— Давай руку, — говорю ей и присаживаюсь рядом. — Скорее, не думаю, что у нас много времени. Нельзя долго задерживаться на одном секторе.

— Знаю, — вздыхает Аглая. — А ты точно умеешь? — спрашивает и с осторожностью показывает искусанное предплечье.

— С недавних пор что-то умею, — говорю ей. — Не переживай, хуже не сделаю.

— Вот уж спасибо, — хмыкает девчонка и замолкает.

Формирую лечебно-диагностический глиф и направляю в тело Аглаи.

У девчонки сломана рука, порваны мышцы, погрызено предплечье. Вот это наборчик — так сразу и не скажешь. И это, если не брать с десяток мелких ран по всему телу. Вот почему девушка не может остановить кровь — пока закрывает одну рану — открывается другая.

Глиф работает несколько странным образом. Но разбираться буду точно не сейчас — главное, довольно чётко формирую последовательность действий, которые нужно сделать.

— Слушай меня внимательно. — Серьёзно смотрю на девушку. — Сейчас будет больно. Придется немного потерпеть. Готова?

— Ты серьёзно? — удивленно спрашивает Аглая.

— Абсолютно, — подтверждаю. — Пока адреналин ещё у тебя в крови — надо делать, но будет всё равно больно. Вытягивай руку, насколько сможешь. — Девчонка делает попытку и морщится. — Видишь, она у тебя сломана. — Как обычно, менталистке проще показать, чем объяснить.

— Да ладно? — все еще не верит Аглая. — Я же могу спокойно ею шевелить, да и не опухла совсем.

— Это временно, — усмехаюсь. — Тем более, ты постоянно бросала на руку свою целительскую технику. Тело не понимает как реагировать, и откатывает состояние на момент перелома. Ну, мне так кажется.

— Это плохо? — пугается девчонка, будто застигнутая врасплох. Даже сейчас ей не хочется показывать, что она уступает мне в целительских глифах.

— Понятия не имею, скорее всего нет, — пожимаю плечами. — Сейчас постараюсь поправить.

Беру руку Аглаи — в этот же момент пальцы теряют напряжение и повисают — видимо, пошёл откат.

— Возьми что-нибудь в зубы, — советую. — Я не шучу. Будет очень больно.

Вкидываю глиф обезбола в девчонку. Аглая тут же закусывает рукав и не может сдержать протяжные стон боли, когда я поправляю кости. Жду, пока сработает техника. В конце кидаю целительский глиф.

— Уфф! — мгновенно выдыхает Аглая. — Вот ты зверь, Ларион.

— Руку, конечно, лучше бы не двигать, — отвечаю ей. — Но у меня нечем зафиксировать.

Девушка лезет за пазуху и достаёт небольшую шёлковую маечку. Сразу же вспоминаю Лею с её багажом — от девчонок можно ожидать, чего угодно. Скручиваем из маечки повязку, отломав деревяшку от навеса. Видоизмененный щит работает как топор и без проблем отрезает необходимую дощечку. Про порчу имущества арен физрук не сказал ни слова.

— Как-то так, — подытоживаю. — Хотя бы на полчаса должно хватить. Потом либо Пилюлькин поможет, либо уже само срастётся. Но ты в любом случае не забудь показаться целителю — мало ли.

— Да, это понятно. Спасибо. Ты вообще как здесь? — все еще не веря своим глазам, спрашивает Аглая. — Мы же находимся далеко от центра, если я правильно понимаю. Меня увели в сторону дурацкие злобные кролики. А ты какими судьбами?

— Сам задаюсь этим вопросом, — отвечаю. — Я потерялся и, услышав тебя, рванул на помощь. Предлагаю не тратить время на выяснения, каким образом мы друг друга услышали. Давай лучше попробуем услышать ещё кого-нибудь из наших — думаю, это имеет смысл.

— Согласна, — Аглая резко выдыхает и закрывает глаза.

Напряжённо стараюсь понять, откуда может прилететь следующая атака.

— Ничего не слышу, — разочарованно сообщает девушка. — Но я бы пошла вон туда. — Показывает в сторону платформы. — Есть у меня ощущение, что нужно идти именно в ту сторону.

— Как у тебя прошли эти сорок минут? — задаю вопрос.

— Сначала легко, — начинает рассказывать Аглая. — Нападали в основном стаи мелких тварей. Пару стай кротокрысов просто обошла, они меня даже не заметили. А потом наткнулась на этих, — кивает в сторону пепла, оставшегося от пантеры. — Они меня загнали на навес.

— Погоди, это же иллюзии, — обращаюсь к девушке. — Как ты их контролируешь?

— Сама не знаю, — менталистка пожимает плечами. — Чувствую, что здесь что-то не так. Монстры ощущаются не совсем живыми, но контролю вполне поддаются.

— Они похожи на твоих миньонов? — уточняю.

— Отчасти, — говорит Аглая. — Мне показалось, что во время борьбы с мелкими группами, мои возможности немного расширились. Но, может, мне просто кажется.

Значит, не только я почувствовал развитие. Неплохо.

— Ты же понимаешь, что если научишься создавать точно таких же существ как здесь, то из тебя получится очень опасный маг? — навожу девчонку на очевидную мысль.

Аглая замирает от неожиданного предположения.

— Я об этом как-то не подумала, — задумчиво произносит она.

Идём в ту сторону, куда указала менталистка. Складывается ощущение, что для существ резко наступают каникулы — атак становится раза в два меньше.

— Ларион, смотри! — Аглая пугается каждой вышедшей на нас твари. Впереди вижу крадущегося маленького зверя. Тень отдаленно напоминает бесхвостого волка. — Я попробую его замедлить!

У менталистки получается. Волк медленно переступает с лапы на лапу, а потом и вовсе замирает. Непонятно из-за чего: то ли старается выйти на нас, то ли повинуется воле Аглаи.

— Он слишком маленький, его разум постоянного выскальзывает, — жалуется девушка, продолжая придерживать раненую руку. И правильно делает — поберечься сейчас не помешает.

Я, конечно, подлатал, насколько смог, но не факт, что при первом же грубом толчке все не вернется в прежнее состояние. А останавливаться, чтобы повторно наложить глифы — идея так себе. Как правило, перед затишьем обязательно наступает буря. Монстры не могут отсиживаться вечно — вряд ли преподы сделают слишком большой контраст между началом нашего рубикона и финалом. Обычно в подобных играх всё идёт на усложнение.

В моей голове складывается всего два возможных варианта: либо нам выпало негласное поощрение за объединение, либо просто всем оставшимся в игре студентам дали время восстановиться после плотных атак. Есть подозрение, что у всех студентов эти сорок минут проходят плюс-минус одинаково, то есть на пределе возможностей.

Очередная заминка в секторе выпускает на нас приличный рой уже знакомых желтых насекомых. Только эти еще меньше, чем вылетали на меня в самом начале.

Твари бьются безрезультатно бьются о щит.

— Сможешь замедлить, — прошу Аглаю, когда мой очередной росчерк сжигает меньше тварей, чем задумано.

— Я пытаюсь. У меня не получается, — выдыхает девчонка. — Там разума ноль. — Вспоминаю слова Ариадны. Та тоже жаловалась на подобное.

— Тогда перестань, не надо ничего делать, — останавливаю менталистку.

Сжигаю пчел по одиночке. Да, уходит больше росчерков и больше резерва, но продолжать пробовать подчинять таких бессмысленно — только тратить силы.

Когда вижу очередную группу пчел, готовлюсь слить очередную приличную часть резерва. Эти выглядят сильно крупнее всех предыдущих. Размером с небольших птиц. И жало не меньше обычного клюва.

— Погоди, — просит Аглая.

Девчонка замирает, закрывает глаза, и насекомые пролетают мимо нас в противоположную сторону раньше, чем мы успеваем сделать шаг.

— Как ты это сделала? — задаю вопрос.

— Это сложно объяснить, — устало улыбается девушка.

— Тогда просто запомни ощущения, — советую.

На мелких насекомых или юрких мелких стайных тварюшек сил менталистки не хватает — она их всех просто не может отследить. Но её помощь сильно пригождается при встрече с остальными. В паре работать гораздо удобнее. Теперь наше продвижение напоминает простую прогулку.

Примерно прикидываю, что происходит — кажется, агрессия арены и секторов динамичная. Пока я был один, все атаки рассчитывались исключительно по моим возможностям. А вот сейчас нас двое — и, соответственно, арена рассчитывает количество атак по средним возможностям нас двоих.