Ноктис со злостью сжал зубы, смотря отцу в глаза. Регис почувствовал назревающий конфликт и опередил сына:

— Её уход — твоя вина. Ты должен научиться брать ответственность за свои поступки и разбираться с последствиями.

Ноктис бы возразил вслух, если бы не имел похожий разговор с Фэррон пару недель назад. От неё он готов был принимать подобное. Фэррон была «темной», как и он. Не идеальной для всех, но божественной для него. Она знала и хорошее, и плохое. Отец же просто хотел вылепить из Ноктиса идеальную марионетку.

— И помни о Нокс Флёре. Ваш союз с Лунафреей — залог нашего партнёрства с Тенебре. Если ты дискредитируешь себя, ваш будущий брак развалится.

Это была последняя пощёчина по самолюбию Ноктиса.

«Ты мой наследник. Наследник банка Люцис. Никогда не забывай об этом!» — отец всегда говорил ему одно и то же, но разными словами, отрезая какой-либо выбор, кроме «правильного». Правильного для Кэлума-старшего.

— Хорошо, отец, — сдерживая злость, согласился Ноктис только для того, чтобы прекратить этот разговор.

***

Ноктис стоял в полумраке перед дверью квартиры Фэррон.

Лайтнинг продолжала избегать Ноктиса. Она перестала ходить на утренние тренировки и на обед. Если Ноктис вызывал её к себе в кабинет, посылала Фанг. Та, к его злости, могла спокойно ответить на все рабочие вопросы. Если Ноктис пытался назначить встречу и прийти к Фэррон сам, она уклонялась. Все его сообщения Лайтнинг теперь игнорировала.

Единственное место, где Ноктис её видел — долгие общие собрания, на которых он снова смотрел только на Клэр. Этого она ему не могла запретить.

Ноктис мстительно закидывал её отдел заданиями, вынуждая Фэррон снова буквально жить в офисе. Жить этим гребанным банком — самый страшный кошмар Кэлума-младшего. Но Фэррон и от этого уклонялась, покидая кабинет ровно в семь вечера. Ноктис проверил и это опытным путём.

Последнее, что ему оставалось для разговора, на котором настаивал отец — заявиться к ней домой в выходной с самого утра и просто застать врасплох.

Он позвонил в дверь и слишком долго ждал, когда та откроется. Ноктис злился, боясь, что всё-таки упустил её снова. Спустя долгие минуты дверь как будто нехотя распахнулась.

На пороге стояла Фэррон в чёрной короткой футболке и шортах, с влажными волосами. Злая, потому что её оторвали от утренних дел. Фэррон — такая, какой он хотел бы видеть её с утра всегда. Ноктис нервно улыбнулся.

Лайтнинг смотрела на Кэлума-младшего с раздражением. Одно то, что Ноктис на её пороге в нерабочее время, задевало. Он уже превратился в её личный кошмар. Каждый день, выходя на работу, Фэррон косвенно сражалась с ним, не уступая и не подпуская к себе.

— Кэлум… — зло, почти сквозь зубы выдавила она.

Ноктис на секунду прикрыл глаза. Он знал, что Лайтнинг встретит его так.

— Пустишь меня поговорить? — спокойно спросил он.

Мурашки по спине пробежали от этого «поговорить». Они, кажется, уже оба уяснили, что разговоры у них не выходят.

— В нерабочее время я не обязана с тобой разговаривать, — холодно ответила она.

— Ты и в рабочее время вполне удачно меня избегаешь, — настойчиво перебил её Ноктис. — Это разговор о работе.

Лайтнинг, сложившая руки на груди, пробежала взглядом по его фигуре. И наконец поняла, что её больше всего напрягает во внешнем виде Ноктиса. Он был в деловом костюме в девять утра субботы. В прошлый раз, заявившись к её двери, Ноктис оделся куда проще.

…Деловой разговор…

Кэлум надавил на её больную точку. Фэррон должна была оставаться сдержанным профессионалом, когда дело касалось её работы.

— Хорошо, заходи, — через силу согласилась она.

Ноктис прошёл за Фэррон в гостиную: белую, залитую утренним солнцем, пробивающимся сквозь прозрачные шторы. Вся в светлых тонах, как будто здесь и не живут. Откуда у Фэррон эта любовь окружать себя белым цветом?

Он сел на диван и посмотрел на Клэр. Та осталась стоять в дверном проёме, не выходя из его тени.

Лайтнинг с досадой подумала о недавно сделанном кофе, который остывал на столе. Предлагать Ноктису его она не собиралась, больше шансов, что разговор не затянется, но терпкий запах щекотал её нервы. Садиться она также не хотела. Казалось, так быстрее получится выпроводить мальчишку из квартиры… И из своей жизни.

У неё сегодня ещё одна тренировка, будет в честь чего выплеснуть злость. В прошлый раз она была не так хороша, как хотелось бы.

— Твоя сестра дома? — спросил Ноктис, оглядываясь. Он понял, что не слышит посторонних звуков в квартире.

Лайтнинг сдавила рукой предплечье, смотря на Ноктиса с ещё большей озлобленностью, хотя куда уж больше. Сера сбежала к своему проклятому женишку ещё две недели назад. И Лайтнинг собиралась в эти выходные отправиться к Вильерсу домой, чтобы выбить из его головы дурь и вернуть сестру. Почему Сера всегда выбирает таких вот туповатых громил? Эта её тяга куда опасней, чем у Фанг к плохим парням.

— Разговор о работе, — напомнила она Ноктису.

Он выдохнул и откинулся к спинке дивана, положив ногу на ногу. Лайтнинг отчего-то дрогнула — маленький засранец в девять утра выходного выглядит как королевская особа с прямой спиной и обманчивой ленью в глазах. Особенно остро это она чувствовала сейчас, стоя перед ним в своей старой и растянутой футболке. У неё с дресс-кодом всегда были сложные отношения. А Ноктис даже в небрежно не застегнутой на все пуговицы рубашке, без галстука казался элегантным. Лайтнинг впервые заметила в нём черты Кэлума-старшего, все отчетливее прорезающиеся с возрастом.

— Отец прислал меня поговорить с тобой и вернуть в банк, — сказал он. Лайтнинг напряглась из-за упоминания Региса, будто наложение его образа на Ноктиса не было её фантазией.

— Я не вернусь, — расцепила руки Лайтнинг. О чем здесь ещё говорить?

— Из-за меня? — спросил Ноктис с небрежной усмешкой. В его тоне и кривой улыбке был вызов: «Фэррон, только не говори, что боишься меня».

Она прикрыла глаза, отсчитывая про себя до десяти. Снова детский вызов её якобы трусости.

— Лайтнинг, — тихий и вкрадчивый голос, до мурашек по коже.

Когда Ноктис, мать его, так хорошо изучил её? Один болевой приём за другим…

— Не называй меня так… — не сдержавшись, прошипела она сквозь зубы и открыла глаза.

Ноктис в это время беззвучно встал с дивана. Фэррон снова вздрогнула. Электрический ток проносился по коже на спине, предсказывая нарастающую грозу. Зря она разрешила ему начать этот разговор. Её ведь потряхивает от каждого его слова или действия. Нужно было послать Кэлума до понедельника в офисе.