— Парень прав, — отзывается Виктор. — Мы не имеем права рисковать. С нами слишком много людей, не все смогут отбиться. Даже если спасем одного человека, то рискуем потерять всю группу. Я против.

— Проблема в том, что для спасения человека должно совпасть слишком много факторов. — Веду разговор тихо, но не останавливаюсь. Всё-таки хотелось бы пройти эту чашу-логово величиной со стадион. — Понимаешь, для того, чтобы спасти человека внутри такой штуки, мы должны найти его значительно раньше, чем он попал вот сюда. Здесь у монстров своеобразна кладовая, и неизвестно, как долго они хранят свою добычу.

— А если нам повезет и мы как раз попадем в нужный промежуток? — настаивает на своём стриженная девица.

— Маруся, перестань уже, — обрывает её Виктор. — Такое количество вопросов перевалило за все рамки приличного. Сколько раз тебе говорить? — Глава группы бросает на девушку строгий взгляд, но та только отмахивается.

— Даже если попадем в нужный промежуток, — продолжаю объяснять. — Рядом обязательно должен находиться опытный целитель, — делаю акцент. — Опытный! Не я. От него многое зависит — целитель сразу после снятия кокона должен успеть вовремя среагировать. В общем, даже если вам кажется, что внутри кокона есть шевеления, лучше не тратьте силы.

Проходим мимо очередной грозди.

Слышу непонятный шум сзади и останавливаюсь.

— Ларион! — почти в полный голос окликает меня Ариадна.

Приходится оборвать разъяснения. Резко оборачиваюсь. Тем более, тоже замечаю аномальную активность паутинников. Сбежавшие с нашего пути монстры словно нехотя пытаются сползти к нам обратно.

— Что случилось? — спрашивает Виктор и как только оборачивается к группе, его лицо перекашивает.

Тут же понимаю, что произошло.

Пока я рассказывал о бесполезности спасательных действий, стриженная с еще одним парнем сняли подёргивающийся кокон. Ребята вынимают его прямо из грозди запасов паутинников. Как они умудрились сделать это на ходу — вообще не понимаю. К тому же очень тихо и незаметно для меня, но не для хозяев этого места.

— Вы идиоты! — Не могу сразу подобрать нужных слов. Как вообще можно так подставить всю группу?

— Это же живой человек! — резко и напряжённо бросает Маруся. — Он заслуживает быть спасённым.

— А мы заслуживаем здесь умереть? — Киваю на сползающих со стен паутинников.

Первую летящую в нашу сторону паутину принимаю на третий щит. И даётся мне это крайне неприятно. Удар ощущается всем телом. При этом два предыдущих щита держать не перестаю. Обычно такого не происходит, но именно сейчас, видимо, сказывается изменение размеров обоих предыдущих щитов. Удар паутины принимаю на щит почти автоматически. Думаю, это заслуга общих нервов. Я словно прорываю какой-то барьер, что мешал мне нормально пользоваться третьим глифом.

Не успеваю порадоваться, как в воздухе мелькают ещё несколько плевков паутины. Резко отменяю щит — и снова выставляю в сторону летящей паутины. Успеваю отбить пять подобных атак. Но это не может продолжаться вечно. По боковым щитам уже начали прилетать другие удары. Мой резерв серьёзно просаживается.

— Отдайте им их еду! Верните кокон! — кричу на группу.

Виктор машет руками, подгоняя ребят.

— Вы слышали? Делайте, как он говорит, — командует глава.

Кажется, такого пика идиотизма от своих людей он никак не ожидал.

— Нет, — заявляет стриженая и тут же срезает ещё одну паутину напротив морды существа.

Что ж, как минимум одно из моих предположений оказывается правдой — внутри паутинного кокона человек. Остальные мои объяснения оказываются правдой всего наполовину. Человек безусловно жив — да, здесь не поспоришь — глаза закрыты, но его лицо неприятно подергивается. Но, пока Маруся срезала паутину, она случайно задела ножом лицо человека, и вместо крови на коже пленного проступает зеленоватая жидкость. Предполагаемый человек открывает глаза — после чего тут же лопается.

Ариадна успевает взять Лею за плечи и отвернуть от всего происходящего — иначе воплей не избежать.

Ужасная смерть. У стриженой девчонки на руках остаётся кокон, полный зеленовато-мерзкой субстанции.

— Иммобилизируйте её, как угодно, — бросаю Виктору, оглядываясь на паутинников. Они медленно сползаются в нашу сторону.

— Гена! — резко выдыхает Виктор и морщится от своего же приказа. Глава группы тоже был не в курсе происходящего, шел прямо за мной.

Боец без лишних объяснений прикладывает Марусю по затылку, и та обмякает на его руках.

— Извини, парень, не доглядел, — обращается ко мне Виктор и тут же кидает злой взгляд на группу. — А вы все куда смотрели?

Народ прячет глаза. Похоже, Марусе позволяется слишком много — она младше основной группы и если не любимица, то на особом счету. Иначе объяснить не могу. Значит, это не первый её выход, как мне показалось ранее. Просто понятия у девчонки в голове совсем не сформированы.

— Бросьте кокон, — говорю ребятам.

Оставляем кокон и продвигаемся чуть дальше.

Как только наша группа проходит всю эту страшную консерву, к кокону подползает монстр и утаскивает его в сторону. Паутинник проделывает всё с бешеной скоростью — обычно именно так они нападают в удобных для самих монстров условиях. Очень быстро — их почти невозможно отследить.

— Вроде успокоились, — говорю. На некоторое время обстрел прекращается.

— Ларион, они требуют жертву, — тихо произносит Ариадна. — Требуют восстановить баланс. Мы забрали у них один кокон и, получается, испортили его.

— Они требуют? — неприятно удивляюсь, осматривая монстров.

Концентрируюсь, чтобы изменить росчерк огня. Рядом должно вытянуться гудящее метровое пламя. Воплощенный глиф больше похож на пламенеющий меч, чем на технику.

Паутинники при виде огня расползаются в стороны, и снова, как в самом начале пути, освобождают нам дорогу.

— Они снова боятся, — говорит Ариадна.

— А вот это очень хорошо, — всё так же сосредоточенно отвечаю. — Соберите всю паутину, через которую мы будем сейчас идти, — обращаюсь к группе.

Ну, а что? С десяток выстрелов я остановил — и теперь вся нацеленная на наше убийство паутина как раз лежит под нашими ногами. Можно, не сворачивая, идти вперед и собирать.

— Правильно, — вставляет свое слово Виктор. — Вместо того, чтобы выяснять отношения, пусть лучше поработают. Разбор полетов будет позже, когда пройдём. И, поверьте, ничего хорошего я вам не скажу. — Видно, как глава группы злится.

Зато ребята снова похожи на спаянное одной целью сообщество.

Забираю свой нож из руки обмякшей девчонки. Плохо, что он попал в руки к нашей бунтарке. Смотрю на парня, которому выдавал оружие.

— А что? Она владеет им лучше меня, — тот смущенно пожимает плечами. — И я не не мог отказать в такой мелочи. Кто же знал, что она сделает… — Парень краснеет.

— Сколько раз говорить, что шуры-муры оставляем на свободное от выходов время? — сквозь зубы цедит Виктор. — Систему предупреждений никто не отменял. По краю ходишь. Будешь дальше выгораживать Марусю — вместе отправитесь восвояси.

Кажется, тут тоже все понятно — влюбленность во весь рост. Но как же не вовремя. Оба самых молодых члена группы Виктора, и оба — слабые звенья.

— Всё, никаких разборок, — прерываю самобичевание парня. — Идём дальше. — Нож ему не отдаю. Разворачиваюсь и обращаюсь к остальным. — Давайте теперь в темпе. Похоже, у этих существ память, как у рыбки.

С выставленным вперёд огненным росчерком мы бежим через огромную чашу. Монстры сидят по стенам. Сил на такой своеобразный росчерк уходит значительно больше, чем на всё остальное. Замечаю, как резерв с каждым шагом ощутимо проседает. В принципе, если не случится ничего критичного, то до противоположного края чаши точно хватит и даже чуть-чуть останется.

Немного уменьшаю размер росчерка, чтобы снизить расход энергии прямо на бегу. Сомневаюсь, что существа отслеживают размер огня. Уверен, что им важна только опасность, исходящая от нас.