Развернувшись, я продолжил путь по коридору. Мимо прошли двое техников с планшетами и инструментами — они коротко поклонились и направились к техническому отсеку. Я кивнул им в ответ.

Дойдя до своей каюты, я приложил ладонь к сканеру. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Нужно было подготовиться к обсуждению плана испытаний стелс‑разведчика — теперь, когда у нас появилась дополнительная страховка, мы могли позволить себе более смелые манёвры, возможно имело смысл сразу отправить их в звёздную систему «Чёрное крыло».

Я сидел за столом в зале совещаний и пил кофе, просматривая последние новости со всех звёздных систем. Голографический дисплей передо мной показывал сводки, графики и видеопотоки — целая мозаика тревожных событий.

Всё сводилось к тому, что крупные корпорации подняли цены на редкие ресурсы и изотопы. Аналитические модули подсвечивали динамику, показывая рост цен за последние две недели. Корпорации, владеющие верфями, подняли цены на строительство кораблей — причём на все виды, включая гражданские яхты и даже небольшие шаттлы, которые используются в основном только для полётов над планетой.

Кое‑где был замечен рост цен на продовольствие. Сейчас многие частные грузовые корабли пытались на этом заработать, перевозя из других систем продукты. На экране мелькали кадры: очереди у магазинов и протесты жителей в мирах, которые не занимались выпуском продуктов.

Был и краткий обзор идущих локальных войн. Дом Сато‑Дзё атаковал Дом Хаяси Рё, уничтожив все корабли в звёздной системе «Кику‑Сейден», но систему захватывать не стал. После атаки флот Дома Сато‑Дзё покинул систему, оставив после себя кладбище уничтоженных кораблей. Видеоряд показывал обломки гражданских яхт, вещи и чемоданы, а кое-где даже выхватывал тела погибших, медленно дрейфующих по орбите планеты, — жуткое зрелище.

На экране появилось небольшое интервью с наместником звёздной системы. Он рассказывал, что были уничтожены даже гражданские корабли, а потом и спасательные капсулы. Его лицо было бледным, голос дрожал:

— Они не оставили никого. Ни единого шанса на спасение. Это не война — это резня.

Дальше рассказывали, что в Великом Доме Меровингов взбунтовались аристократы, недовольные правлением нового герцога Тибо де Мерови. На экране появилась карта звёздных систем, входящих в Великий Дом Меровингов, с отметками бунтующих систем. Пока активных боевых действий ещё не было, но их начало ожидалось в скором времени.

Больше всего, конечно, меня привлёк обзор войны между моим Домом и Союзом Свободных Колоний. Такого откровенного бреда я ещё не слышал. В чём только меня не обвиняли: в геноциде, в сговоре с Меровингами, в планах порабощения всех свободных миров… Но все упорно молчали о том, что мне устроили торговую блокаду. На экране сменялись кадры пропагандистских роликов: мой портрет с подписью «Узурпатор», кадры разрушенных городов, фальшивые свидетельства «очевидцев».

В одном из интервью какой‑то профессор, занимающийся историей Домов и кланов, назвал меня сумасшедшим узурпатором, который не имеет никакого отношения к истинной семье Медведевых. Мол, она была уничтожена двести лет назад, и никого в живых не осталось. На экране появилось его лицо — седые волосы, высокомерный взгляд, пальцы, сжимающие древнюю книгу с гербом моего Дома.

— Истинная династия Медведевых пресеклась, — вещал он. — А этот человек — самозванец, захвативший власть с помощью технологий и обмана.

Я фыркнул и отключил трансляцию.

«Торговая блокада, пропаганда, локальные войны… — подумал я. — Валуа очень умело дёргают за ниточки. И явно хотят, чтобы я отвлёкся на мелочи, пока они готовят главный удар».