— Империя должна быть разрушена! Свободу народам! — у него тут же вырывается заученный лозунг.

— Вот ведь, — расстраиваюсь. — Опять…

— Что «опять»? — не понимает Ариадна.

— Ничего… — качаю головой. Так, рррэволюционэр у нас, значит. Мда. Что-то вроде бомбистов того мира. И не убивает. Ага. И, судя по возрасту, тоже студент или рядом… Так.

— А против кого вы боретесь? — кидаю наудачу.

— Диктат менталистов нужно уничтожить! Равенство всех перед законом! Маги должны строить лучшее будущее для всех! — лозунги, не задерживаясь, вылетают из парня. — Кому больше дано, с того и спрос больше! Больше сила — больше ответственность перед обществом!

— Парень, ты же сам менталист? — удивляюсь. — Как, интересно, он прошел мимо вербовщиков?

Кир понимает это как конкретный, а не риторический вопрос. Поток заученных фраз прекращается, и парень замолкает.

— Похоже, он тебе не ответит, — чуть улыбается Ариадна.

— Да, вижу… — задумываюсь. — Модули где берете? Кто вам их делает? Там еще есть?

Парень цепляется за первый же вопрос, на который может ответить.

— Нам их профессор делал, пока не умер, — сообщает Кир.

— Он тоже был в вашей организации? — спрашиваю.

— Нет, — качает головой парень. — Он просто нам сочувствовал. Тоже говорил, что маги зажрались.

— А профессор — он кто? — стараюсь подобрать слова так, чтобы не задеть клятву.

Кир на секунду задумывается, после чего ровно продолжает:

— Я не знаю. Он профессор. Глава ячейки очень его уважал.

— Ячейки? — цепляюсь за слово.

— Если арестуют одного, то он не знает никого, — опять заученно продолжает парень. — Мы знаем друг друга только по номерам.

Выстраиваю в голове примерную картину. На всякий случай кидаю взгляд на улицу — никого. После сказанного внутри появляется предчувствие. Решаю проверить.

— В твоей ячейке все студенты? — стараюсь и дальше задавать якобы невинные вопросы.

— Конечно, — с жаром отвечает Кир. — Старикам не хватает ясности мысли, чтобы представить будущее. Светлое и безмятежное, где абсолютно все люди счастливы.

Звучит, как тщательное вложенное в молодую голову убеждение. Парень вроде и говорит своими словами, но сами мысли и вызубренные идеи ему не принадлежат.

— Понятно, — определяюсь с диагнозом. — В других городах тоже есть ячейки с такими же модулями и порталами?

— Не знаю, — говорит парень. — Скорее нет, чем да. Портальные модули мог сделать только профессор. Последнее время он жил у нас.

Часть информации про модули, как ни странно, у него никак не закрыта. Он свободно рассуждает на эту тему. Ариадна поддерживающе кивает. Кажется, у нас сегодня незапланированное занятие по менталистике. Чем дольше разговариваю с задержанным, тем яснее выглядит работа тех же следаков. Первый шаг — зацепить сознание, второй — нащупать верную дорогу, где стоит поменьше блоков, третий — уже теория. Не помешает знать, на что распространяется та или иная клятва.

— В Имперском банке находится всё, что у вас есть? — уточняю, и жду, пока парень кивнет. — Хорошо. Можешь рассказать, как умер профессор?

— Прихватило сердце, — мрачнеет Кир. Впервые его лицо выражает хоть какие-то эмоции. — Целители ехали слишком долго. У них случилось что-то массовое, все были собраны в госпиталь. Но мы это тоже изменим. Каждому должна быть доступна медицинская помощь! Почему на военных бросили все силы, а на профессора не выделили ни одного самого жалкого специалиста? Целитель приехал через два часа. Профессор уже был холодный, — ругается студент.

— Есть ещё какие-то цели в этом городе? — задаю вопрос, не обращая внимания на внезапную многословность. Даже в таком состоянии парень будто пытается сбить меня с нужного следа и не дать возможности задать самые важные вопросы.

— Банк, казарма, госпиталь, — сухо перечисляет Кир.

— Ладно банк, но казарма и госпиталь? — удивляюсь. — Очень странно.

— В госпитале все военные, — поясняет парень в капюшоне. — В казармах батальон зачистки. Они верные слуги режима.

— В банке находится всё, что у вас есть из амулетов? — снова задаю вопрос — и замечаю ещё один типичный ход следаков. Теперь становится понятно, почему они по десять раз задают одни и те же вопросы, просто меняя формулировки и добавляя детали. — Может, есть ещё тайники? — Парень мотает головой. — А ключи, кроме тебя, у есть у кого-нибудь ещё?

— Сегодня — у меня, — с гордостью отвечает Кир.

— А завтра? — уточняю.

— А завтра отдам ключ шестому, — поясняет парень. В его голове не откладывается, что никакого ключа теперь нет. Тоже неплохое свойство менталистики. Если Ариадна правильно наложит блок, то Кир никому не сможет толком рассказать о пропаже. Он физически не вспомнит. Просто этот момент уйдётт из зоны внимания. Украли или потерял — на этом их, так называемая, «ячейка» потеряет достаточно времени.

В голове возникает еще одна мысль.

— А когда ты снова получишь ключ? — задаю вопрос. — Для хранения или работы?

— Когда мне понадобится, — Кир не поддерживает мою идею пересчитать по дням число студентов, и снова сознательно или бессознательно уводит разговор в сторону. — Сегодня требовалось убрать опасных свидетелей.

— Понятно. Где еще можно взять такие же модули? На благо революции, конечно, — добавляю и вижу еле заметную улыбку парня.

— Нигде, — с сожалением произносит Кир. — Профессор погиб, а его ученик делает грубые поделки. Они даже близко не идут в сравнение с последними версиями модулей профессора.

— Но работают? — спрашиваю и снова кидаю взгляд в окно.

Рядом по-прежнему никого. Люди сюда просто не доходят: останавливаются в заведениях или спускаются к воде чуть раньше. За работой время пролетает быстро — водитель успевает несколько раз пройтись по набережной туда-сюда. Сейчас его не видно. Возможно, сидит где-нибудь в ближайшей к этому месту забегаловке. Возвращаться не торопится, и это нам на руку. Допрос парня воспринимаю именно как работу — чувствую, как напрягается все тело перед каждым следующим вопросом. Напоминает поход по минному полю, но более безопасный, но от этого не менее нервный. Проникаюсь к менталистам некоторым сочувствием.

— Работают, — подтверждает Кир. — Только для их активации нужно очень много магии и соблюдение ряда условий. — Парень пытается заманить меня в ловушку собственных вопросов. Похоже, все-таки сопротивляется. Пусть и не напрямую.

— Кто его ученик? — перевожу тему.

— Первый, — как само собой разумеющееся отвечает студент.

— Ты можешь его описать? — делаю очередную попытку докопаться до личностей.

Кир тут же замолкает.

— Ларион, всё, что связано с участниками из их ячейки: количеством, именами, описаниями — он, похоже, не скажет, — негромко произносит Ариадна. — Чувствую, как сознание сопротивляется.

— Да, я так и понял, — киваю. — Но решил перепроверить. Ладно. И много у вас таких ячеек? — задаю следующий вопрос парню.

— Мы везде! — с гордостью выпрямляется Кир. — Союз за свободу народа! В империи будут ячейки в каждом городе. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы народ поднял знамя борьбы.

Прокручиваю в голове всё, что мне говорил Кир. Пытаюсь понять, в какие именно моменты парень пытался уйти в другую сторону от вопроса.

— А у вас бывают общеимперские слёты? — уточняю.

— Конечно! — приободряется студент. — На следующем слёте наша ячейка займет полагающуюся ей роль и поведет остальные две за собой! Только у нас есть возможность так сильно влиять на империю!

Негусто у них с численностью. Но это не моя проблема.

— А в другие города ваша ячейка выезжает? — спрашиваю. — Сколько сейчас человек в нашем городе?

— Сейчас двое, — отвечает Кир. — Я и шестой. Остальные на задании.

— А какое задание? — уточняю, не очень сильно надеясь на ответ.

И парень не разочаровывает — ничего не отвечает. В принципе, предсказуемо, но попробовать стоило.