— Ребята... Я... Вы мои друзья, настоящие друзья, — прошептал инспектор, опустив глаза от эмоций. Мы... мы должны выбраться отсюда, все... Он сжал кулаки. Мы... мы хорошая команда. Я... я не скажу, что люблю вас, но почти...

Уоррен тоже был полон эмоций.

— Инспектор, спасибо за все, — добавил он в дружеском тоне.

За вашу поддержку... И тебе, Нил... Благодаря тебе мы узнали правду... Спасибо, мистер Мулен... за то, что нашли в себе мужество поддержать меня... ради моей семьи...Слеза скатилась по щеке Нила, оставив светлый след на его испачканном грязью лице, а другая, рожденная в уголке глаза Мулена, упала на ладонь Уоррена. Совместными усилиями они поднялись, не отпуская друг друга. Этот момент был уникальным, настолько чистым, что в другом месте он, несомненно, стал бы незабываемым моментом в жизни.

— Давайте, на этот раз мы пойдем! — сказал инспектор, на лице которого отразилась редкая и драгоценная эмоция.

Они заняли позиции, как указал руководитель группы. Мулен прижался обеими руками к двери, а Уоррен уже толкал ее, отступив назад. Шарко приставил ствол к центру замка, повернул голову, чтобы защитить лицо, закрыл глаза и открыл огонь. В воздух взлетела комок перьев, и испуганный филин приземлился на черепицу крыши, а затем тяжело упал на землю и замер посреди поля сердец, мертвый.

Получил по заслугам! — успел подумать Мулен. Дверные створки открылись, издавая отвратительный скрип.

— Давайте, давайте! — крикнул инспектор.

Четверо приговоренных разбежались, а затем бросились под навес с паническими выражениями на лицах, раскрытыми ртами и явным ужасом. В конце дома из двери выскочили два человека с окровавленными ртами, держа в руках полусъеденный орган.

Третий поспешил за ними, сжимая в пальцах светлые волосы.

Беглецы уже перебежали дорогу, перепрыгнули через канаву и бросились в поле, за исключением Уоррена, который застрял ногой в выбоине и растянулся во весь рост на асфальте. Разбитый циферблат его часов покатился в сторону, а ботинок остался торчать в яме. Не оборачиваясь, он поднялся и продолжил бежать, босой, с разбитыми руками. Ужас, застывший на его лице, свидетельствовал о панике, которую не смог бы сымитировать ни один голливудский актер. Окровавленные до самых брюк, другие персонажи с рептильными глазами собрались на крыльце. Сэм вышел последним, с расстегнутой ширинкой и улыбкой на губах, потирая то, что теперь напоминало пасть, тыльной стороной ладони.

— Что будем делать, босс? — проворчал один из гостей.

— Ничего! Давайте спокойно доедим. А потом устроим небольшую охоту... Ха! Ха!

Ха! Этот лес огромный, они никогда отсюда не выберутся!

Его смех, разносившийся так же далеко, как карканье ворона, заморозил кровь в жилах беглецов. Инспектор задыхался, как паровозы, хотя он даже не был посреди поля.

Он регулярно тренировался в беге, но не с тридцатью килограммами на плечах и с ногами, утяжеленными глиной.

— Я... я должен... вас опустить, м... мистер Нил...

Я... я больше не могу! Они... они далеко позади... Я... я их не вижу... Бегите, бегите... я догоню вас... Я просто... отдышусь...

Необычно текучая слюна выдавала перегрев его сердца, которое билось даже в запястьях.

Поскольку остановка была равносильна смерти, он старался идти быстрым шагом. Пропитанный страхом, Мулен, уже находившийся на опушке леса, скрылся за первым рядом деревьев, не обращая внимания на отставших. Молодой и полный ресурсов, к тому же удесятерированных страхом смерти, он не обращал внимания ни на Уоррена, который шел в одиночестве на значительном расстоянии позади, ни на Нила, увязшего по колено. Вдали по извилистой дороге ехала новая почтовая карета с багажником, заполненным ногами. Перед тем как войти в заросли, Уоррен сделал короткую паузу, положив руки на колени. Инспектор по-прежнему с трудом пробирался по океану глины, опережаемый Нилом, который оставлял за собой следы из грязи, почти такие же тяжелые, как он сам. Свет фар, освещая крыльцо, осветил десятки окровавленных людей, сгруппированных в плотный полукруг, которые указывали пальцами в их сторону.

— Черт, они идут! — прокричал Уоррен, измученный. Быстрее, инспектор, быстрее, мистер Нил, пожалуйста!

— Беги, Уоллес, беги, — продолжал кричать инспектор.

Я вооружен... Я... я их задержу! Беги! Беги, черт возьми!

Выстроившись в ряд, как для ночной охоты, голодные перешли дорогу, радуясь мысли о том, что смогут отведать четыре сердца необыкновенного качества. Они выстроились в два ряда по шесть человек, к которым присоединились новые, стекавшиеся с обеих сторон дороги.

Уоррен резко повернул вперед и погрузился в темноту. Он остановился на мгновение: - Нет, я не могу их бросить! — и продолжил бежать, не обращая внимания на порезанную ногу, благодаря кольцу в ладони.

— Му... Мулен, где ты? — крикнул он, испуганный тьмой, которая окутывала его плечи по мере того, как он углублялся в нее.

Ответа не было. Он, должно быть, уже был далеко, вне досягаемости орды. Мы все здесь погибнем! — сетовал он про себя, получая удары ветками по лицу. Они уже все разделились, хотя обещали держаться вместе.

Все или никто, поклялись они...

Прежде чем отправиться в лабиринт, Шарко обернулся в последний раз. Монстры шли бок о бок, образуя сеть, через которую невозможно было пройти. Вынырнув из рва, эти животные объединились в одном направлении: к входу, через который скрылись все беглецы. Вместе с Нилом инспектор скрылся под деревьями, которые в будущем станут надгробными камнями. Парень, переведя дух, пробормотал несколько слов.

— Там... Они подумают, что мы выбрали самый простой путь...

Они с новой силой двинулись вперед по проходу, затрудненному переплетением ветвей с колючими концами. Нил прошел легко, в отличие от инспектора, который продвигался с трудом, мешая себе своим внушительным телосложением...

Мулен выбрал другой вариант. Он воспользовался своим преимуществом и пошел вдоль края леса, направляясь влево, а не вглубь. Зная, что проникновение в лес приведет к верной гибели, он прилег под толстым слоем листьев в ста метрах от того места, где все они устремились вперед. Убежденный, что злобная когорты будет довольствоваться тем, что будет следовать по узкой тропе, прорезающей лес, он выйдет через поле, направится к дороге, к свободе.

Он видел, как они не спеша пересекали поле, а затем поочередно увязали в грязной тропе, рыча как бешеные собаки. Он подождал добрых две минуты, пока все они не исчезли из виду. Когда он услышал их голоса и крики, доносившиеся из глубины и отражавшиеся от деревьев, он понял, что эти идиоты, обманутые как полные новички, уходят в пасть Зла. С разбитой спиной он вышел из укрытия, наполовину спокойный, наполовину в панике, затем рискнул выйти на болотистую поляну, сначала присев на корточки, затем встав, и направился к повороту, расположенному в трехстах метрах по диагонали от того места, где он находился. Он начал бежать, это был единственный способ отвлечься и не думать о других, о своих друзьях, которых он бросил. - Зачем всем умирать, — сказал он себе тогда, пусть те, кто может спастись, спасаются. Он бежал в хорошем темпе, не отрывая глаз от густой заросли кустарника, растущей у кювета. Прижатый к земле этой проклятой грязью, он, дойдя до середины пути, попытался отдышаться, но дышать стало внезапно больно. Икры ног, которые начинали гореть от сахара, и мышцы задней части бедер, которые затвердели, как бетон, обещали в скором времени появление сильных судорог. Тем не менее, несмотря на то, что он восстановил только половину своих сил, он снова приступил к действию. Он был почти на месте, оставалось пройти еще сто метров, потом он свернет направо и после поворота, там, он будет в безопасности! Еще один рой ногохвостов без предупреждения вылетел перед ним, словно пчелы, вылетевшие из улья.

Черт, они еще здесь! — мелькнула у него мысль, и он нырнул в месиво между двумя бороздами, оставив над землей только голову.