Ева кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Тело было словно чужое, но адреналин и страх гнали вперёд. Они шли, пошатываясь, вдоль берега, а позади оставалась ледяная река — их спасительница и мучительница.

Минут через десять они вышли на какую-то полянку. Ева, совершенно обессилев, рухнула на землю. Влад присел рядом, зачем-то стал снимать с неё мокрую кофту, расстегнул лифчик — она лишь молча поднимала и опускала руки. Обнажив её, он стянул с себя футболку и жадно привлёк её в свои объятия, потом поднёс телефон к лицу, порадовался, что тот всё ещё исправен и даже ловит сеть, набрал чей-то номер и заговорил, еле справляясь со словами:

— Серый, забери нас.

— Опять нажрался? — густой бас выдал смешок.

— Нет, купался.

— В смысле?..

— В смысле, не тупи. Я скину… гео-ло-ка-цию, — Влад по слогам выдал сложное слово, зубы всё ещё лязгали на манер неисправного механизма. — Прихвати плед и термос горячего чая.

— Понял, шеф. Еду.

Крицкий кивнул, убрал мобильный и обеими руками прижал к себе дрожащую Еву.

К машине он нёс её на руках. Кофта и верх белья так и остались валяться на полянке. О том, как выглядит со стороны, Ева не думала. Сил банально не осталось. Все потаённые ресурсы организма уходили на то, чтобы согреться.

Они очутились на заднем сиденье. Влад полностью раздел её и завернул в колючий плед. Следом сам вылез из мокрых джинсов и забрался к ней под одеяло, устроил на своих бёдрах, накрыл их с головой и горячо зашептал на ухо:

— Ты как?

— Ненавижу тебя.

— Это ожидаемо, — он улыбнулся и коснулся щеки ледяными губами. — А в остальном? Теплее становится?

Ева молча уткнулась носом ему в шею. Её ладони Влад устроил у себя под мышками, а ступни обхватил руками, стал растирать.

— Чай будешь?

Машина тронулась с места, их медленно начало покачивать из стороны в сторону.

Продрогшее тело понемногу обретало чувствительность. Она невольно прижалась теснее и задышала более размерено.

— Да, буду, — ответила после недолгих раздумий.

Влад чуть отодвинул её от себя, скинул плед с их макушек и ловко наполнил дымящимся напитком крышку термоса.

Ева поднесла краешек к посиневшим губам, сделала обжигающий глоток и улыбнулась.

— С такими друзьями, как ты, и врагов не надо.

— Ты мне льстишь, — он подмигнул и тоже потянулся к чаю, отпил прямо из её рук.

— Одыбали? — с лёгким весельем спросил водитель, тот самый Сергей, который из-за «близорукости» протаранил её «Мазду» на перекрёстке.

— Полный порядок, — Влад сместил руки со спины и смял в ладонях упругие ягодицы. — Добавь обогрев сидений, хочу конкретно так подрумяниться.

— Смотри, не спали окорочка, — добродушно пошутил Сергей и включил что-то на приборной панели. — Расскажешь, куда вляпался на сей раз?

— Ты ж меня знаешь: то в пионеры вступлю, то в дерьмо, то в партию. Нынче вот депутату одному шелудивому дорогу перешёл.

— Это которому?

— Да обоим сразу. Как их по фамилии-то? Ну братья с постными рожами, отец их за глаза Приправычами называет.

— Всё, понял! Завьяловы они, Егор и Демид, солевые магнаты. И чего не поделили?

— Да я хэзэ. Договаривались на встречу с одним, приехал другой, а уж кто меня Башкирову сдал — ума не приложу. Примчали под конец сходки на трёх «Геликах» и ну давай меня по трассе шпынять.

— «Хонда» всё?

— Не, у старого моста бросил недалеко от того места, где ты нас подобрал. Сгоняй завтра, забери.

— А реку вы, выходит, вплавь пересекали?

— Ну мост-то тютю.

Машина свернула в уже знакомый двор.

— Серый, заедь за нами завтра в восемь утра, подкинешь до универа.

— Как скажешь, шеф. Спокойной ночи.

— И тебе, приятель.

Влад посмотрел на сонную Еву, плотнее закутал её в плед и повёл в квартиру. Сам чинно вышагивал в трусах и носках, хлюпая на каждом шагу мокрыми насквозь конверсами. Ей хотелось отвесить комментарий на тему того, как повезло соседям иметь под боком такого клоуна: то в трусах домой заявится, то под звуки погони и перестрелки; но язык отказывался повиноваться. Она лишь улыбнулась своим мыслям, прямо в пледе рухнула на диван и отключилась через минуту.

Отношения с Владом Крицким сражали наповал, в буквальном смысле.

Утро началось со звонка будильника. Ева открыла глаза, с неимоверным усилием оторвала голову от подушки и попыталась понять, что именно издаёт тренькающие звуки.

Влад дотянулся до тумбочки и заставил мобильный замолчать.

— Ты будешь вставать? — спросил, зарываясь лицом в простынь.

Спать он любил на животе, как и она, только на дух не переносил подушки. Они всегда оказывались на полу.

— Какой смысл? У меня ни одежды, ни телефона, ни уважительной причины, которой я могла бы оправдать трёхдневные прогулы.

— Можем скататься к тебе домой, — он повернул голову на другой бок, чтобы она видела лицо, однако глаза так и не открыл. — Заберёшь всё, что нужно.

«И перееду к тебе?» — хотелось спросить, только к чему понапрасну любопытствовать. Что дадут ей ответы? Уверенность в завтрашнем дне — ха, не смешите. За последние 72 часа они дважды уходили от погони, и оба раза запомнились так надолго, что, даже полностью утратив память, она без труда сможет восстановить всю цепочку событий.

— Ев, так мы едем в универ?

— Да, — она решительно поднялась с постели.

Ей срочно необходимо было что-то привычное, понятное. Та самая рутина, которую она кляла последними словами, потому как вывалившееся на голову разнообразие событий оказалось вовсе не таким приятным.

Сергея они вызвали к 7:30, а уже в начале девятого стояли под дверью квартиры мужа.

Ева изображала внешнюю невозмутимость, хотя внутри всё бурлило, как в ведьмовском котле.

Костя открыл почти сразу. Она машинально глянула на ноги мужа: одна ступня уже упакована в дорогой кожаный ботинок, вторая всё ещё в домашнем шлёпанце. Значит, они едва успели застать его дома.

Супруг напрягся в один момент. На лице виднелись следы вчерашней стычки с Владом: нос распух, верхняя губа полнее нижней и в двух местах рассечена, на щеке кровоподтёк и небольшое рассечение. Сочувствия Ева не испытывала, лишь злорадство.

— Что-то забыла? — весьма любезно спросил Булатов.

— Двинуть тебе по яйцам, — Влад, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую.

— А с тобой, сопляк, никто не заговаривал, так что будь добр — помалкивай.

— Так и с тобой, старпёр, никому беседы вести не надобно.

Оба нахохлились словно бойцовские петухи. Костя пошёл багровыми пятнами, Влад сцепил кулаки и заскрипел зубами. Ева вышла из-за спины последнего и молча направилась в спальню. Вынула из шкафа чемодан, наспех побросала вещи вместе с плечиками, опустошила несколько ящиков в комоде, сгребла в пакет всё с туалетного столика, прихватила несколько тюбиков из ванной, потом вернулась в коридор, забрала из чашки для мелочей ключи от своей «Мазды» и только тогда решилась посмотреть мужу в глаза.

Костя с Владом нарочито пялились в разные стороны. Не разговаривали (да о чём?!). Очевидно, Булатов ещё вчера сообразил, что он не соперник рослому и накаченному юнцу, поэтому сегодня избегал прямой конфронтации.

— Где мой телефон? — спросила Ева. Вежливо, как ей показалось, однако муж вскинул голову и сощурился так, словно она плюнула ему в лицо.

— Там же, где ты его оставила, — ответил холодно.

Она заглянула на кухню. Костя последовал за ней, Влад, конечно, тоже. Тесная и уютная комнатка, какой Ева запомнила её, всего за несколько дней превратилась в клоповник. Дух стоял такой, что впору вызывать пожарных, — всё насквозь пропахло табачным дымом. На столе стояла початая бутылка водки, рядом несколько грязных стаканов, заветренные кругляши колбасы на доске, открытая банка солёных огурчиков и пустая тара из-под консервов. Раковина доверху забита испачканной посудой, на плите тошнотворные рыжие лужицы чего-то пригоревшего.