— Придурок, — тихо согласилась Лайтнинг, почти не соврав. А Ноктис потянул её руку к губам и коснулся костяшки указательного пальца. Лайтнинг прошибло током от его прикосновения и взгляда. Она не вырвала руки, но вся напряженно дрожала, гоня мысль, что хочет ещё. — Чертов мудак, считающий, что ему все обязаны, — он коснулся губами следующего её пальца. — И если ты ещё хоть раз прикоснешься к какой-то наркоте, я переломлю твой хребет, — теперь поцелуй достался безымянному пальцу и мизинцу. Уже даже голос её начал подрагивать. — И не надейся, что сможешь меня шантажировать своим саморазрушением… — Ноктис взялся за её вторую руку и коснулся мизинца, в этот раз застыв, смотря ей в глаза в ожидании ещё одной угрозы. Лайтнинг сглотнула. Опять Ноктис поймал её своим взглядом, притягивающим к себе. Она наконец вспомнила вкус его поцелуев и дернулась, вырывая руки.

— Прекрати, — сказала она, понимая, что Ноктис уже не слышит её угроз, что она сама оглохла от нахлынувшего.

Фэррон предчувствовала: она точно не сможет остановиться и пойдёт до конца. Слишком много Клэр думала о Кэлуме и о их близости, слишком давно не спала хоть с кем-то.

— Ты и вправду гребанный мазохист, — мстительно прошептала она, пытаясь протрезветь и защититься.

Ноктис чувствовал, что готов быть кем угодно, если она его попросит. Но чертова гордость вторила еле слышным эхом.

— Лайтнинг, тебе не кажется, что угрожать мазохисту физической расправой тоже извращение?

***

Идзуния напоказ изумленно смотрел на Ноктиса, положив подбородок на ладонь.

— Вы же любите честность? Да? — спросил он, выдержав театральную паузу.

Ноктис приготовился к тому, как паршиво эту сцену оценит его психотерапевт.

— Ваша мизантропия и отсутствие понимания общепринятой морали не являются проявлением социопатии. Социопаты не способны на такие чувства по отношению к другому человеку. Возможно, мне не стоит давать такую оценку своим коллегам, которые прежде занимались вашей терапией, но мне кажется, они были не правы. Мизантропия — следствие детской травмы. Проблемы с моралью скорее признак инфантильности… — Идзуния увидел протест в вызывающем взгляде Кэлума. — Вы не виноваты и в этом. Вам слишком долго не позволяли самостоятельно что-либо решать, оберегая вас. Теперь, столкнувшись с моральным выбором, вы испытываете дискомфорт и пасуете. Это переплетается с вашей враждебностью к окружающим, так что зачастую вы выбираете то, чего они ожидают от вас. А вам кажется, что от вас всегда ждут худшего. С Клэр всё ещё сложнее. Вы выделяете её на фоне прочих «воспитателей», потому что чувствуете её уже частью самого себя. Вы принимаете от неё негативное отношение к себе. Более того, стремитесь получить его. Вы хотите, чтобы она была тем человеком, который будет делать за вас моральный выбор. Это доверие, которым вы наградили её. И некоторые мазохистские порывы, что вы испытываете к ней — проекция вашего собственного самобичевания. Но такая зависимость от другого человека… И есть ваш опасный и разрушающий ключ.

Речь Идзунии впервые проняла Ноктиса до мурашек на спине. Впервые его слова резонировали с его внутренним состоянием. Ноктис никогда не говорил себе этих слов, но, кажется, всегда знал о них.

— Нет, Сера, ты выйдешь за него только через мой труп, — жестко сказала Лайтнинг и замолчала, повернувшись боком на стуле. Она встретилась взглядом с Кэлумом, который только что бесцеремонно подсел к её столу. Этого человека ей и не хватало «для полноты счастья».

— Поговорим позже, — сдерживая злость, сказала она. — Что? Нет! Нет. Я сказала… — всё-таки сорвалась Лайтнинг.

Разговор оборвала сестра, выключив телефон. Лайтнинг, задыхаясь от гнева, отбросила свой на стол. Никто так сильно не мог вывести её из себя, как чёртова сестричка. С этим даже Кэлуму не стоило тягаться. Сера — одна из немногих, кто решался возражать Клэр в гневе.

Лайтнинг со злостью посмотрела на Ноктиса, без спроса подсевшего к ней. Какого дьявола она сравнивает его с сестрой? С чего вдруг подпускает в свой круг близких?

Эта мысль, выплывшая из подсознания, злила Лайтнинг ещё сильнее. Она, пожалуй, даже готова была демонстративно уйти, но заказ уже был сделан, и Фэррон оставалось лишь ждать. В крайнем случае — как только официант приблизится, она потребует счёт и сбежит.

Ноктис, перехвативший последние фразы разговора с сестрой, не подав вида, принялся изучать меню.

— Здесь полно свободных столов, — процедила Фэррон сквозь зубы.

Ноктис, не оторвав взгляда от папки, невозмутимо ответил:

— Не заметил.

Лайтнинг поджала губы. Она, как локомотив, несётся на топливе ссоры с сестрой, не способная быстро притормозить. Он — спокоен и просто издевается. Лайтнинг глубоко вздохнула и, чтобы не смотреть на Ноктиса, взяла в руки телефон, с угрозой написала Сере: «Вечером поговорим».

— Проблемы с сестрой? — спросил Ноктис, тоже пряча взгляд за страницами меню. Блюда ему были знакомы, но сейчас в переплетении своей наглости и затаенного интереса к Фэррон он не видел ни одного знакомого и понятного слова.

— Это не твоё дело, — отрывисто проговорила Лайтнинг.

Ноктис тонко улыбнулся иронии происходящего.

— Твой «проблемный подросток» решил убежать от тебя? — спросил он, ведь эта фраза имела прямое отношение к нему. Но, чтобы претендовать на освободившееся место, нужно как минимум принять слова Идзунии о своей инфантильности. Впрочем, в отношении Клэр он действительно уже готов стать кем угодно.

Лайтнинг снова раздраженно откинула телефон на стол и сложила руки на груди, пристально глядя на Кэлума.

— Я смотрю, на память ты не жалуешься. Ты все мои слова и дальше будешь повторять?

Ноктис тоже оторвал взгляд от меню. «Ты» — приятное и долгожданное.

— Лайтнинг, ты же сама не позволяешь мне говорить с тобой «нормально», вечно прикидываешься ледяной скульптурой,— прищурился он.

Лайтнинг в очередной раз хотела запретить Ноктису обращаться к ней по прозвищу, но вовремя остановилась. Слово «дистанция» имело смысл и вес, пока он был её подчиненным. Стоило признать, у Лайтнинг после их прошлого разговора язык не поворачивался вернуться к обращению на «Вы».

…А она, оказывается, та ещё лицемерная тварь…

— О чем мне разговаривать с тобой? — всё-таки мстительно выдавила она.

— О работе,— начал Ноктис так, чтобы Фэррон не смогла возразить. — О жизни. О своём прошлом.

К столу подошла официантка, принеся заказ Лайтнинг. Ноктис тыкнул в первое попавшееся в списке блюдо. Лайтнинг же нашла возможность перевести дух от его наглости. Что, мать его, он знает?

Она сдержанно сказала:

— Все, что тебе нужно знать о моем прошлом, было в папке из отдела безопасности. Насколько я понимаю, ничего незаконного там не оказалось, иначе бы меня не приняли на работу в ваш банк.