— К скупщику, — ответил я, и Фёдор на какое-то время завис.

— Это куда? В ломбард, что ли?

— Наверное, — ответил я, полностью доверяя водителю. Ломбард так ломбард.

— Как скажете, Алексей Николаевич.

За окном проплывал родной город моего нового тела. Красивый, чёрт его дери. Внушительный. Простенькие деревянные избушки с резными наличниками соседствовали с каменными двух- и трёхэтажными домами, а те в свою очередь с совсем уж высоченными махинами, и в этом архитектурном разнобое чувствовалась очень долгая и живая история. Дороги везде были широкие, снег всюду счищен так, чтобы ходить было удобно, на каждом углу выключенный до поры до времени фонарь, а люди… людей просто тьма!

Кто-то спешит по своим делам, кто-то лениво прогуливается, но так или иначе сразу становится понятно — время мирное. Пускай Степанида и рассказала мне о том, что в Империи начали твориться всякие разные ужасы, лично я их пока что не замечаю. То есть даже намёка на что-то лихое нет. А это значит, что шанс выполнить поручение Жизни весьма велик.

Хотя… может быть, всё познаётся в сравнении? Неосведомлённость начала потихоньку раздражать, но что с ней поделать я пока что не понимал.

— Приехали, — сказал Фёдор и остановил машину возле небольшого серого зданьица с колоннами. — Мне с вами зайти или как?

— Пойдём, — кивнул я. — На всякий случай.

Что ж. Изнутри ломбард оказался похож на тёмную собачью конуру. Вокруг стояли стеллажи с непонятными мне устройствами, а основным источником света оказалась яркая лампа у прилавка. Седой кудрявый мужичок сгорбился над ним и через увеличительное стекло рассматривал какую-то монету. А что обидно — даже не поздоровался с нами, собака такая. То ли просто он человек так себе, а то ли с головой ушёл в работу.

— Добрый день, — как умел, я привлёк его внимание и без лишних слов высыпал на прилавок свои камешки. — За сколько возьмёте?

Кудрявый наконец-то отвлёкся от монеты, с мелкогрызунковыми ужимками схватил камни и поочерёдно посмотрел их на свет. Тут же изобразил разочарование. Скорчился, губы поджал и недовольно помотал башкой.

— Мутные, — констатировал торгаш. — На грани некондиции. За всё про всё дам десять тысяч рублей, — тут он наконец-то поднял на меня равнодушный взгляд.

— Сто, — ответил я.

Потому что такие вот люди одинаковы во всех мирах. И пусть я совершенно не понимаю местный порядок ценообразования, он мне только что сам его подсказал. Умножай на десять и не ошибёшься, а там и до правды сторгуемся.

— Пять тысяч, — улыбнулся торгаш. — И я закрываю глаза на то, что они краденные.

— Простите?

— Три тысячи, — кудрявый подкинул камушки на ладони. — Или ты предлагаешь мне поверить, что камни действительно твои, сопляк?

— Да как ты смеешь! — заорал позади меня Фёдор. — Ты хоть знаешь, кто это⁈ — и явно что двинулся атаковать неуважаемого ювелира кулаками, да прямо в лицо. — Это Светлов Алексей Николаевич!

Я мягко выставил руку в сторону, останавливая его, а кудрявый переменился в лице.

— С-с-светлов? Младший который? Но ведь…

— Головой думай, прежде чем языком болтать! С благородным общаешься!

Ювелир выскочил из-за прилавка, пожал мне руку и, конечно же, сказал, что вышло недоразумение.

— Если вы не против, Алексей Николаевич, давайте начнём всё сначала, — кудрявый забегал по торговому залу, включая общий свет, а по ходу дела тараторил: — Сами понимаете, ко мне нечасто заходят аристократы, и под «нечасто» я имею в виду никогда, а о вас в городе ходили нехорошие слухи, да и в лицо я вас, признаться, никогда не видел, и если бы я только знал, то я бы никогда…

Мысль номер один — Фёдор от простоты душевной и тупо по незнанию привёз меня туда, куда бы сам в случае чего направился сдавать камни. То есть в дыру. И думается мне, что где-то должно быть заведение посолидней. Мысль номер два — судя по реакции ювелира, моя семья в городе всё ещё на слуху. Мысль номер три — классовое неравенство в этом мире, конечно, на уровне. Цветёт, что называется, и пахнет.

Ну и наконец мысль номер четыре — самая неочевидная. Кудрявый решил, что я вор, и отнёсся к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. А значит, часто имеет дело с ворами. И вот эту ситуацию можно попробовать обернуть в свою пользу. Дело в том, что промышляющие грабежом люди зачастую даже близко не понимают, что за вещь попала им в руки. Тащат всё, что плохо прикручено, а что это? Да плевать, в общем-то.

— Базилевский, — совладав с первоначальной паникой, наконец-то представился ювелир. — Никита Андреевич. Крайне рад приветствовать вашу персону в моём скромном заведении.

Господин Базилевский вернулся за прилавок и снова взялся за камни. Вот только теперь вместо того, чтобы состроить кислую мину, он охал, ахал и одобрительно кивал. А потому наконец заявил, что:

— При всём моём уважении, Алексей Николаевич, но сумму в сто тысяч рублей я не могу назвать честной.

А я, признаться, даже и не рассчитывал.

— Пятьдесят — это максимум. Но вот какое дело, — суетливо продолжил Никита Андреевич. — К моему превеликому сожалению, у меня просто не хватит собственных средств, чтобы их выкупить. Но я могу оставить их у себя на реализацию! Свяжусь со знакомыми в столице, распишу характеристики камней и, думаю, сумею провернуть сделку за несколько дней.

— Годится, — кивнул я.

— Чудесно! В таком случае, вы не будете против, если для третьих лиц я буду называть вас своим клиентом?

— Конечно же, не против…

На мой взгляд, сделка была разумной. Хотя внутри я уже сгорал от нетерпения и просто ждал, когда мы уже договоримся насчёт камней и пойдём дальше. Мысль насчёт краденных вещей крепко засела в голове, и перспективы манили.

Если через Базилевского действительно проходит поток товара, добытого нечестным путём, значит, среди этого барахла может случайно затесаться нечто действительно ценное. Артефакты, определить которые неодарённые просто не в силах. А потому:

— Более того, Никита Андреевич, — продолжил я. — Я ведь и сам с удовольствием буду рекомендовать вашу лавку друзьям и знакомым. При одном небольшом условии.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич, — ювелир явно заинтересовался.

— Почему-то я уверен, что всё это, — я обвёл руками простенький зал с витринами, полными дешёвых безделушек. — Всё это лишь часть вашего настоящего ассортимента. Быть может, у вас есть что-нибудь ещё? Что-нибудь… эдакое?

Базилевский замер. Вороватый взгляд начал прыгать с меня на Фёдора, с Фёдора на входную дверь и обратно. Осторожность? Страх? Любопытство? Должно быть, всё сразу.

— Эдакого, — повторил он, растягивая слово. — Хм-м… Алексей Николаевич, позвольте поинтересоваться, — Базилевский перешёл на шёпот. — От кого вы это услышали?

— Ни от кого, — честно признался я. — Просто сделал выводы.

— Хм-м-м…

И снова на лице ювелира отобразилась борьба. И хочется, и колется, что называется.

— Я действительно могу вам доверять?

— Даю слово дворянина.

— А ваш человек? — спросил он, кивнув на Фёдора. — Он надёжен?

— Более чем.

— Хорошо, — Базилевский глубоко вдохнул. — Тогда прошу за мной…

Ювелир открыл нам дверцу, ведущую за прилавок, а после поманил за собой в подсобную комнату. Остановился в коридоре. Погремел ключами, поочерёдно открывая аж три разных замка на железной двери, наконец открыл её и первым прошмыгнул внутрь.

— Прошу вас, заходите, — сказал он из темноты и включил свет.

— Ага, — улыбнулся я, оглядывая открывшиеся мне прилавки «чёрного рынка». — Вот это мне и надо…

Глядя на всё это великолепие, разбросанное вразнобой по столам, мне сильно захотелось дать скупщику подзатыльник. Кто ж так артефакты смешивает? А если попадутся те, что войдут в контакт? После магических взрывов такие воронки остаются, что их проще водой заполнить, чем засыпать землей.

Подойдя к столу, грубо сколоченному из обычных досок, я взял в руки короткий меч. На вид ничего необычного — просто кусок стали, но это если не смотреть магическим взглядом. Под ним же открывалась совсем другая картина, куда более интересная. Клинок имел магическую структуру. Наполнить бы его силой, но нет, не стоит.