Они пили чай с пирожками на кухне. Соседи заглядывали — Пётр Иванович познакомился с Алиной, Клавдия причитала, какая она хорошенькая. Алина смущалась, но Володя видел — ей приятно. Она чувствует себя как дома.

Потом Алина усадила Володю у окна в его комнате. Поставила мольберт, начала рисовать. Володя сидел неподвижно, смотрел в окно. Солнечный свет падал на лицо, на плечи.

— Не двигайся, — Алина водила углём по холсту. — Вот так. Смотри туда, на улицу.

Володя сидел час. Потом Алина отложила уголь:

— Можешь подвигаться. Основное я поймала.

Он подошёл, посмотрел. На холсте проступал его портрет — лицо в профиль, освещённое солнцем, задумчивое, сосредоточенное. Глаза смотрят вдаль. В чертах лица читается усталость, но и упорство.

— Это… я так выгляжу?

— Да, — Алина кивнула. — Таким я тебя вижу. Человеком, который устал, но не сдаётся. Который смотрит вперёд.

Володя обнял её:

— Спасибо. Это лучший портрет в моей жизни.

— Я ещё доработаю дома. Добавлю деталей. Подарю тебе на день рождения.

— Когда у меня день рождения?

Алина засмеялась:

— Не знаю. А когда?

Володя вспомнил — у настоящего Владимира Леманского день рождения в марте. У него, у Альберта Вяземского — в августе.

— Скажем, в августе, — соврал он.

— Тогда успею.

Понедельник. Последняя неделя съёмок. Володя чувствовал, что команда устала, но держится. Все понимали — ещё немного, и всё будет готово.

Снимали последние натурные сцены. Володя вычёркивал их в списке одну за другой. Вот рынок — Петя бежит мимо, спрашивает у торговки. Вот мост через реку — Петя стоит, смотрит на воду. Вот двор — дети играют, Петя проходит мимо.

Во вторник произошла небольшая заминка. Плёнка на одном из дублей дала сбой — Ковалёв обнаружил брак при проверке.

— Владимир Игоревич, нужно переснять сцену на Арбате. Там брак в плёнке.

Володя не растерялся:

— Какая именно сцена?

— Где Катя роняет письма.

— Хорошо. Зину вызываем, едем на Арбат, переснимаем. Сегодня же.

Пересняли быстро — Зина уже настолько вжилась в роль, что сделала всё с первого дубля.

В среду снимали последние крупные планы — лица, руки, детали. Володя хотел, чтобы эмоции читались максимально.

— Зина, вот здесь ты смотришь на письмо от фронта. Крупный план лица. Покажи, что ты чувствуешь.

Камера наехала вплотную. В кадре только лицо Зины. Она смотрела на воображаемое письмо, и в глазах проступали слёзы, губы дрогнули.

— Стоп. Это сильно. Очень сильно.

В четверг заканчивали последние мелочи. Володя проверял список — всё ли сняли. Катя сидела рядом, сверяла с хронометражем.

— Владимир Игоревич, у нас есть все сцены. Все дубли в норме. Можно заканчивать.

— Точно? Всё сняли?

— Всё.

Володя посмотрел на команду. Все сидели уставшие, но счастливые. Зина улыбалась. Николай потягивался, разминая затёкшие мышцы. Лёха курил. Ковалёв протирал объектив камеры. Коля записывал последние заметки.

— Друзья, — Володя встал. — Мы закончили съёмки.

Повисла секунда тишины. Потом все разом заговорили, зашумели, обнимались, поздравляли друг друга.

— Мы сделали это!

— Фильм снят!

— Не верится!

Володя стоял в центре этого радостного хаоса и чувствовал невероятное облегчение и гордость. Они сняли фильм. За две недели. С минимальным бюджетом. С непрофессиональными актёрами. И сняли хорошо.

Борис Петрович зашёл в павильон:

— Что, закончили?

— Закончили, Борис Петрович, — Володя подошёл. — Все сцены сняты.

— Поздравляю, — директор пожал ему руку. — Теперь самое интересное — монтаж. Отдохните пару дней, а потом в монтажную. Катя вам поможет.

— Обязательно.

Вечером команда собралась в столовой студии. Вера Дмитриевна организовала небольшой банкет — принесла пирожки, достала где-то бутылку вина, сварила компот. Сидели за длинным столом, ели, пили, делились впечатлениями.

— Я никогда не думал, что сниматься в кино так тяжело, — признался Николай. — Но так интересно! Я даже хочу ещё.

— А я хочу стать настоящей актрисой, — мечтательно сказала Зина. — Может, в театр поступлю.

— Поступай, — поддержал Володя. — У тебя талант.

Лёха налил всем вина:

— Давайте выпьем! За наш фильм! За команду! За Владимира Игоревича, который нас всех собрал!

— За Володю!

Они пили, чокались, смеялись. Володя смотрел на них и думал — вот она, настоящая семья. Не по крови, а по духу. Люди, которые вместе прошли через трудности, вместе создали что-то прекрасное.

Поздно вечером расходились. Все обнимались, прощались. Зина плакала:

— Как же я по вам скучать буду!

— Мы ещё увидимся, — успокоил Володя. — На премьере. Когда фильм выйдет.

— Точно! На премьере!

Володя шёл домой и чувствовал странную пустоту. Две недели интенсивной работы закончились. Теперь будет монтаж — другая работа, более спокойная, более вдумчивая.

Но съёмочный период остался позади.

Дома мать ждала его с ужином:

— Ну что, сынок? Закончил?

— Закончил, мам. Сняли всё.

— Вот и славно. Теперь отдохни немного. Ты совсем измотался.

Володя лёг в постель, но долго не мог уснуть. В голове прокручивались кадры — вот встреча на Арбате, вот сцена с гармонистом, вот финальный вальс. Всё это теперь на плёнке. Осталось смонтировать, склеить в единое целое.

И он сделает это. Создаст фильм, которым будет гордиться.

Володя закрыл глаза и наконец уснул — глубоким, спокойным сном человека, выполнившего важный этап работы.

Съёмки закончены.

Начинается новый этап.

Володя пришёл в монтажную в понедельник утром. Два дня отдыха — и снова за работу. Другую работу. Более кропотливую, требующую терпения и внимательности к деталям.