Вспоминаю тех огромных пантер, которые загнали Аглаю на навес — если бы не многочисленные травмы, менталистка, наверное, могла подчинить сознание этих здоровенных кошачьих. Справиться даже с тремя подобными ей было под силу. Сейчас же все, кто на нас нападают, способны причинить девушке намного больше вреда. Те же неподконтрольные мелкие зверушки — вряд ли Аглая в одиночку с ними справится. А вот мне с приходом менталистки становится намного проще. Если так подумать, в среднем, Аглая сейчас выкладывается больше, чем выкладывалась одна. При этом у нее есть защита, и девчонка полностью может положиться на меня.

— Я пока не могу дотянуться до остальных, — говорит Аглая. — Может, мы идем не в ту сторону?

— Если бы знать, где та сторона, — улыбаюсь. У нас очередной перерыв от нападений. — Скорее всего, остальные блуждают точно так же.

— Я почти уверена, что мы идем четко к центру арены, — задумчиво произносит менталистка.

— Скоро узнаем, — киваю.

Продолжаем идти сквозь плотную пелену тумана. За это спокойное время постепенно восстанавливаю резерв. Сразу становится заметно проще: и передвигаться, и думать.

Прислушиваюсь к себе. На самом деле, Аглая права — пусть перед нами иллюзии, но их намерения ощущаются как у живых. Тот, кто создал подобную схему просто гений. И я не просто так сказал про возможное усиление. Если Аглая станет петоводом и начнет создавать разумных миньонов не только для защиты, но и для нападения, при наличии нужных матриц, девчонка станет очень опасным магом. Если помочь подобрать ей нужных существ, то ещё и универсальным. В общем, этот вопрос стоит того, чтобы попытать директора Академии.

— Если так подумать, — продолжаю вслух, на ходу отбиваясь от вылетающих из тумана существ, похожих на летучих мышей, — то тебя просто неправильно определили. Ты не совсем менталист.

— Не начинай, — сокрушенно отзывается Аглая. — Этих тоже не могу замедлить, они слишком быстрые.

— Росчерков хватит на всех, — заверяю её. — Не переживай, твои способности не созданы для того, чтобы контролировать всю эту живность. У тебя явно другое направление. Сама подумай, правильно ли будет обвинить водного мага в том, что он плохо лечит?

— У Олеси вроде начинает получаться, — возражает Аглая.

— Начинает, — соглашаюсь. — Но при этом она совсем не целитель. Да, может худо-бедно работать целительскими глифами — только не очень долго и значительно хуже, чем настоящий целитель. И все это при специальной дополнительной подготовке. На первом курсе это меньше заметно, ведь глифы простейшие, дальше разница между Олесей и той же Майей будет колоссальная.

— Только при Олесе этого не скажи, — хмыкает менталистка, но немного успокаивается. У неё сразу получается отпугнуть небольшую вылетевшую на нас стаю.

— И неужели водного мага следует презирать только за то, что он не лечит? — продолжаю. — Так у него и специализация другая! Водный маг — это водный маг, целитель — это целитель. При зачислении в Академию, тебе неверно определили направление — вот и всё. В общем, наверное, да, ты менталист, но если вдаваться в частности…

— Да, да, я уже поняла, — сварливо, но в то же время довольно отвечает Аглая.

Более того, вижу, как на глазах она получает уверенность в себе. Последние несколько стай, которые на нас нападают, внезапно начинают драться между собой.

— Я правда поняла, — повторяет Аглая, делает ещё несколько шагов и вдруг произносит: — Спасибо тебе, Ларион.

Девчонка замирает.

— Кажется, там кому-то из наших требуется помощь, — показывает рукой в туман.

— Чего стоим? Побежали!

Мгновенно выстраиваю схему с разделителем и полусферой. Аглая неплохо помещается под щит, да и у меня получается расширить стенки сферы. Насколько я помню, до Аглаи я бежал всего пару минут.

— А-а-а-а! — Слышу в голове крик и узнаю голос Олеси. Кажется, мы вовремя.

Девчонку зажимают в угол, она прячется за нагромождением кольев и ящиков. Олеся отбивается щупальцами воды от стаи очень крупных волков. Мы уже видели что-то подобное, только волк вышел на нас один и был сильно меньше.

Аглая аж урчит от удовольствия — перехватывает управление одним из зверей, и сразу же вторым волком, нападая на соседей. Тоже не отстаю — росчерки летят друг за другом, выбивая стаю по одному.

Волки очень крупные и ходили вокруг Олеси, похоже, давно.

Аглая выглядит намного бодрее и можно, сказать, почти счастлива. Пара волков серьезно ранены, но все еще живы. В который раз поражаюсь натуральности иллюзий. Менталистка дает зверям немую команду, и те, как послушные псы, садятся неподалёку от нас.

А вот Олеся нас даже не слышит. Она забаррикадировалась в маленьком уголке среди мусора. Рядом то повисает глухая линза из воды, то эта же самая линза взрывается хаотичным движением хлыстов воды. И то, и другое происходит, вроде как, на автомате. Девчонка до сих пор не осознаёт, что её прекратили атаковать. Делаю шаг вперёд, но сразу понимаю, что так просто к ней не подойти — под ногами опять сгущается кисель. При встрече с Аглаей ничего подобного не происходило.

— Слушай, — оборачиваюсь к менталистке, — сможешь отвести волков немного в сторону? Кажется, Олеся продолжает бой. Не уверен, что она в порядке.

— Да, вижу, постараюсь, — соглашается Аглая. — Чувствую, как оттуда фонит паникой и отчаянием. Ты слышишь, о чем она думает?

— Я ничего не слышу, — отвечаю. — После первого крика, когда только мы навелись друг на друга, всё затихло. Я её потерял.

— Но ты хотя бы навёлся, — тяжко вздыхает менталистка. — А я почти сразу же потеряла направление.

— Зато ты определила, куда нам нужно идти, — замечаю.

— И далеко не факт, что мы подошли ближе к центру, — не успокаивается Аглая и принимается за волков.

Волки встают с места и мягко, прихрамывая, отходят в сторону, на самый край — садятся возле границ тумана.

— Олеся! — пытаюсь докричаться до девчонки.

Она либо не слышит меня, либо игнорирует. Только работающая водяная техника говорит о том, что девчонка в сознании. Линзы появляются одна за другой, потом происходит взрыв — тактика не меняется. Если так продолжится дальше, то девчонка в лучшем случае просто истощит резерв, и мы сможем её забрать. В худшем — потеряет сознание, и тогда её заберут целители. Следовательно, прохождение рубикона ей не светит.

Мельком смотрю на цифры надо мной и над Аглаей — за время атак они успели смениться несколько раз. Сейчас надо мной висит четвёрка, а над Аглаей — полупрозрачная тройка. На саму смену внимания не обращал — было не до этого.

— Олеся! — не прекращаю попыток достучаться до девчонки. — Соберись! Слышишь меня? Мы тут!

Заглядываю в закуток, но не вижу девушку. Пытаюсь сделать очередной шаг, но понимаю, что не могу. Аккуратно обхожу шипы, приближаясь к зеркальной водяной стене. Дотрагиваюсь до упругой водяной линзы. Вода мягко облегает руку и тут же рассыпается тысячами капель, впитываясь в убежище.

— Ларик! Ты пришёл! Ларик, это ты! Ты пришёл! — захлёбываясь, кричит Олеся.

Буквально в замедленном режиме наблюдаю, как чуть бессмысленное и отчаянное выражение лица Олеси сменяется узнаванием и радостью. Девчонка всплёскивает руками.

— Ларик! Это правда ты? Мне не кажется? — в голосе звучит нервозность и сомнение. — Я потеряла сознание?

— Всё нормально, это я, — стараюсь успокоить девушку. — Ты еще в игре. Мы обязательно справимся.

Олеся дёргается ко мне — и её лицо искажает гримаса боли. Захожу в импровизированное укрытие. Девчонка забилась в небольшую щель, которую легко оборонять. Похоже, до нашего прихода ей действительно пришлось защищаться на износ. Кажется, ещё немного, и мы могли опоздать.

— Я подвернула ногу, — сообщает Олеся и слегка морщится.

— Ходить можешь? — спрашиваю.

— Как сказать, — вздыхает девчонка и, едва опираясь на больную ногу, снова морщится.

— Как ты умудрилась? — задаю риторический вопрос и осматриваю девушку. Похоже, у неё тоже адреналиновый приход.