— Ещё хочешь?

— Очень, — Ева едва могла дышать.

Влад, как обычно, стремился поиграть, поэтому выскользнул из неё и заполнил двумя пальцами, потом снова вернулся, а перепачканную её возбуждением руку прижал к попке. Надавил настойчиво, вынуждая принять кончик пальца.

Нервы оголились. Предвкушение боли смешалось со сладким томлением тела.

— Расслабься. Я пока просто подготавливаю тебя, — шепнул он и протолкнул палец глубже. Отвёл назад, снова двинулся вперёд и вместе с тем продолжил те же действия членом неподалёку.

Снова смочил пальцы и повторил свои действия. Ева зашипела от боли, когда он попытался быть настойчивее.

Влад всё понял и убрал руку, принялся доводить до финала круговыми движениями вокруг клитора.

Вода в ведре тем временем закипела. По комнате поплыло облако пара.

Когда до оглушительного оргазма оставалась жалкая пара секунд, он убрал руку, просунул два пальца к месту, где соединялись их тела, а затем вновь вернулся к неподатливой дырочке. Только первый спазм скрутил внутренности, он проник почти до самой костяшки, при этом движения бёдер становились всё менее сдержанными.

— Ох, чёрт, ещё. Ва-адь.

Он попробовал синхронизировать ритм руки и члена. Ева взвыла ещё громче. Опять набрал влагу в её складочках и использовал уже два пальца.

— Так нравится? — спросил, хотя и сам балансировал на грани.

— Больно, — но вопреки словам она сама пыталась глубже вжаться в его руку.

Он представил, что уже ночью сможет беспрепятственно трахнуть эту красивую попку, и внутри всё взревело бешеной пульсацией. Жар объял позвоночник и жидким азотом ударил в мозг. Влад вытащил пальцы, яростно стиснул грудь и с рычащим стоном кончил.

Минуту или две они силились отдышаться. Он осторожно опустил её ногу на пол, потом сел на ворох одежды и потянул Еву за собой. Обнял руками, ногами и сердцем, которое билось так часто и хаотично, что следовало показаться кардиологу.

Впервые в жизни ему захотелось сказать женщине не «ты охерительная, всю ночь бы из тебя не вынимал», а приторное «я люблю тебя».

По ходу пьесы, не лишним будет и мозг проверить. О, точняк! Диспансеризация. В самое ближайшее время.

Налаживать быт вместе с Владом оказалось легко. Он не капризничал, не чурался тяжёлой физической работы и обладал потрясающей способностью любое занятие превращать в весёлую забаву.

С раннего утра они возились на кухне. Ева готовила несколько видов начинки для пирожков, а Влад замешивал тесто, притом впервые в жизни. Глядя на него со стороны, хотелось хохотать в голос и вместе с тем умиляться до слёз.

Вначале он с донельзя серьёзным видом грел молоко, потом добавил в него сухие дрожжи и сахар и неустанно помешивал минут десять, наслаждаясь нехитрым процессом. Пока дрожжи настаивались, он с преувеличенным азартом взялся за чистку картофеля, опять-таки впервые.

— В Суворовском вас не заставляли чистить картошку?

— Там были специальные машинки для чистки, — Влад внимательно следил за тем, как она убирает кожуру со своего корнеплода, а потом попытался повторить.

— Ты как-то упомянул, что в ту пору придерживался других взглядов, считал деньги, тачки и статус — важнейшими критериями. Почему поменял взгляды?

— Поумнел, — он опустил куцый обрубок картошки в миску с водой и принялся изгаляться над следующим корнеплодом. — Личный водитель, няньки и репетиторы не способствуют развитию собственной мысли, а как отец турнул из дома… я имею в виду учёбу в Суворовском, вот тогда и настал момент просветления. Я послушал, как живут другие парни моего возраста, некоторые семьи даже увидел изнутри и понял, что с моим мировоззрением явно что-то не то. Тот хмырь — это первый муж?

Резкая смена темы покоробила, но Ева всё-таки ответила.

— Да. Я больше радела за карьеру и независимость. Жаль, у нас нет электричества, — Ева трагедийно вздохнула, — я бы посмотрела, как ты гладишь.

— О, это можно и без электричества.

Он бросил клубень в воду, отложил нож, обошёл её сзади и грязными ручищами залез под подол цветастого халата а-ля «баба Зина» с рисунком из мелких цветов. Повёл по бёдрам, поднялся к талии, задирая вещь выше некуда.

— Я имела в виду утюг, — она засмеялась.

— Зачем тебе утюг? — Он оставил дорожку из поцелуев от шеи к плечу. — Если мятая одежда не нравится, ходи вообще без неё.

— И тогда мы умрём с голоду, потому что ты с меня не слезешь.

— По-моему, прекрасная смерть, — Влад распалился не на шутку, приспустил штаны и уже вовсю постирался о её складочки бархатистой головкой члена.

Ева прикрыла глаза, силясь сохранить самообладание, но противиться его напору с каждым движением становилось всё сложнее. В конце концов она выронила нож и картофелину, упёрлась руками в столешницу и попкой подалась назад.

Он не спешил заполнить её собой, кружил у самого входа и медленно расстёгивал пуговицы на халате.

— Когда мы только начинали общаться, ты сказала, что кончить дважды для тебя за гранью возможного. Солгала?

Уродливая одёжка скользнула по плечам и свалилась к ногам.

— Нет.

— Но со мной ты кончаешь и трижды. Имитируешь?

Он ухватился за её плечи и в одно движение вошёл на всю длину.

Ева вздрогнула, задышала громче.

— Это только с тобой.

— Повтори.

— Только с тобой кончаю по несколько раз, — на выдохе поделилась она откровением.

— Как же это охуительно звучит, Ева Александровна, — он размеренно двигался, потом положил ладонь на низ живота и крепко надавил. Некое щекочущее ощущение прокатилось по бёдрам. — Прогнись ещё, — попросил он и добавил, — и сама начинай насаживаться.

Она оттолкнулась руками и подалась назад, вжимаясь попой в его пах. Потом ещё раз и ещё, пока не поймала совершенный ритм, который распалял изнутри. Влад хаотично блуждал ладонями по её телу, ухватил за горло и рывком потянул к себе, заставляя выпрямиться. Запечатал полуоткрытый рот поцелуем. Теперь уже скользил сам, поддерживая тот же темп, что заставлял её трепетать от наслаждения.

Она не знала, куда деть руки, поэтому отчаянно цеплялась за его шею и мычала ему в рот, словно подсказывая, что вот-вот разлетится на миллион микроскопических осколков.

И это случилось. Ева вскрикнула, и бешеное цунами экстаза накрыло с головой. Все импульсы в мозгу перепутались, и тело охватила неконтролируемая дрожь. Влад замедлился, позволяя ей насладиться каждой секундой блаженства, а когда стала приходить в себя, шепнул:

— Хочу трахнуть твой ротик, кошечка. По-настоящему, грубо. Позволишь?

Она очумела настолько, что согласилась. Сползла вниз по его телу, лаская губами всё, что попадалось. Больше всего её влекли чётко очерченные грудные мышцы, разверстая тигриная пасть и детально проработанные кубики пресса. Ева была почти уверена, что откажись он от привычки целый день ходить без футболки, ей было бы куда проще блюсти облик чопорной леди, а не расписываться на каждом углу в нимфомании.

Она встала перед Владом на колени, стянула его штаны до колен — бельём он тоже пренебрегал — и облизала его целиком. Попыталась помочь себе рукой, но он придержал за запястье.

— Я сам, — поглаживая её лицо, предупредил он, — ты только открой пошире ротик, убери зубки и расслабь язык.

Ева приласкала губами головку и села на пятки. Руки сложила на коленях и подняла взгляд вверх к его лицу.

— Проглотишь?

— Нет, ты невкусный, — она задиристо показала ему язык и тут же получила по нему шлёпок членом.

Засмеялась, потом сделала серьёзное лицо и придвинулась ближе. Влад направил себя рукой, другой обхватил за подбородок и вынудил раскрыть рот шире.

— Фантастика, блядь.

Он вошёл глубже и подался назад. Повторил. Ева попробовала плотнее сжать губы на нём. Утробно заурчал. Спустя минуту он уже не обращал внимания на её слабые попытки сделать ему приятное, а полностью увлёкся процессом. Держал её голову за затылок и терзал членом рот, доставая почти до самого горла.