Когда сил не оставалось, она отправлялась в мёртвое забытье. Холод. Но он не обжигает, не приносит боль. Он естественный, он благо, недоступное при жизни. И так спокойно. И кажется, что лежишь в ладье, которая плывёт по обратившимся в лёд волнам полноводной реки, у которой не видно ни одного берега то ли потому, что берега далеко, то ли из-за снега, падающего с неба, уносящего последние остатки жизни в другой, неправильный мир, в котором нет места истинному спокойствию.

А потом всё переворачивается, и вновь кажется, что мысли были ошибочны. Жаркое пламя врывается в темноту, прорезает раскалённым ножом не только реальность, но и само сознание, и солёная кровь живых льётся в рот. А вместе с ней крупицы вигоры. Наверное, это похоже на то, что живые называют “захмелел”. Голова тяжёлая, мысли путаются, тело не слушается, ориентация в пространстве нарушена, а кровь бурлит, требуя выхода какой-то невероятной, непостижимой силе, от которой вырастают за спиной крылья. Той силе, что требует забыть о вечном всепоглощающем холоде, подняться и вновь начать жить.

Небо над головой посерело полностью, а у горизонта налилось багрянцем. Мальдира облизала пересохшие губы. Собираться с силами можно долго, а пара глотков свежей крови быстро приведут в чувство. Вот только на расстоянии нескольких часов пути нет никого, кто мог бы пожертвовать живительной влаги.

Рядом шумно выдохнул Федель, и Маль лишь глупо улыбнулась. Она не оголодала до беспамятства, чтобы кидаться на того, кто не желает делиться силой. Жертва должна быть добровольной, только тогда в ней будет смысл. А значит, нужно просто подождать. И надеяться, что никто не выползет и не навредит мальчишке.

Втянув носом воздух, Мальдира снова облизнулась. От Феделя густо несло жизнью. Его сила уроженца светлых земель манила. И всё же она успела измениться. Даже за тот день, что они ходили вместе. Надо будет отправить мальчишку в Сассочитту, чтобы провели ритуал. А не вот это всё.

Солнце поднималось всё выше, слизывая тёплыми лучами клочки тумана. На смену белёсому мареву приходили виды местами примятой сочной зелёной травы. Жизнь постепенно возвращалась в Мортерру. Если не обращать внимания на раскиданные по полю боя кости, на странную мертвецкую тишину, в которой не слышно даже стрёкота стрекоз, то можно подумать, что это место находится где-то на восточных окраинах Бенифтерры. Не хватало только птиц…

Сбоку послышался сдавленный стон, но у Мальдиры не было сил даже на то, чтобы повернуть голову. Да и голубизна неба манила своим безграничным теплом.

Федель, немного отдышавшись, сел и осмотрелся.

— Мы справились? — неверяще спросил он.

Последнее, что всплывало в памяти, — яркая вспышка света, уносящая его куда-то далеко. Кажется, что-то снилось. Тягучее и вязкое, из чего сложно вырваться. Да и после сна не было ощущения отдыха. Феделю казалось, что его хорошенько поколотили и бросили спать в подвале. Отчасти так оно и было.

— Можно сказать и так, — выдавила из себя Мальдира. — Устала.

Объяснять что-то ещё было выше её сил. Некромантка находилась на той зыбкой грани, что отделяла её от беспамятства, кровавого безумия, требовавшего скорейшей жертвы. И сидящий рядом беззаботный Федель подходил на роль еды как нельзя лучше.

— Понимаю, — кивнул клирик и поднялся, подставляя лицо солнечным лучам.

Ветер трепал его рыжие волосы, и Мальдире казалось, что на небе теперь два солнца, просто одно близкое и холодное. Светлый Федель манил некромантку, требовал впиться зубами в нежную кожу и попробовать божественный нектар.

А Федель, беззаботное создание, не видел, как темнеют её глаза, как царапают влажную жирную землю тонкие палочки пальцев.

— Беги, — прошептала из последних сил Мальдира.

Клирик не успел отреагировать, а потерявшая человеческий разум и облик некромантка кинулась на него, схватила за руку.

Осознание происходящего молнией пронзило сознание Феделя. Слова Анитико, сказанные вроде бы вскользь, когда юный священник приехал в Кампер, набатом стучали в висках.

“Каждому некроманту нужна жизненная сила. Ничтожные крупицы они могут черпать из окружающего пространства, но их не хватит даже на поддержание жизни. Они ищут крови, ищут смерти, чтобы не умирать, чтобы продолжать жить. Это странная шутка нашей реальности, что те, кто дают нам безопасность, в оплату требуют наши же жизни”.

Вырвавшись из цепкой хватки, оставив в пальцах Мальдиры клочки рясы, Федель вспоминал, коря себя за невнимательность. Ведь если бы некроманты постоянно кого-то убивали, Мортерра бы вымерла…

“Добровольная жертва даст больше энергии…” — холодный голос в голове.

Он не принадлежал Анитико, но времени на то, чтобы вспоминать, кто поделился этой мудростью, не было.

— Всеблагая, помоги, — попросил Федель, шепча слова заклинания.

Сеть из тончайших нитей света упала сверху на Мальдиру, придавила к земле. Некромантка взвыла нечеловеческим голосом, требуя свободы. Клирик перевёл дух, упал на колени. Ноги перестали держать его, колени не тряслись, просто предали его. И Федель пополз вперёд, цепляясь пальцами за землю и подтягиваясь.

Устроив голову Мальдиры у себя на коленях, трясущейся рукой священник достал кинжал. Зажмурившись, провёл острым лезвием по венам и тут же прижал кровоточащую рану ко рту некромантки. Тело пронзили ледяные шипы, но Федель лишь улыбнулся. Он знал, что его сил хватит на них двоих.

Холод застилал весь мир. Холод и чернота. Мальдира стояла на самом краешке этой бездны. И отчаянно хотелось сделать шаг. Впервые во время голода она чувствовала в себе силы, чувствовала, что разум не утекает сквозь пальцы ледяной водой.

И от этого на душе было спокойно и легко. Думалось, что так и должно быть. Что этот призрачный синий свет, идущий из-под тонкой призрачной водной глади, и есть её путеводная звезда.

Никогда не испытывавшая стеснения Мальдира стянула с себя тонкую тунику, обратившуюся в чёрный туман, стоило ей коснуться земли, и ступила в воду. Холодная и успокаивающая.

— Рано.

Голос строгий, звучащий одновременно отовсюду и ниоткуда, а может, прямо у неё в голове.

Мальдира принялась озираться, но не нашла взглядом источник звука.

— Жить. Вы должны жить. Возвращайся.

Невидимая холодная ладонь взяла Маль за локоть и потянула. В сторону яркого света, который стрелами впивался в тело, наполнялся насыщенными всполохами красного огня, проникал в самую суть.

— Не возвращайся.

Мальдира открыла глаза и шумно втянула носом воздух. Провела ладонью по локтю, силясь сбросить странное наваждение. Оно казалось до невозможности реальным. Куда реальнее того, что с ней происходило всю прошедшую жизнь.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Федель, успевший перевязать рану чистым бинтом, найденным в подсумке Мальдиры.

Бросив на него виноватый взгляд, Мальдира села и уставилась в землю.

— Не знаю. Это странно, — некромантка коснулась груди. — Как будто всё, что я делала раньше, не имело значения. Я не знаю, откуда это пришло. Но тот голос…

— Голос? — переспросил Федель, стараясь вернуть Мальдиру к реальности.

— Да, — прошептала Маль, выставляя вперёд ладонь и смотря сквозь растопыренные пальцы на небо. — Такой родной и нужный. Хотелось, — она замолчала, прижимая руку к сердцу. — Хотелось бежать к нему, слиться воедино, вернуться к тому, что, похоже, было у истока. Но меня прогнали. Похоже, такие, как я, не достойны подобной чести.

Мальдира прижала вторую ладонь к груди и прикрыла глаза. Это было странно. Никогда раньше она не делилась такими глубинными переживаниями с кем-либо. Даже Анитико не знал всего, что творится в глубине её души. Почему-то казалось, что старому священнику это не нужно. У него и так хватает забот, а на исповедях жители Кампера постоянно вываливают на него ворох жизненных проблем. Другие люди, встреченные на пути, обычно сторонились, спешили отойти с дороги. Так почему же сейчас хотелось откровенничать с Феделем? Изливать на него всю ту боль, что вдруг стала почти осязаемой?