Ноктис сжал челюсти, так что Лайтнинг заметила движение жил на его точеных скулах. Она победно усмехнулась, найдя болезненную точку, с помощью которой можно воздействовать на мальчишку. Регис действительно встречался с ней и предупреждал, что Ноктис несколько тяжел в общении из-за детской травмы и потери матери в раннем возрасте. Кэлум-старший опасался проблем с социализацией в коллективе и сейчас, и в будущем, поэтому надеялся на её помощь.

Черта с два, «тяжёл в общении» из-за травмы. Просто Ноктис — избалованный, богатенький мудак. Лайтнинг потеряла и мать, и отца, и никогда не позволяла себе такого поведения. С Регисом встречаться повторно в ближайшее время она не собиралась, в конце концов провал любимого и оберегаемого сыночка будет расценен как её провал. Но припугнуть и направить мальчишку в нужное русло она должна была именно сейчас.

— Не забывайте, что ваша «галочка в документах» появится только благодаря моей подписи. А она под характеристикой о практике будет, только если я останусь довольна... — плохая оговорка вышла. Лайтнинг перевернула в пальцах ручку, выказывая раздражение. Она говорит как мать-настоятельница в приюте. Паршиво, — …вашей работой.

Ноктис вздернул подбородок, откинув челку, наконец открывая глаза. Те сверкнули недобро. На губах скользнула ухмылка.

— Довольны? — он тоже заметил это не слишком подходящее слово. — Госпожа Фэррон, у вас есть любовник?— издевательски спросил Ноктис. — Он что, плохо справляется со своими обязанностями?

Лайтнинг резко и зло припечатала железную ручку к столу.

Так, это что сейчас было? Она что, должна действительно стать воспитательницей для пубертатного подростка, который не умеет держать язык за зубами и не к месту сыплет пошлостями?

Лайтнинг глубоко вздохнула, сдерживая злость — не дождётся, не выведет он её из себя.

Ноктис с живостью ловил реакции начальницы на его слова, даже на пару мгновений забыл о головной боли. Молнии из глаз, что она метала, румянец, подскочивший до ушей, и то, как она быстро погасила этот приступ. Снова ледяные глаза, снова сильная и взрослая, лишь костяшки на правой руке побелели. Забавно…

Он похоже тоже нашёл тот самый рычаг, что может перевернуть настрой Фэррон.

— Я смотрю, ваши социальные навыки, а также адекватность мышления остались на уровне школы, — попробовала она вернуться к тону воспитателя, чтобы удержать дистанцию между ними.

Губы Ноктиса изогнулись в неприязни. Насколько она старше его? На пару лет? Когда краснеет так яростно от банальной пошлости, то сама на нецелованную школьницу смахивает.

— Я думаю, в этом ваша проблема. Через полгода вы вернётесь сюда и, к несчастью, — она выделила это слово, — займёте одну из руководящих должностей. Вам придётся работать с людьми. Лучше, чтобы вы уже сейчас приобрели опыт работы в коллективе, а также поняли нужды нижних должностных позиций.

«Нижних позиций?» — снова зацепился Ноктис за неудачный выбор слов. Она б ещё пригрозила его отшлепать, хренова «госпожа»! Кэлум бы пофантазировал, как он шлепает Фэррон вслух, чтобы ещё сильнее позлить женщину, но голова слишком яростно трещала.

— Фэррон, — поморщившись и отбросив нелепое обращение, устало начал Ноктис. — Давайте договоримся. Я сейчас поднимаюсь, ухожу, не появляюсь тут месяц. Вы подписываете ебанный бланк. А я забываю о вас и вашей наглости.

«Наглости?» — Лайтнинг прищурилась и скривилась, будто прикусывала щёку, рассматривая и оценивая мальчишку. Этот взгляд, на дне которого мерцал огонь, должен был насторожить его.

— Кэлум, давайте договоримся. Вы оставшийся месяц дорабатываете свою стажировку, как студент без привилегий, а не папенькин избалованный сынок. А я, так уж и быть, забываю о вашей наглости и пропущенной неделе и в конце месяца подписываю характеристику.

«Папенькин избалованный сынок», — пожалуй, то самое, что задело его сильнее всего. Кэлум уже не злился, он был в ярости.

Ноктис хотел ответить… Нет, просто размазать Фэррон по мраморной поверхности пола. Он поднялся со стула, опираясь на край стола, нависая над женщиной. Фэррон лишь лениво покачивалась из стороны в сторону, откинувшись на спинку кресла.

— Фэррон, вы действительно не понимаете?— начал он с затаенной злобой. — Я ведь правда вернусь сюда через полгода. Вам лучше не портить со мной отношения. Иначе уже я стану вашим начальником, а вам придётся сменить должность на секретаршу. Будете носить мне кофе, а в обеденный перерыв делать минет.

Лайтнинг, слушая его тираду, остановила раскачивающийся стул и напряглась, как пружина. Молниеносное движение, и вода из стакана, схваченного со стола, полетела наглецу в лицо.

Повисла тишина.

Капли с волос и одежды Ноктиса падали прямо на кипу деловых бумаг. Лайтнинг нервно вздохнула, будто сама от себя не ожидала подобного. На самом деле ей было жаль именно документы.

Ноктис, не шелохнувшись от этого удара, выпрямился — гордости не занимать. И уголком губ зло улыбнулся — вот что значит остынь и попридержи язык в исполнении этой женщины.

— Это война? — спросил ледяным тоном Ноктис.

Лайтнинг, подавшись вперёд, пыталась стряхнуть воду с пострадавших бумаг. Она подняла взгляд на Ноктиса.

— Война? — с насмешкой спросила Фэррон, будто не воспринимала Ноктиса всерьёз, будто он глупый ребенок. — Можешь называть это как угодно.

Ноктис развернулся и молча вышел из кабинета.

— Есть что-нибудь от головы? — спросил Ноктис у Игниса, стоя на пороге его офиса.

Кабинет главного юриста отделения банка находился на два этажа выше, чем отдел аналитики и аудита. Шиенция посмотрел на Ноктиса в мокрой одежде и еле заметно улыбнулся:

— А примочка не помогла?

Ноктис откинул с лица влажные волосы движением руки.

— Не шути в стиле Гладиолуса. У тебя паршиво выходит, — он устало упал на диван Игниса, приложив холодную руку ко лбу.

Вот — нормальный кабинет, цвета… коричневого. Ладно, цвета дуба — стены покрывали деревянные панели. Они немного успокаивали Ноктиса, всё ещё мучающегося от похмелья.

— Вы вчера развлекались с Промпто. Гладиолус был с вами? — уточнил Шиенция.

Ноктис через злую усмешку ответил:

— Конечно, — он слишком хорошо понимал, что значит эта проверка. В компании Глада Ноктис точно не мог перескочить на что-то тяжелее алкоголя.

Игнис, наконец сжалившись над другом, нажал на кнопку стационарного телефона.

— Аранея, принеси аспирин, — попросил он.

— И чашку кофе, — добавил Ноктис.

Игнис поморщился, но, с секунду поборовшись с собой, сдался. Ноктису, похоже, действительно плохо.

— И две чашки кофе, пожалуйста, — попросил Шиенция ещё раз.

Спустя минуту, которую и Ноктис, и Игнис молчали, «помощница» принесла кофе.

У Ноктиса больше не поворачивался язык даже мысленно назвать кого-либо секретаршей. Похоже, после перепалки с Фэррон Кэлум приобрел непереносимость этого слова.

…Он действительно бросил женщине в лицо такую пошлость?…

…Своей, типа,начальнице?…

Ноктис не знал, смеяться над собой или возненавидеть. С моралью у него всегда были проблемы. Но он точно не жалел о произошедшем: слишком уж зарвалась Фэррон на своем месте, стоило побольнее задеть её. Эта мысль перевешивала даже осознание того, что теперь начальница будет считать, что Ноктис её домогался. Пусть думает о нем, что хочет, главное, чтобы испытывала дискомфорт, какой испытал он.

— И что с тобой приключилось? — наконец спросил Игнис, заглядывая на дно опустевшей чашки кофе.

— Фэррон приключилась, — не поднимая со спинки дивана голову и не отрывая от глаз руки, гулко ответил Ноктис, сразу смахнувший и таблетку, и кофе.

— Хм… — нарочито громко произнёс Шиенция.

— Что значит «хм»? — ожесточено прорычал Ноктис, распластавшись по дивану. — Как, блядь, она своё место получила? С кем переспала или кто там у неё родители? — Ноктис уже уверился, что у Фэррон должен быть какой-то охрененный покровитель, раз уж она так себя ведёт с ним — наследником бизнеса. Банк Люциса основал ещё его прадед, а должности действительно передавались по наследству. Так что подобная теория по отношению к Фэррон казалась ему логичной.