— Снова задерживаетесь на работе? — спросила она. Полумрак скрывал лицо Фэррон, и Ноктис не мог понять, действительно ли ему слышатся нотки издевки в её голосе или, наоборот, она холодна как айсберг.

— Уже закончил, — коротко ответил он.

Лайтнинг всё же пришлось сделать шаг, чтобы рассмотреть беспорядок на столе Ноктиса. Папки, которые ей как никому другому набили оскомину за эту неделю. Она не забыла о том, что поручила ему утром, но всё же не до конца доверяла, поэтому параллельно с ним выполняла эту же работу весь день. Увлечённая воспоминаниями о расчетах, Лайтнинг сделала шаг к документам и отложила свой шлем в сторону.

— И какой результат? — спросила она, еле заметно улыбнувшись, даже не смотря на Ноктиса.

Отчего-то его разозлило такое невнимание к себе.

Сука, Фэррон. Опять бумаги и цифры для неё важнее. Он прошлой ночью уже вдоволь налюбовался ею за работой: когда вся её ершистость и твердость характера растворялись перед графиками и формулами, Клэр становилась рассеянной, способной уснуть над документами, почти милой.

Ноктис со странным порывом сделал шаг к Фэррон — уже непривычно близко. Повернул к себе и прижал к столу. Руки его в какой-то момент оказались на её бёдрах. И ему захотелось выругаться сквозь зубы: кожа мотоциклетного костюма сидела идеально, так что под его большими пальцами с невыносимой точностью прощупывались высокие косточки её таза.

Лайтнинг зло посмотрела Ноктису в глаза. На черта приблизилась? Чувствовала же, что он поведёт себя неадекватно. Но от его прикосновения, того, как твёрдо и уверенно он держал её, тепло разливалось внутри. Он знал, что хочет, она…

Лайтнинг понимала, что физически её влечёт к Ноктису. Это какая-то несправедливая комбинация гормонов, которая противоречит здравому смыслу. Запретность чувств по отношению к её подчиненному, сыну её руководителя только обостряла желание.

Как бы хорошо им не было вместе, потом все это принесёт сплошные проблемы.

— Убери руки, если не хочешь получить по лицу, — тихо, но твёрдо сказала Лайтнинг, смотря ему в глаза.

Ноктис только сейчас понял, что все это время не дышал, видимо, ждал этой угрозы. Ждал, когда Лайтнинг наконец поставит его на место. Ноктис так и не разжал пальцев.

— Фирма «Магитех», — сказал он тихо.

Лайтнинг коротко вздохнула. За туманом близости она не сразу поняла, что он говорит о работе. Но название этой фирмы ей было слишком знакомо. Она сама вычислила его час назад.

— Не слишком ли большой разброс услуг: от охраны до оформления банкетов? — уточнил Ноктис, сглотнув. Все-таки они были очень близко друг к другу.

Лайтнинг, смотрящая в его глаза, снова улыбнулась. От этой улыбки Ноктиса чуть не повело. Она была тёплой и невесомой, почти как поцелуй в уголок губ. И такой ценной — тень её поощрения и доверия.

Про «Магитех» все верно. Фэррон тоже пришла к подобному выводу. Скорее всего это и есть заглушка, через которую выводились средства из фирмы. Лайтнинг выпуталась из рук Ноктиса и отошла.

— Хорошая работа, — похвалила она. Женщина говорила куда-то в сторону, пока он касался лицом пространства, что та занимала секунду назад. И это не была неудачная попытка поцеловать ускользающую женщину. Он почему-то знал, что второй раз предупреждать та не будет. Она ударит. Скорее Ноктис хотел хоть как-то притушить желание.

— Вы можете завтра не приходить на работу. Отдохните за эти два дня, — наверное, Лайтнинг смогла наконец сказать эти слова поощрения только потому, что Ноктис был за её спиной, а она не видела его чертовых глаз.

Забрав шлем, Фэррон собиралась наконец уйти. Ноктис поморщился, будто она сунула ему какую-то дрянь вместо себя.

— Клауд Страйф, — проговорил он и увидел, как спина Фэррон выпрямилась. Она напряглась — явный признак, что Ноктис понял все верно. Страйф ей небезразличен.

Лайтнинг знала, что Ноктис догадался о её связи с Клаудом. Кэлум раз за разом доказывал ей, что он не идиот.

— Ты с ним спишь?

Лайтнинг повернулась к нему лишь лицом. Через плечо бросила:

— Это не твоё дело.

Клэр перешла на «ты», ещё один признак, что она потеряла точку равновесия. Ноктис невесело улыбнулся. Иногда Фэррон ведёт себя как ребёнок, её тоже можно читать, как раскрытую книгу.

— Я лучше него, — сказал Ноктис спокойно.

Лайтнинг как будто ударили в спину. Ноктис даже не делал вид, что сомневается в их связи, но и не попрекал Фэррон за неё. Не собирался шантажировать. И это пугало. Такая кристальная честность, словно сбросить доспех и выйти против врага нагим. Неужели он думает, Лайтнинг пожалеет его и не ударит его в ответ? В защите все средства хороши, особенно когда ты жертва.

— Чем? — хмыкнула она с презрением и пошла вперёд, оставив Ноктиса с очередной царапиной на самолюбии.

***

Лайтнинг бросила на тумбочке в коридоре свой шлем.

— Снова что-то с двигателем? — нахмурившись, спросил Клауд. Клэр редко появлялась у него на пороге.

Лайтнинг свела брови:

— Нет, просто давно не виделись.

«Враньё и ложь», — вторило подсознание.

Клауд промолчал. Никому из них память не отказывала: виделись они вчера утром. Возможно, это и стало толчком к тому, что Лайтнинг пришла к нему. Потом ещё этот парень в её кабинете, его странный вопрос в лифте. Вот придурок…

Вместо слов Клауд подался вперёд и скользнул губами по её скуле, поцеловал. Он почувствовал, что Лайтнинг дрожит то ли от желания, то ли от злости.

Клэр отстранилась, чтобы посмотреть Клауду в глаза. Холодные и голубые, как у неё самой. Страйф никогда не обжигал её взглядом. Скорее всегда смотрел с ожиданием и с этим глубинным пониманием. Он редко задавал вопросы, никогда не приходил к ней сам. Это она могла заявиться к нему раз или два в месяц. Чаще в офис, чем на порог его квартиры. Когда нервы сдавали, и нужна была разрядка. Фэррон всегда относилась к сексу как к потребности, никогда не ища и не воображая каких-то особых чувств. Ей казалось, чувства только мешают спокойно жить… Учиться… Потом работать.

Пожалуй, они с Страйфом сошлись именно из-за этого. Клауд не терзал её вопросами о прошлом и не требовал больше того, что она готова была ему дать. И давала ли она ему что-то вообще?

Она беззастенчиво брала. Его время, его самого. Без обязательств. На вечер или ночь, как будто больше не вернётся. А он платил пониманием. Таким, что ей хотелось ненавидеть саму себя.

Клауд редко задавал вопросы…

Знал ли он на самом деле, что приводит её к нему? Видел ли её эгоизм в отсутствии «нормальных» отношений между ними? Почему Клэр прячет свой почти животный голод от других, как скрывает свою жестокость и умение драться? Знал ли, что близких она считает своим самым слабым местом, по тому и готова защищать их ценой своей жизни?