— Спасибо вам огромное.

Володя вышел из костюмерной. День набирал обороты. Нужно было проверить ещё массу вещей — реквизит, транспорт, согласовать с оркестром…

Он шёл по студии, и навстречу попадались люди — кто-то кивал, кто-то здоровался, кто-то спрашивал совета. Студия жила, работала, создавала.

В столовой Володя встретил всю команду — Лёху, Катю, Колю, Ковалёва, Громова-сценариста. Они сидели за одним столом, обедали щами и кашей, обсуждая детали.

— Владимир Игоревич, садитесь! — Лёха подвинулся, освобождая место.

Володя сел, взял поднос с едой. Ел и слушал, как команда обсуждает план съёмок:

— … значит, в понедельник начинаем с Арбата. Сцена встречи. Если успеем за первую половину дня, после обеда переезжаем на Маросейку — сцена в почтовом отделении…

— … а звук я буду писать одновременно с картинкой. Если что-то пойдёт не так, потом можем перезаписать…

— … плёнки хватит, я просчитала. Главное — не тратить на дубли больше трёх раз…

Володя слушал и чувствовал гордость. Вот она, настоящая команда. Профессионалы, которые знают своё дело, которые горят проектом.

После обеда он собрал всех в павильоне:

— Друзья, сегодня пятница. Завтра, в субботу, у нас финальный прогон с актёрами. Всё отрепетируем ещё раз, уточним детали. В воскресенье — выходной. Отдыхаем, набираемся сил. А в понедельник — съёмки. Настоящие съёмки. Все готовы?

— Готовы! — хором ответили.

— Вопросы есть?

— Владимир Игоревич, — подняла руку Катя, — а если погода подведёт? Дождь пойдёт?

— У нас есть запасной план. Иван Кузьмич построил декорации. В крайнем случае снимем в павильоне. Ещё?

— А если актёры волноваться будут? — спросил Коля. — Зина вчера говорила, что боится камеры.

— Я с ними поработаю, — Володя успокоил. — Завтра на прогоне будет камера. Пусть привыкнут. Пётр Ильич, можете завтра принести камеру?

— Конечно. Поставим на треногу, пусть смотрятся, привыкают.

— Отлично. Ещё вопросы?

Вопросов больше не было.

— Тогда за работу. Сегодня доделываем последние приготовления. Завтра прогон. Понедельник — съёмки.

Все разошлись. Володя остался в павильоне, присел на стул, достал блокнот. Начал записывать план на завтра — какие сцены репетировать, в каком порядке, сколько времени на каждую.

В дверь постучали. Вошёл Борис Петрович — директор. Он держал в руках папку с документами.

— Владимир Игоревич, не помешаю?

— Нет, конечно. Проходите, Борис Петрович.

Директор сел напротив, положил папку на стол:

— Хотел лично передать. Это разрешения на съёмки в городе. На Арбате, в парке, на Маросейке. Всё согласовано, все печати стоят.

Володя открыл папку, пробежался глазами — действительно, все документы в порядке.

— Спасибо огромное.

— Не за что, — Борис Петрович закурил. — Как настроение? Готовы?

— Готовы. Команда работает отлично. Все горят, все стараются.

— Вижу, — директор кивнул. — Я сегодня по студии ходил, смотрел. Везде ваши люди — кто декорации готовит, кто технику проверяет. Энергия чувствуется. Это хороший знак.

— Я думаю, у нас получится.

— Я тоже так думаю, — Борис Петрович встал. — Ладно, не буду мешать. Работайте. Если что понадобится — обращайтесь.

Когда директор ушёл, Володя ещё раз просмотрел все документы, все планы, все списки. Кажется, они ничего не забыли. Всё готово.

День пролетел незаметно. К вечеру все устали, но это была приятная усталость — усталость от продуктивной работы. Володя отпустил всех домой в шесть часов:

— Идите, отдыхайте. Завтра встречаемся в десять. Выспитесь хорошенько.

Сам он задержался ещё на час — проверял последние детали, записывал заметки. Когда вышел из павильона, солнце уже садилось. Студия пустела, люди расходились по домам.

Володя шёл к выходу и думал о том, что через три дня начнутся съёмки. Настоящие съёмки. Всё, к чему они готовились эти две недели, воплотится в реальность.

И он был готов.

Понедельник начался в пять утра. Володя проснулся до будильника, как обычно. Несколько секунд лежал, глядя в потолок, потом резко сел. Сегодня. Сегодня начинаются съёмки.

Он быстро оделся, умылся холодной водой. На кухне обнаружил мать — она уже встала, варила кашу.

— Мам, что ты так рано?

— А как же, — Анна Фёдоровна разливала кашу по тарелкам. — Сын в первый раз фильм снимает, а я буду спать? Садись, ешь. Тебе сегодня силы понадобятся.

Володя ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Волнение нарастало. Мать смотрела на него с нежностью:

— Не волнуйся, сынок. У тебя всё получится.

— Я не волнуюсь, — соврал Володя.

— Ещё как волнуешься, — она погладила его по голове. — Руки дрожат. Но это правильно. Если не волнуешься — значит, не важно. А у тебя важно.

Он допил чай, поцеловал мать и выбежал из дома. На улице было ещё прохладно, но солнце уже поднималось. Володя поймал трамвай, доехал до студии за двадцать минут.

У проходной его уже ждали. Коля метался с блокнотом, Лёха курил, нервно затягиваясь, Ковалёв проверял камеру. Грузовик ЗИС-5 стоял у ворот, шофёр дремал в кабине.

— Доброе утро! — Володя подошёл. — Все в сборе?

— Все, — Коля кивнул. — Актёры в костюмерной, переодеваются. Иван Кузьмич с помощниками уже на Арбате — готовят место. Вера Дмитриевна поехала с ними — следить за костюмами.

— Отлично. Грузим оборудование.

Следующие полчаса ушли на погрузку. Камера, треноги, софиты, провода, записывающее устройство — всё аккуратно укладывалось в кузов грузовика. Лёха руководил процессом, и не давал никому таскать технику небрежно.

Зина и Николай Фёдорович вышли из корпуса уже в костюмах. Зина была бледная, кусала губы. Николай тоже выглядел напряжённым.

— Доброе утро, — поздоровался Володя. — Как настроение?

— Страшно, — честно призналась Зина. — Руки трясутся.

— Это нормально, — Володя взял её за руки, тёплые и влажные от волнения. — Первый съёмочный день всегда страшно. Но ты же репетировала. Ты знаешь свою роль. Просто делай то же самое, что на репетициях. Камера — это просто железяка. Не обращай на неё внимания.