— Отлично. А в понедельник готов?

— Готов, — Лёха кивнул. — Владимир Игоревич, я тут подумал. В финальной сцене с оркестром звук будет сложный — много инструментов, много людей. Может, стоит дополнительный микрофон поставить?

Володя задумался:

— Сколько у нас всего?

— Три.

— Поставим два на оркестр, один на актёров. Справишься?

— Справлюсь. Гриша мне поможет.

Гриша, услышав своё имя, кивнул, не отрываясь от проводов.

Володя обошёл павильон. Катя-монтажница сидела за столом, склонившись над бумагами. Перед ней лежали раскадровки, схемы, расчёты.

— Катя, доброе утро.

Она подняла голову, поправила очки:

— Доброе утро, Владимир Игоревич. Смотрите, я расписала монтажный план. Вот здесь первая сцена — встреча. Я рассчитала, сколько плёнки уйдёт, если снимать три дубля. Вот здесь сцена поисков — там много мелких кадров, монтаж будет дробный. Я всё просчитала.

Володя взял листы, изучил. Катя проделала огромную работу — каждая сцена расписана подробно, с учётом хронометража, количества дублей, монтажных склеек.

— Катя, это превосходно. Ты будущий режиссёр, я серьёзно.

Она смутилась:

— Да что вы… Я просто хочу, чтобы всё получилось.

— Получится. С такой подготовкой обязательно получится.

В павильон вошёл Пётр Ильич Ковалёв — оператор. Он тащил на плече футляр с камерой, под мышкой держал треногу.

— Владимир Игоревич, здравствуйте! — он опустил груз на пол, отдуваясь. — Принёс камеру. Думаю, надо пристреляться — проверить, как она в разных условиях работает.

— Правильно думаете. Может, сейчас съездим на место? Посмотрим на Арбат при утреннем свете?

— Давайте. Как раз время подходящее — часов в восемь-девять там хороший свет будет. В понедельник примерно так же снимать будем.

— Отлично. Коля! — Володя позвал ассистента. — Организуй машину!

— Есть! — Коля бросился к двери.

Через десять минут они уже ехали на Арбат — Володя, Ковалёв и Иван Кузьмич, которого взяли, чтобы на месте уточнить детали. Машина тряслась на ухабах, солнце било в глаза, но настроение было приподнятое.

На Арбате было оживлённо — трамваи ходили, люди спешили на работу, дворники подметали. Ковалёв достал камеру, установил на треногу, начал смотреть в видоискатель.

— Свет хороший, — бормотал он, прищуриваясь. — Мягкий, рассеянный. Тени нерезкие. Вот здесь будет отлично — общий план улицы. Петя идёт с той стороны…

Володя стоял рядом, представляя кадр. Вот Петя идёт по солнечной стороне улицы, насвистывает. Камера следует за ним. Потом видим Катю — она спешит, несёт сумку. Камера переключается на неё. Потом оба входят в кадр — встреча.

— Пётр Ильич, а можем мы сделать вот так, — Володя показал руками, — камера сначала на Пете, крупный план. Потом панорама — и видим Катю вдалеке. Потом наезд на Катю. А потом оба в кадре, средний план.

Ковалёв кивал:

— Можем. Понадобится несколько точек съёмки. Тут треногу поставим, тут поставим, тут поставим. Потом на монтаже склеим.

— Сколько времени займёт?

— Если три дубля на каждую точку… часа два-три. С учётом перестановки камеры.

— Укладываемся, — Володя записал в блокнот. — Иван Кузьмич, а лужу где делаем?

Декоратор прошёлся, присматриваясь:

— Вот здесь, — он показал на участок асфальта. — Видите, тут небольшое углубление. Нальём воды — будет естественная лужа. Накануне вечером сделаем, к утру как раз подсохнет до нужного состояния.

— Отлично.

Они провели на Арбате больше часа, обходя место съёмки, прикидывая углы, замеряя расстояния. Ковалёв делал пробные кадры через видоискатель, Володя записывал заметки, Иван Кузьмич чертил схему в своём блокноте.

Когда вернулись на студию, было уже одиннадцать. Володя сразу направился в костюмерную — надо было проверить, как идёт последняя примерка.

В костюмерной Вера Дмитриевна командовала, как генерал. Зина стояла на небольшом возвышении в своём почтальонском платье. Вера Дмитриевна крутилась вокруг неё с иголками в зубах, подкалывая подол.

— Стой ровно, деточка, не ерзай! — бормотала она сквозь иголки.

— Я стою, Вера Дмитриевна, — Зина послушно замерла.

Николай Фёдорович сидел на стуле в углу, уже одетый в свой костюм — серый пиджак, тёмные брюки, белая рубашка. Выглядел точно как Петя.

— Владимир Игоревич! — Вера Дмитриевна увидела его, выплюнула иголки в руку. — Смотрите, как хорошо получилось!

Володя обошёл Зину кругом. Платье сидело идеально — по фигуре, но не обтягивало. Выглядело поношенным, но опрятным. Голубой платок был повязан аккуратно.

— Прекрасно. Зина, ты выглядишь настоящей почтальоншей.

— Правда? — она неуверенно улыбнулась. — Я думала, может, слишком просто…

— Именно так и надо, — Володя покачал головой. — Простота — это правда. А праздничное платье?

Вера Дмитриевна достала с вешалки кремовое платье:

— Вот. Померить не успели ещё.

— Зина, переодевайся.

Зина ушла за ширму. Вера Дмитриевна подошла к Володе, говоря тихо:

— Хорошая девочка. Старательная. Я ей платье подгоняла — она стояла час, ни разу не пожаловалась. Не то что некоторые актрисы, которые у нас бывают — те через пять минут ныть начинают.

— Зина не актриса. Она простой человек. Потому и искренняя.

Зина вышла из-за ширмы в кремовом платье. И Володя ахнул. Она преобразилась — из уставшей почтальонши превратилась в нежную девушку, идущую на первое свидание.

— Вера Дмитриевна, вы волшебница, — искренне сказал он.

— Да ладно вам, — старая женщина смахнула слезу. — Просто работу делаю. Вот только подол ещё подшить надо…

— Подошьёте. Времени достаточно.

Володя повернулся к Николаю:

— Николай Фёдорович, встаньте. Пройдитесь.

Николай встал, прошёлся по костюмерной. Двигался естественно — костюм сидел хорошо, не стеснял движений.

— Отлично. Вера Дмитриевна, у вас всё под контролем?

— Всё, Владимир Игоревич. К понедельнику всё будет готово. И эти костюмы, и для второстепенных ролей.