Тёплые слова Демида проникают глубоко в сознание. После того как его помощник привозит нам всё, оба мужчины уезжают, мы с сыном остаёмся одни. Непривычно страшно, ведь я даже не понимаю, где именно нахожусь, да и дом слишком большой, поэтому я закрываюсь в кухне-гостиной, укладываю сына спать в новой коляске, а сама ложусь на диван, но в голове царит самый настоящий хаос. Кто бы знал, что Демид так остро отреагирует на новость, что у него есть сын? Я до последнего не хотела верить, что правда мужчине не была известна, а теперь растеряна. Мы с ним похожи даже больше, чем могло показаться изначально.

Телефон не перестаёт звонить и быстро разряжается. Я отправляю родителей в чёрный список, понимая, что отныне наши пути расходятся. Не буду я плясать под их дудочку, а слушать какая я скверная дочь — не хочу.

Зачем мне это?

Родительской любви я не получу, даже если буду такой же старательной, как Вика. Думаю о сестре, и сердце сжимается. Мы с ней были близки в детстве, всегда поддерживали друг друга, а теперь и не общаемся вовсе. После того как родители продали сначала её, а потом и меня, наша связь практически оборвалась. Время от времени мы поздравляем друг друга с праздниками, но этого слишком мало. Не удивлюсь, если родители подключат её, чтобы найти сбежавшую плохую дочку, но я не собираюсь рассказывать сестре, что происходит на самом деле. Увы, былого доверия между нами нет, хоть и хочется вернуть время и наверстать упущенное.

Не замечаю, как засыпаю, но посреди ночи подпрыгиваю, так как сын плачет, а я теряюсь и не сразу понимаю, где вообще нахожусь. Только спустя некоторое время до меня доходит осознание случившегося, но я уже перекладываю Лёшу на диван и кормлю его грудью. Сын быстро успокаивается и засыпает, и я тоже отключаюсь, отодвинувшись на краешек, чтобы ненароком не ударить ребёнка во сне.

Знаю, что так спать запрещено, но сил нет, чтобы переложить малыша. Я так сильно устала за эти сутки. Кажется, что раньше не выматывалась вот так же, хоть и справлялась с коликами Лёши в одиночку.

Утром я включаю телефон и получаю множество гневных сообщений с незнакомых мне номеров. По тону несложно понять, что строчила их мама. Она не беспокоится, всё ли у меня хорошо, а обвиняет в том, что я посмела сбежать и угрожает, что если не вернусь, навсегда останусь презренным членом семьи.

Не сильно-то и надо мне их одобрение.

Понимаю, что по факту у меня не было семьи. Были люди, которые родили ребёнка и воспитывали его, как животное, которое потом выгодно пристроят.

У меня даже тёплых воспоминаний о папе и маме из детства не осталось. Они никогда не пытались проявить ко мне или Вике свою любовь по-настоящему, только наигранно делали это, на публику.

Меня сковывает в кольцо нахлынувших эмоций. Горло саднит, и я почти на носочках иду к кулеру, чтобы попить воды.

Слышу, как ворота открываются, и думаю, что это Демид приехал, поэтому даже не спешу проверить, кто там. Бегу в ванную, чтобы как можно скорее умыться и привести себя в порядок. Выгляжу я неважно, как мышь позеленевшая. Пусть отношения с мужем заранее предрешены, а не дело встречать его в облике Кикиморы болотной.

Вот только это не Демид. В дом входит Кирилл с множеством пакетов в руках.

— Доброе утро! Простите, если разбудил. Мне сейчас всё выгрузить и ещё разок в город съездить нужно. Вот привёз вещи. Вы свой размер не указали, как и предпочтения, надеюсь, получилось угадать.

Я заливаюсь краской, чувствуя себя крайне неловко.

Мужчина выбирал мне одежду…

Стыдно почему-то.

Это мало того, что мужчина, так ещё и посторонний мне человек.

Надеюсь, он нижнее бельё не покупал? Я взяла с собой на сменку, мне хватит на какое-то время.

— Доброе утро. Не разбудили. Спасибо огромное. Вам не следовало так беспокоиться.

— Шеф сказал, я сделал. Мне несложно. Очень надеюсь, что наряды вам понравятся, — улыбается парень.

Сколько ему? Около тридцати на вид. Хотя… могу ли я определять возраст людей, если практически не общалась с ними? Я жила как затворница в четырёх стенах, и круг моего общения был существенно ограниченный.

— Сейчас занесу ещё пакеты. Детскую мебель привезут ближе к вечеру, — поймав мою интонацию, Кирилл тоже начинает говорить тише. Он быстро смекнул, что в доме ребёнок, которого крайне нежелательно будить.

— Спасибо.

Мужчина выходит, а я переминаюсь с ноги на ногу.

Лёша пока спит.

Может, помощь нужна?

Вспоминаю наставления Демида, что я должна вести себя с его подчинённым, как начальница.

У-у-у!

Мне как-то не по себе от такого.

Я так не умею.

Проверяю сына, прикрываю дверь и выхожу на улицу.

— Вам помочь? — с крыльца спрашиваю я.

Кирилл копается в салоне, но выглядывает, услышав мой голос, и улыбается. Он щурится от яркого солнца и отрицательно мотает головой.

— Нет, спасибо. Я справлюсь. Хотя… если хотите помочь, тут два лёгких пакета…

Я спускаюсь, приближаюсь к мужчине и беру пакеты из его рук. Мы случайно соприкасаемся пальцами, и я испуганно одёргиваю руку.

Кирилл отводит виноватый взгляд в сторону, а я чувствую себя ужасно.

Блин!..

Почему я такая дикарка?

Хочется извиниться, но язык словно прилипает к нёбу, и я не могу выдавить из себя ни слова. Странное какое-то состояние. Научусь ли я когда-то жить среди людей? Ведь придётся делать это дальше, когда заберу ребёнка и буду вынуждена самостоятельно обеспечивать его.

— Простите, мне совсем не хотелось пугать вас, — первым нарушает образовавшуюся тишину Кирилл.

— Нет, вы не виновны, вам не за что извиняться, просто… Кажется, сын проснулся.

Покачиваю головой, разворачиваюсь на месте и убегаю, только бы поскорее скрыться от собственных эмоций. Сердце колотится в груди, руки ужасно трясутся. Вот это я переволновалась. Даже когда оказалась на коленях Демида, не ощущала ничего подобного, а здесь… Меня будто током ударили.

Захожу в дом и ставлю пакеты рядом с остальными. Понимаю, что мне всё это предстоит разобрать, но для начала убедиться бы, что сын ещё спит, да и выдержать дистанцию с Кириллом.

Мужчина входит в дом с оставшимися пакетами, ставит их на пол и поднимает на меня виноватый взгляд. Я так и не успела заглянуть к Лёше, но судя по тишине, стоящей в доме, — сын пока ещё спит.

— Может, занести пакеты в какую-то комнату?

— Нет-нет, вы и так многое сделали. Спасибо огромное, Кирилл.

— Уверены, что справитесь? Мне ведь несложно. Шеф сказал выполнять все ваши поручения, поэтому только укажите куда, и я всё быстро перемещу. Мне действительно нетрудно.

Шеф указал…

Да вот только я не шеф.

— Спасибо ещё раз, Кирилл. Вы и без того многое делаете для нас. Все эти покупки. Спасибо большое.

Слышу, как сынок зовёт меня, и цепляюсь за спасительную соломинку.

— Простите, мне бежать нужно, сын на этот раз уже точно проснулся.

— Да, конечно. Если уверены, что справитесь, я тогда поеду, так как не всё ещё привёз. Однако, если потребуется помощь, я сделаю всё, как только вернусь.

— Благодарю вас, — улыбаюсь я.

Кирилл уходит, а я спешу к сыну.

Лёша сегодня проснулся в хорошем настроении. Он не капризничает, лишь смотрит вокруг себя и улыбается чему-то.

— Как ты, солнышко? — спрашиваю я, а сын что-то улюлюкает в ответ.

Я быстро успокаиваюсь, перестаю ощущать вину за то, что якобы не умею вести себя с людьми, и переключаю всё внимание на сына. Переодев малыша, я удобно устраиваюсь с ним на диване и прикладываю к груди.

Пока сын причмокивает, я улыбаюсь, радуясь, что пока всё идёт нормально. Демид на моей стороне. Вряд ли он пойдёт на преступление против любящей матери и попытается забрать у меня ребёнка. Его невеста точно не захочет растить чужого малыша. Она слишком любит себя — это видно по фотографии. Да и Алиса высказывалась об этой девице категорично.