Двадцать минут назад туристы собирались выйти, когда появились Нил и инспектор. Как только полицейский умылся и показал им свой значок, они сразу же его узнали и внезапно охватил их необоснованный страх. Они встали у единственного окна домика, притаившись, как будто выслеживали утку.

Увидев, что Нил заботится о спасенном как мать, инспектор подошел к двери и открыл замок, получив согласие охранника, который подтвердил, что никто не идет по дороге, находящейся в тридцати метрах напротив. Он высунул голову наружу, и хотя солнце, вертикально разрезанное тонкими стволами, казалось, хотело подняться, на дне кратера еще царила густая тьма. Спирали тумана, завивающиеся над толстым слоем желтых и рыжих опавших листьев, свидетельствовали о прохладе окружающей среды и делали это место еще более хаотичным. Мотивированный отсутствием шумов, полицейский подошел к краю прочных деревянных ступенек, ведущих от земли к полу хижины, и огляделся по сторонам. Ни души. Он спустился по лестнице, сместился влево, чтобы осмотреть заднюю часть дома.

Подняв голову, он пробежал глазами по ровной кромке котловины. Тени, десятки теней, словно вылезшие прямо из муравейника, бежали и тихо организовывались у вершины!

Цепляясь за крепкие кусты на вертикальных стенах, прыгая прямо, не ломая ноги при приземлении, эти животные могли появиться в любой момент! Покрытый холодным потом, инспектор поднялся двумя шагами по семи ступенькам и запер дверь на замок.

— Они здесь! Вокруг! Они... они пытаются спуститься! Черт возьми! Они уже почти здесь!

Ошеломленные охотники отошли от окна, а Уоррен поднялся, не имея времени думать о боли.

— Сколько их? — спросил он, лицо его было в огне.

— Не знаю, я видел десяток, а другие, похоже, еще подходили сзади! Думаю, на этот раз нам конец!

Он разблокировал ствол, тщательно проверяя, чтобы каждая пуля была правильно заряжена. Погрузив руки в свои сумки, путешественники вытащили из них патроны, которые они беспорядочно запихивали в карманы. Снаружи смерть, твердо намереваясь нанести удар, тщательно размечала территорию. Вдруг они услышали легкий шум на крыше.

— Вы... вы слышали? — прошептал Нил, уставившись на поперечные балки, поддерживающие шиферную крышу.

Никто не проронил ни слова. Одним движением все туристы направили оружие в потолок. Один из них нечаянно приблизил лицо к окну. Рука прошла сквозь стекло и в мгновение ока вытащила его за волосы наружу. В ту же секунду его оторванная рука приземлилась посреди комнаты, окрасив ножки мебели в ярко-красный цвет.

— Черт возьми! Отойдите от окна! — прорычал инспектор.

Все собрались в центре хижины. Один из туристов, стоя на коленях, смотрел на отрезанную руку и блевал.

— Вы, идите сюда, быстро!

Инспектор потянул его за руку. На крыше раздались шаги.

Под дверью послышалось фырканье. Влево, вправо, позади них заскрипели ветки.

— Соберитесь в центре! — крикнул инспектор, положив руку на плечо Нила. — Встаньте спина к спине, в круг, быстро!

Каждый выберите направление!

Под половыми досками тоже что-то шевелилось. Когти начали царапать дверь, кулаки барабанили по четырем стенам в ритме, похожем на африканский там-там. Внезапно все стихло.

— Мне страшно, Боже, защити нас! — хныкал Уоррен.

— Тише, — прошептал инспектор, — тише! Похоже... похоже, они ушли, вдруг стало так тихо...

Пятеро выживших были на грани нервного срыва. Несмотря на свою крепость, бедные туристы пошатывались, на грани обморока, глядя на конечность, которая быстро истекала кровью и бледнела. Запах крови распространился вокруг них, и эта невыносимая тишина наводила на мысль о скором нападении. Разложившиеся листья на ковре из перегноя снова зашумели. Десятки шагов топали по ним!

Разорванный на части охотник снаружи кричал во всю мочь.

— Боже мой, он еще жив! — прокричал Нил. Черт возьми!

Пять пальцев пробили стекло и покатились, как кости, к камину.

— Убейте меня, — умолял Уоррен. — Инспектор, пожалуйста...

Стук возобновился с еще более отвратительным гулом, деформируя толстую дверь силой ударов.

Инспектор открыл огонь по центру, убежденный, что, будучи вооруженными, они смогут удержать позиции. Раздался вопль, тело скатилось по лестнице, а затем все стихло. Разорванный бесконечным множеством разорванных кровеносных сосудов, отвратительный белок глаза закрыл отверстие, проделанное пулей, быстро двигаясь по комнате туда-сюда. Охотник выстрелил в его сторону из длинноствольного ружья 22-го калибра, вызвав взрыв четверти двери и нечеловеческое рычание. Позади них человек-зверь выскочил на четвереньках из очага камина, с пеной, смешанной с сажей, во рту. Высунув клыки, он бросился на горло одного из охотников, вырвав ему половину горла, в то время как другой пошел по тому же пути и застрял в нижней части дымохода, ногами у земли. Нил подошел к нему, направил ствол револьвера на место, где находился его кошелек, и нажал на курок. Две шарики нафталина взорвались, и струя крови, словно из крана, хлынула на угли. Еще один уже проник через входную дверь. Окно разлетелось на куски, и четыре камикадзе выскочили один за другим. Последний турист выстраивал их в ряд по мере их появления, как будто участвовал в стрельбе по тарелкам, но другие все еще проникали внутрь, едва оставляя ему время перезарядить оружие. Доски на полу повсюду отрывались, а тонкие сланцевые черепицы исчезали с крыши, уступая место уродливым лицам с острыми зубами. Слюна капала с потолка на пол, как сильный дождь, и скапливалась в однородных прозрачных лужах. Инспектор стрелял во все, что двигалось, а Нил, лицо которого было испачкано кровью трубочиста, которого он пригвоздил к дымоходу, не попадал ни в кого. Казалось, что эти твари были рождены самой хижиной, они уклонялись от пуль и приближались, окружая их. Уоррен, беспомощный, стоял в центре круга, защищенный полицейским. Охотник, вооруженный своим двуствольным ружьем, убивал их по двое, пока не закончились патроны. Шарко получил удар когтями сверху, его оружие полетело вглубь камина, и когда он бросился, чтобы его поймать, рука, высунувшаяся из-за доски, схватила его за ногу. Он упал головой вперед на неиспользованную поленницу. Он вышел из игры. Охотник бил вокруг себя прикладом.

Зубы летели пачками и разлетались по занавескам. Он выбил нижнюю челюсть одного из нападающих на добрых десять сантиметров, а затем рухнул, получив удар в заднюю часть бедра. В мгновение ока красноватый покров покрыл пол, а затем его голова покатилась в угол комнаты, отрезанная кочергой одним движением, как при ударе клюшкой для гольфа. Его глаза еще несколько мгновений шевелились, рот сжался, а затем все замерло. Нил, стоя спиной к Уоррену, приставил ствол к виску. Стоя лицом к камину, никто не мог его видеть.

— Прости меня... Боже, прости меня...

Он со всей силой сжал руку Уоррена, а затем рухнул на пол после глухого выстрела.

Уоррен получил удар по затылку, от которого его голова уткнулась в еще теплые угли. Сэм вошел, раздвинув пальцы и улыбаясь. Его лицо было так покрыто кровью, что казалось, будто это цвет его кожи.

— Давайте, приведите мне этих двух ягнят, у меня есть новый эксперимент, который нужно доработать. Ха! Ха! Ха!

Два приспешника, уткнувшиеся носами в внутренности охотника, выполнили приказ, и в конце концов нечеловеческое племя исчезло в лесу.

Снаружи природа разбушевалась, напоминая о том, что осень не сдастся без боя. Дождь барабанил глухо и тяжело, ледяной и медный. Вой ветра, раздающийся изнутри полых стволов деревьев, почти разрывал листву и срывал крылья птиц, сопротивлявшихся его ярости. Капли, падающие на влажную землю, выкапывали маленькие кратеры, которые очень быстро превращались в сероватую жижу. Облака мчались по небу с необычной скоростью, как будто их ускоряла неизвестная сила, и собирались вдали в необычно большой вихрь. Несмотря на непогоду, солнце, находящееся низко над землей, время от времени пробивалось сквозь облака, то белым, то красным, то круглым, то овальным. Следы, оставленные на поле, в конце концов исчезли, а кровь стекала из хижины и смешивалась с дождевой водой и землей, образуя охристую смесь. Укрывшись под досками, вороны воспользовались моментом, чтобы полакомиться свисающими сухожилиями.