Студенты горестно вздохнули, открыли тетради, под диктовку записали нужное и нехотя принялись за работу. Ева села за стол, сделала вид, что заполняет ведомость посещения на компьютере, а сама положила телефон рядом с клавиатурой и нажала кнопку воспроизведения.

Первые минуты записи: Ева, ничуть не смущаясь своей наготы, лежит на кровати с алыми простынями и глупо хихикает. Голос за кадром спрашивает:

— Моя кошечка хочет поиграть?

Ева побагровела и спешно понизила громкость до минимума.

Голос Крицкого легко узнавался по интонациям и тембру. Она оглядела аудиторию, но все вроде бы писали. И только Влад сидел на самом краешке стула и неотрывно наблюдал за ней.

Ева на видео бесстыже разводит ноги в стороны, просовывает в рот два пальца, долго и с наслаждением лижет их, затем ведёт ими от шеи к промежности.

Камера жадно следит за её действиями. Влад поддаёт жару комментариями, которые она смогла расслышать лишь позднее, когда в одиночестве пересматривала лживый ролик.

— Да, вот так, трахни себя пальчиками. Медленнее, не спеши. Какая ты на ощупь?

— Влажная, — стон, долгий и глубокий, — горячая. И вкусная, — добавляет она и с причмокиванием облизывает собственные пальцы.

— Я тоже хочу попробовать, — почти рычит Влад, устанавливает камеру на штатив, откуда открывается полный обзор на постель, и с ворчанием приступает к желаемому.

Все действо представлено в нарезке. Частая смена поз, пошлые разговоры и, конечно же, крупным планом лица обоих. Впервые просматривая этот ролик, Ева диву давалась и всё ждала, когда же на экране мелькнут паспорта — надо же показать, кто снимается, а то вдруг у кого-то сомнения возникнут?

Она с трудом дождалась окончания короткого кинофильма очень откровенного содержания. Щёки не просто горели, всё нутро пылало, словно его облили горючей жидкостью и подожгли.

Как он это провернул?

Прозвенел звонок. Студенты загалдели, как стая ворон. Скрип мебели, жалобные стоны отодвигаемых стульев, спешные сборы. Ручейками потянулись к столу, начали складывать тетради на угол. Ева рассеянно кивала, что-то говорила невпопад. Руки дрожали. Впервые в жизни она не знала, как вести себя в подобной ситуации.

Крицкий присел между рядами столов на корточки и стал завязывать шнурки. Якобы. Когда аудитория опустела, он встал, опёрся задницей на первую парту и выжидательно уставился на преподавателя.

— Так мне придерживаться плана?

Ева поняла, что он спрашивает, хочет ли она, чтобы он отослал это видео её мужу и готова ли к тому, что оно отправится в университетский чат. Она выключила компьютер, медленно убрала телефон в карман, сгребла в кучу бумаги и тетради.

— Как ты сделал это видео?

— У меня очень хорошая фантазия.

— Не сомневаюсь. Сейчас я должна умолять тебя не выкладывать видео в сеть и соглашаться на любые твои требования, правильно?

— А тебе есть, что предложить? — спросил с вызовом.

Глаза наглющие, голос медовую реку напоминает, а лицо аж светится от чувства превосходства. Да, он её переиграл. Очень грамотно. Можно сказать, зажал в угол.

— То, чего ты хочешь — не случится.

— А ты знаешь, чего я хочу?

— Нетрудно догадаться, — Ева хмыкнула, дёрнула молнию на сумочке, закинула ремешок на плечо. — У тебя очень примитивные фантазии, околопостельные, я бы сказала.

— Думаешь, я тебя трахнуть хочу?

Она зло глянула в сторону наглеца. Да какое там — истинного подонка. Ишь ты, даже в подборе выражений не стесняется.

— Юноша, для того чтобы это делать, надо дорасти некоторыми местами до нужных размеров.

— Я дорос, не парься.

Ева фыркнула, подхватила стопку тетрадей и направилась к двери. Влад двинулся следом. Она снова глянула так, что ему следовало бы слечь с остановкой сердца.

— Если вы пытаетесь намекать на размер, хм, полового органа, то я подразумевала вовсе не это.

Крицкий протянул руки с намерением взять у неё стопку конспектов.

— Так я тоже на развитость мозга намекал, — паршивец усмехнулся.

— Знаешь, что? — Ева психанула, ей осточертел этот обмен любезностями. — Отправляй своё видео хоть на телевидение, мне без разницы. Доказать, что ты всё подстроил, я не смогу, но и спать с тобой из страха быть опороченной я не стану. Хорошего дня, Влад.

С достоинством истинной королевы Ева вышла в коридор и смогла вдохнуть полной грудью.

Следующие две недели пролетели в тумане бесконечного ожидания. Ева всё так же ходила на работу, возвращалась домой, встречалась с подругами, проводила вечера в обнимку с Костей и вздрагивала от каждого уведомления на телефоне.

Чат с Владом она удалила, как и любые следы порочащего видео. А стервец, меж тем, затаился. Либо готовил очередную пакость, либо окончательно расстался с бредовой идеей склонить её к отношениям.

Ночами, подолгу лежа в кровати в кромешной темноте спальни, прислушиваясь к тихому сопению мужа, она подолгу размышляла над тем, с чего вообще началась одержимость Влада. Она вела у них занятия почти два года, и всё это время он третировал её, как и других преподавателей, но на большее не посягал. Так почему сейчас активизировался? Проиграл некий спор? Наскучили студентки? Решил переключиться на взрослую львицу?

Костя всхрапнул, повернулся на бок, сгрёб её к себе и сонно пробормотал:

— Чего не спишь?

— Никак не могу избавиться от мыслей, — она с удовольствием прижалась к тёплой груди. — Продумываю заключительное занятие для третьего курса.

— Давай я помогу расслабиться, — шепнул на ухо, скользнул рукой под резинку пижамных шорт и действительно помог.

Спустя сорок минут Ева заснула с блаженной улыбкой и утром проснулась с ней же, будто знала наперёд, что в ближайшие дни навсегда разучится улыбаться.

На работу она выехала, как всегда, за час до начала пары. Вела автомобиль знакомым до каждой выбоины на асфальте маршрутом. В салоне тихо играло радио, бодрые голоса ведущих создавали настроение. Она не вслушивалась в суть разговора, но улыбалась, когда они перешучивались между собой и вдруг… Бах! На оживлённом перекрёстке бок её серебристой Mazda протаранил легковой автомобиль. К счастью, скорости у обоих были предельно снижены. От удара Ева никак не пострадала, даже подушка безопасности не сработала.

Она со всей возможной поспешностью вдавила педаль тормоза, дрожащими руками выставила рычаг коробки передач в положение «Парковка», отцепила ремень безопасности и выскочила на проезжую часть, чтобы осмотреть повреждения.

Левая пассажирская дверь почти наполовину ушла в салон. Крыло превратилось в причудливую металлическую гармошку. Задняя фара раскололась, словно яичная скорлупа, выпустив наружу обрывки проводков.

Она оглядела машину виновника, пронёсшегося на красный сигнал светофора. Передняя часть выглядела удручающе — капот получил заметную вмятину. Радиаторная решётка покосилась, но сохранила целостность. Фары остались на своих местах, хотя правая немного сдвинулась и теперь смотрела чуть в сторону. Бампер потерял былой лоск — на нём появились глубокие царапины и небольшая деформация в нижней части.

С водительской стороны выскочил высокий мужчина лет тридцати пяти. Его лицо исказилось от ярости и испуга, глаза бегали из стороны в сторону. Тёмные волосы были растрёпаны, словно он не раз проводил по ним рукой в панике.

— Да ты что, совсем с катушек съехала?! — заорал он, заметив, что девушка смотрит на него с укором. — Куда гнала, паскуда?!

Его голос дрожал, но не от гнева, а от страха. Руки тряслись, и он никак не мог их унять. Костюм, некогда дорогой и элегантный, теперь выглядел помятым и неопрятным.

— В школе не учили: зелёный едь, красный стой?! — продолжал он кричать. — Это ты виновата, я же видел!

Ева, сохраняя олимпийское спокойствие, достала телефон и начала снимать происходящее на камеру.

— Вы проехали на красный свет, — спокойно произнесла она. — Я ехала на зелёный. Давайте вызовем ГИБДД, они разберутся.