- Я здесь! - отозвался инженер, чьи люди уже лихорадочно собирали скорпионы прямо на повозках.

- Целься в башни на мастодонтах. Сбей их командиров!

Трубы пропели сигнал атаки. Земля содрогнулась.

Битва началась не со звона стали, а с рева зверей. Мастодонты двинулись вперед, как лавина. Индийские слоны Чандры, украшенные яркими попонами и колокольчиками, взревели в ответ и бросились навстречу.

Столкновение гигантов было ужасающим. Треск ломающихся бивней был слышен даже в тылу. Один из мастодонтов поддел слона бивнями и отшвырнул его в сторону, как тряпичную куклу, но тут же получил болт из скорпиона прямо в глаз. Башня на его спине покачнулась, и стрелки посыпались вниз, под ноги пехоте.

На правом фланге разыгралась кровавая драма. Погонщики атлантов спустили тигров. Полосатые молнии метнулись к македонским колесницам. Но Еврипид знал свое дело.

- Серпы! - заорал он.

Колесницы, оснащенные лезвиями на осях, врезались в стаю. Тигры прыгали высоко, пытаясь достать возничих, но напарывались на копья или попадали под вращающиеся лезвия, превращаясь в кровавое месиво. Однако несколько зверей прорвались. Арридай видел, как один из тигров вцепился в горло лошади Еврипида, опрокидывая колесницу, но старый аристократ успел выпрыгнуть и теперь отбивался от хищника обломком дышла.

В центре кипела работа мясников. Фаланга македонцев врезалась в строй атлантов. Золото против железа.

Архимед не подвел. Его новые, закаленные наконечники пробивали орихалк. Атланты, привыкшие к неуязвимости, начали паниковать, когда их товарищи падали с пробитыми грудными клетками.

- Дави их! - орал Арридай, работая щитом и мечом в первом ряду. Он чувствовал, как враг подается назад.

Слева Священный Отряд Гамилькара творил чудеса. Карфагеняне, желая смыть позор прошлых поражений, дрались с фанатичной яростью. Стена щитов атлантов треснула. Они начали пятиться.

- Мы побеждаем! - крикнул Клеон, весь забрызганный чужой кровью. - Смотри, генерал, они бегут!

Арридай вытер пот со лба. Действительно, центр атлантов прогнулся. Тяжелая пехота организованно отступала, открывая широкий проход вглубь своего строя.

Слишком организованно.

Холодок пробежал по спине Арридая. Инстинкт, который спасал его в сотне битв, завопил об опасности.

- Стоять! - заорал он, срывая голос. - Не преследовать! Сомкнуть щиты!

Но было поздно. Разгоряченные боем солдаты, видя спины врагов, рванулись вперед, в образовавшийся коридор.

В глубине вражеского строя, там, где расступилась пехота, стояли машины.

Они не были похожи на грубые катапульты греков. Это были изящные конструкции из темного дерева и сверкающего металла, с длинными, изогнутыми рычагами.

Священный Отряд и македонский авангард оказались в ловушке.

Рычаги машин сработали с тихим, зловещим свистом. В небо взмыли не камни и не горящие горшки с нефтью. Это были сферы из прозрачного, мутного стекла, размером с человеческую голову. Они переливались на солнце болезненным зеленоватым светом.

- Щиты над головой! - скомандовал Гамилькар.

Сферы упали. Звон разбивающегося стекла был тихим, почти мелодичным.

А потом начался ад.

Из осколков вырвались клубы густого, тяжелого газа цвета гнилого лимона. Он не поднимался вверх, а стелился по земле, как живое существо, мгновенно заполняя низины и окутывая ноги солдат.

Первыми закричали те, кто был ближе всего. Это был не кашель от дыма. Это был вопль людей, чьи легкие превращались в кровавую пену.

Газ разъедал не только плоть. Бронза доспехов чернела и осыпалась хлопьями, кожа на лицах воинов вздувалась пузырями и сползала, обнажая мышцы и кости.

- Назад! - Арридай в ужасе смотрел, как его авангард тонет в этом ядовитом тумане.

Солдаты бросали оружие, раздирая себе горло ногтями. Гамилькар, находившийся на краю облака, упал с коня. Его прекрасный белый жеребец бился в конвульсиях, изо рта животного шла розовая пена. Принца подхватили телохранители и потащили назад, но его лицо уже начало сереть.

Атланты же стояли неподвижно. Они надели странные шлемы с длинными клювами, в которых, видимо, были фильтры, и теперь сквозь зеленый туман наступали на задыхающуюся, ослепшую армию союзников, добивая тех, кто еще корчился на земле.

Ветер медленно гнал облако смерти прямо на основные силы Арридая. Битва превратилась в бойню.

Отступление не превратилось в бегство только благодаря гению Архимеда и милости переменчивых африканских ветров.

Когда зеленый туман начал пожирать авангард, инженер заорал так, что жилы вздулись на его шее:

- Огонь! Заградительный! Бейте горшками с нефтью, создайте стену пламени! Огонь сжигает воздух, он поднимет газ вверх!

Скорпионы и катапульты, установленные на гребне хребта, заработали как единый часовой механизм. Снаряды летели по дуге, врезаясь в землю перед наступающими атлантами. Стена огня и черного дыма встала между охотниками и жертвами.

И тут случилось чудо. Ветер, до этого гнавший смерть в лицо союзникам, внезапно стих, замер на мгновение, и дунул с севера, от моря. Тяжелое облако ядовитого газа, смешанное с гарью, медленно поползло обратно - на ряды атлантов.

Враги, даже в своих клювастых масках, смешались. Их строй дрогнул. Они не стали преследовать, предпочтя отступить в глубину долины, унося своих раненых и оставляя поле боя, заваленное трупами мастодонтов и людей.

Вечер опустился на Хребет Скорпиона тяжелым саваном. В лагере пахло уксусом, горелой плотью и страхом. Лекарь, старый египтянин, сбивался с ног, пытаясь помочь тем, кто вдохнул "Дыхание Бездны". Большинству помочь было нельзя - они умирали в страшных муках, выплевывая куски легких.

В шатре командования собрались выжившие.

Арридай сидел мрачнее тучи, вертя в руках кинжал. Клеон, потерявший половину своих людей, молча пил, не разбавляя вино водой. Еврипид, с перевязанной головой, безучастно смотрел на карту.

Полог шатра откинулся, и вошел Гамилькар.

Арридай поднял глаза, ожидая увидеть умирающего или, по крайней мере, тяжелобольного человека. Принц был в самом центре облака. Но Гамилькар выглядел пугающе здоровым. Да, он был бледен, его глаза слегка слезились, но он шел твердо, и дыхание его было ровным.

- Я думал, ты при смерти, - вырвалось у Арридая. В его голосе прозвучало разочарование, которое он не успел скрыть.

Гамилькар слабо улыбнулся, потирая виски.

- Голова раскалывается, генерал. И в горле першит. Но... боги Карфагена хранят свой род. Видимо, кровь Баркидов крепче, чем мы думали. Или этот яд действует не на всех.

Арридай стиснул зубы. "Или ты знаешь что-то, чего не знаем мы", - подумал он, но вслух сказал лишь:

- Рад, что ты с нами. Нам нужен каждый меч.

Он повернулся к Архимеду. Инженер сидел в углу, изучая осколок стеклянной сферы, который он держал щипцами над пламенем свечи.

- Что это, Архимед?

- Химия, - буркнул инженер, не поднимая глаз. - Сложная смесь серы, мышьяка и вытяжки из каких-то морских гадов. Вода делает его только сильнее. Огонь его рассеивает. Мне нужно время. Я придумаю фильтры. Уголь, пропитанный мочой и уксусом... да, это может сработать. Но мне нужны дни, генерал. Не часы.

- У нас нет дней, - Арридай ударил кулаком по столу. - Мы должны...

Его прервал шум снаружи. В шатер, едва не сбив с ног охрану, ворвалась Ипполита. Амазонка была покрыта пылью с ног до головы, ее лошадь, судя по пене на боках, была загнана насмерть.

- Разведка вернулась! - выдохнула она, хватая кувшин с водой и жадно глотая. - Мы нашли их следы. Далеко на юге, в обход хребта.

- Кто? - спросил Гамилькар.

- Кавалерия. Тысячи всадников. Они не стали ввязываться в бой здесь. Пока мы бодались с их пехотой и нюхали газ, их главные мобильные силы сделали крюк в пятьдесят лиг.

Ипполита обвела присутствующих диким взглядом.